Феминизм в России

В истории и социологии существуют различные подходы к определению понятий «феминистское» и «женское движение» и взаимоотношений между ними^[3]. В исследованиях, посвящённых России, в основном, используется подход, при котором феминистские движения рассматриваются как одна из разновидностей или сегментов женских движений^[4][5][6]. Под женскими движениями в таком подходе понимаются движения, которые мобилизуют женщин в качестве женщин — то есть обращаются к женщинам как к своей аудитории и потенциальным сторонницам^[7][8]. Политические или социальные цели женских движений могут быть различными и необязательно связаны с женской эмансипацией или борьбой за гендерное равенство (как, например, в случае женских демократических, антивоенных или антирасистских движений^[7]). Под феминистическими движениями исследователи понимают движения, которые ставят своей целью преодоление подчинения женщин мужчинам^[7]. Феминистские движения опираются на феминистскую теорию, идеологию и практики^[7]. Некоторые из этих движений сами называют себя феминистскими, другие движения или их отдельные участницы в силу различных причин избегают использовать это слово^[8][9]. Однако основным критерием для отнесения того или иного движения к феминистским в научной литературе считается в первую очередь его ориентированность на преодоление гендерной иерархии и изменение социального положения женщин^[8].

Как отмечают исследователи, провести чёткую границу между феминистскими и прочими женскими движениями часто оказывается сложно^[5][7]. В случае дореволюционного женского движения в России некоторые авторы определяют женское движение как феминистское с самого момента его зарождения в середине XIX века^[10], другие же считают, что о складывании собственно феминистской идеологии можно говорить только с конца 1880-х — начала 1890-х годов^[4].

Женское движение в России начало складываться в середине 1850-х годов в контексте социально-экономического и политического кризиса и сопутствовавшего ему общедемократического подъёма^[1]. В первые десятилетия своего развития российское женское движение занималось благотворительной и культурно-просветительской, а также социальной работой.

Под давлением женского движения правительство пошло на некоторые уступки ему: в частности, начав выделять средства на финансирование женского образования^[1] (См. также «Высшие женские курсы».) Общество также реагировало на деятельность женского движения, широко обсуждая «женский вопрос». Женскому движению удалось существенно повлиять на общественное мнение и добиться изменения системы ценностей, норм и ожиданий в отношении женщин, особенно в сфере женского труда, женского образования, семейно-брачного поведения женщин. Интеллигенция приняла идеи женского равноправия^[1].

На рубеже 1880-х — 1890-х годов женское движение начало формировать новую, феминистскую идеологию и выдвинуло как свою новую основную цель достижение избирательного права для женщин^[1]. Этой цели движению удалось в полной мере достигнуть летом 1917 года, когда женское движение добилось от Временного правительства бесцензового избирательного права в органы власти всех уровней: от органов местного самоуправления до самого Учредительного собрания^[1]. Таким образом, женское движение в России оказалось крайне успешным: благодаря ему Россия стала одной из первых стран мира, предоставивших женщинам всю полноту избирательных прав^[1].

Хотя в советской исторической литературе по «женскому вопросу» было принято утверждать, что советская власть даровала женщинам избирательные и прочие политические права, в действительности к этому достижению не имела отношения ни советская власть, ни партия большевиков. И избирательные, и социально-экономические права (отмена паспортных ограничений и расширение имущественных прав для женщин, гарантия личной независимости и пр.) предоставило женщинам Временное правительство, и сделано это было под давлением женских организаций, которые на протяжении десятилетий разрабатывали для этого законодательную базу и выдвигали требования властям^[1]. Таким образом, в момент прихода к власти большевики уже имели очень прогрессивную по меркам того времени законодательную базу. Их дальнейшие нововведения в области семейных и репродуктивных прав (упрощение процедуры развода, права «незаконнорождённых» детей, право на аборт) были просто удовлетворением тех требований, которые задолго до этого выдвигали феминистки, а принятые законы опирались на разработанную феминистками теоретическую основу^[1].

Как отмечают исследователи, важную роль в принятии советской властью прогрессивного законодательства в области прав женщин сыграло то, что за предшествующие десятилетия женскому движению удалось заручиться союзниками среди части радикальной интеллигенции, пришедшей к власти. Идеи женского равноправия разделяли и поддерживали, в частности, Яков Свердлов, Лев Троцкий и Куйбышев, Валериан Владимирович^[1].

