Фолкман, Джуда

Фолкман, сын раввина, получил образование в университете штата Огайо (1953) и в медицинской школе Гарвардского университета (1957), в которой прослужил бо́льшую часть своей жизни. Впервые стал известным в научном сообществе ещё будучи студентом, как соавтор работ по хирургии рака печени и кардиостимуляторам (в частности, в 1952 году в соавторстве с Робертом Золлингером он разработал аппарат для охлаждения печени^[4]).

В 1960–1962 годах проходил службу в ВМС США в Национальном военно-морском медицинском центре в Бетесде, а также работал хирургом в гражданском госпитале в Массачусетсе. На военной службе разработал новый тип имплантируемого носителя фармпрепаратов длительного высвобождения, который лёг в основу контрацептива «Норплант» (Norplant)^[3]. Тогда же приступил к целенаправленному изучению связи между ростом опухолей и режимом кровообращения. В 1967 стал главным хирургом-онкологом Бостонской детской больницы медицинской школы Гарвардского университета.

В последнее десятилетие жизни Фолкман занимался исследованием течения онкологических заболеваний у больных с синдромом Дауна. Люди с синдромом Дауна, по статистике, болеют раком существенно реже умственно полноценных людей. Фолкман предполагал, что в генетическом коде больных синдромом Дауна существуют участки, ответственные за подавление новообразований, и что их можно выделить и использовать на благо всем людям. Эти работы остались незавершёнными. 14 января 2008 года Фолкман скоропостижно скончался от сердечного приступа в зале ожидания аэропорта в Денвере, направляясь на конференцию в Ванкувер^[5][6].

Джуда Фолкман является основоположником теории ангиогенеза опухолей, суть которой заключается в том, что рост и развитие злокачественных новообразований напрямую зависят от формирования новых кровеносных сосудов^[7]. Основанная им в 1967 году исследовательская лаборатория со временем выросла в Программу сосудистой биологии^[8]. В 1971 году Фолкман впервые опубликовал изложение своей теории в The New England Journal of Medicine^[9]; научному сообществу потребовалось десятилетие, чтобы признать её^[10]. Продолжая практические опыты, его лаборатория выделила первые ингибиторы ангиогенеза и начала клинические опыты с этими препаратами. В 1980-е — 2000-е годы Фолкман продолжал прикладные исследования в Гарварде и в детской больнице Бостона, где руководил отделением биологии сосудов. Всего за свою жизнь он опубликовал около 400 статей в реферируемых медицинских журналах и десятки монографий^[11]. В 1992 году за теорию ангиогенеза Фолкман получил премию Вольфа, а публичная слава пришла к нему только в 1998 году, когда новейшие противораковые препараты, такие как авастин, только готовились к клиническим испытаниям. До сих пор научное сообщество разделено во взглядах на то, как именно работают такие препараты, но большинство поддерживает гипотезу Фолкмана. В ходе исследований лаборатория Фолкмана открыла эндогенные ингибиторы ангиогенеза, такие как ангиостатин и эндостатин^[9]. Фундаментальные труды учёного заложили основу для создания антиангиогенных препаратов, в частности бевацизумаба (Авастина)^[12].

В Гарвардской медицинской школе учреждена именная должность «Профессор сосудистой биологии имени Джуды Фолкмана» (англ. Judah Folkman Professor of Vascular Biology), которую занимает Дональд Ингбер^[14][15]. Основанную Фолкманом Программу по сосудистой биологии в Бостонской детской больнице после его смерти возглавила Марша А. Мозес. Североамериканская организация по сосудистой биологии (NAVBO) учредила ежегодную «Премию Джуды Фолкмана за выдающиеся достижения в области исследований сосудистой биологии»^[16].