Если на первом этапе интересы женского движения и советской власти совпадали, то в дальнейшем они разошлись: в советской идеологии на первый план вышло восприятие женщин не как самостоятельных субъектов, а как объектов государственного воздействия, воспитания и заботы, а женская активность была возможна только в рамках и направлениях, заданных государством. Все самостоятельные женские организации были признаны «буржуазными» и фактически прекратили своё существование уже к 1918 году^[1]. Советская власть рассматривала феминистскую идеологию как противоречащую целям классовой борьбы и приписывала себе «дарование женщинам всей полноты гражданских прав» — именно поэтому, как отмечают исследователи, имена российских феминисток, их идеи и сведения об их деятельности были исключены из советской историографии^[1].

Советский проект решения «женского вопроса» на ранних этапах подразумевал политическую и экономическую мобилизацию женщин в интересах государства^[11]. Теоретическим основанием этой политики был марксистский феминизм; важнейшую роль в разработке этой идеологии и её применении на практике сыграла Александра Коллонтай. Важными инструментами политики женской эмансипации стали женотделы и делегатское движение, призванные обеспечить трудовое раскрепощение женщин и вовлечение их в производство и коммунистическое строительство^[11]. Проводимая политика подразумевала обеспечение экономической независимости женщины от мужчины — главы патриархальной семьи, повышение грамотности, ослабление семейно-брачных уз, сексуальную либерализацию^[12]. Процедуры развода и признания отцовства были упрощены, аборты легализованы. Советская конституция гарантировала равную оплату за равный труд женщины и мужчины, проводилась политика социального обеспечения и поддержки матерей-работниц — в частности, были созданы структуры яслей и детских садов, предоставлялось время и место для грудного вскармливания прямо на предприятии, матерям гарантировались пособия^[12].

В 1930-е годы политика эмансипации была в значительной степени свёрнута: государство вновь ужесточило брачное законодательство, запретило аборты, вернулось к традиционалистской гендерной идеологии и жёсткому регулированию сексуального поведения^[11]. В 1930 году Сталин объявил «женский вопрос» решённым и упразднил женотделы^[13]. Позднее, при Хрущёве, им на смену пришли женсоветы, но их повестку устанавливали не их члены, а те партийные или государственные организации, при которых они действовали^[13]. Таким образом, хотя начиная с 1960-х годов гендерная политика советского государства стала более либеральной, государство продолжало доминировать как в сфере женского политического участия, так и в сфере гендерных отношений — поэтому некоторые исследователи называют советский гендерный порядок этакратическим^[11].

Независимое женское движение вновь зародилось в СССР в конце 1970-х, когда в диссидентском самиздате вышел альманах «Женщина и Россия»^[14][15]. Его редакторами были Татьяна Горичева, Наталия Малаховская и Татьяна Мамонова. Позднее, в 1980—1982 годах, команда альманаха издавала журнал «Мария» и основала одноимённый женский клуб.

Феминистские диссидентские журналы были посвящены замалчиваемым в советском обществе проблемам и делали особый акцент на положении женщин: они освещали психологические проблемы взаимоотношений мужчин и женщин, проблемы семей, неравное участие отца и матери в воспитании детей, неполные семьи, аборты, роды, изнасилование, положение женщин в тюрьме и бездомных женщин и пр.^[14] Многих советских диссиденток-феминисток отличала приверженность христианским ценностям, так что некоторые авторы называют это движение христианским феминизмом^[14]. В действительности, когда христианская направленность клуба «Мария» стала очевидна, часть женщин, не готовых поддерживать его религиозную ориентацию, вышли из клуба и основали собственный журнал «Далёкие-близкие» (по другим данным — «Далёкое и близкое»^[16]), в то же время продолжая сотрудничать с «Марией»^[15].

В диссидентском движении реакции на первые феминистские издания были разными: от заинтересованных и сочувственных до недоумённых и насмешливых. Многие утверждали, что «женское движение в России невозможно и не нужно»^[15]. На Западе, по свидетельству одной из участниц альманаха «Женщина и Россия» Юлии Вознесенской, первые его выпуски имели огромный успех, что заставило многих диссидентов пересмотреть своё отношение к альманаху и женскому движению в целом^[15].

Советские феминистки подвергались преследованиям со стороны КГБ, макеты и тиражи журналов изымались, многим участницам феминистского самиздата угрожали отнять детей, принуждали эмигрировать^[14][15][17].

По свидетельству Татьяны Горичевой, ни одна из участниц коллектива альманаха «Женщина и Россия», за исключением Татьяны Мамоновой, не называла себя феминисткой^[16]. Участницы женского диссидентского движения активно сотрудничали с западными феминистками, как находясь в СССР, так и впоследствии в эмиграции. При этом найти общий язык им часто было сложно, и значительные расхождения возникали из-за христианской ориентированности советских и принципиальной антирелигиозной позиции западных феминисток^[16][18].

В условиях глубокого экономического и социального кризиса, который поразил страну после распада СССР, женщины первыми исключаются из рынка труда^[19], и многие из них становятся финансово зависимыми от мужей, которые прибегают к насилию^[20]. Проблема домашнего насилия усугубляется из-за растущей нестабильности женщин и распада государства в 1990-х годах, особенно в борьбе с насилием в отношении женщин^[20].

В этом климате появляются новые гражданские инициативы под руководством местных и международных организаций. Падение коммунистической модели вызывает экономическое и социальное потрясение, первыми жертвами которого становятся женщины, но в это же время суровые репрессии, присущие женским организациям, ослабевают. Тогда появляются новые ассоциации, такие как Сёстры^[21] или Анна^[22]. Они запускают программы, направленные на искоренение домашнего и сексуального насилия, и создают кризисные центры для приема женщин, подвергшихся насилию. Но им приходится довольствоваться очень ограниченной государственной финансовой поддержкой и почти полностью полагаться на международных партнеров, таких как Организация Объединённых Наций^[23]. Эти ассоциации являются одними из первых в постсоветской России, которые выдвигают требования гендерного равенства^[20]. Их члены, в частности, пытаются привлечь внимание населения к структурному характеру этого насилия и необходимости урегулировать проблему с помощью законов. Несмотря на эти усилия, приемным центрам трудно защищать интересы женщин иначе, как через лексику материнства, потому что они должны адаптироваться к недемократическому национальному контексту, который очень неохотно относится к феминистским требованиям.

В то же время женские политические ассоциации призывают к большему представительству женщин в государственном аппарате. По словам исследователя Кэрола Нечемиаса, им даже удалось объединиться и одержать удивительную победу на выборах в Думу в 1993 году (Женщины России)^[24]. Тогда женщины занимали 8,1 % мест в парламенте. В 1996 г. женщины занимали только 2,6 % ответственных должностей в правительстве, в основном в сфере культуры, здравоохранения или социальной деятельности (защита матерей и детей, больных или обездоленных). При этом в 2000 году они составляли почти 80 % низшей категории государственных служащих. Некоторые женщины-политики пытаются расширить сферу своей деятельности и начать дискуссии с женскими неправительственными организациями, например, с министрами социальной защиты: Эллой Памфиловой и Людмилой Безлепкиной. Безлепкина «категорически против попыток отвести женщин на кухню»^[24], а Памфилова видит большой потенциал в женских организациях. Однако, обе считают, что мужчины и женщины должны занимать принципиально разные социальные роли. Более того, Памфилова отвергает феминистскую повестку дня, даже называя её экстремистской.

В 2012 году группой депутатов ГД во главе с заместителем председателя комитета по делам СНГ Татьяной Москальковой был разработан проект Закона «О срочной военной службе для женщин», однако он не был принят^[25][26].

В 2018 году пять девушек из Тольятти, ссылаясь на 19 статью Конституции России, гарантирующую прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, и международную практику Армии Израиля и Норвегии, в которых женщины проходят срочную военную службу, предприняли попытку оспорить в суде секретный Приказ министра обороны от 24 апреля 2017 № 025 и секретный Приказ директора Росгвардии от 11 июля 2016 № 01 «Об утверждении перечня воинских должностей, замещаемых солдатами …», запрещающие лицам женского пола замещать востребованные воинские должности по контракту: стрелок, снайпер, водитель, механик, танкист, артиллерист. Ответчиками были заявлены Министерство обороны России и Росгвардия^{[27][28][29][30]}.

В 2019 году Верховный Суд России с третьей попытки принял иск Яны Сургаевой^[31].

На предварительном судебном заседании под председательством судьи Верховного суда Аллы Назаровой, в присутствии третьих лиц Минюста и Генпрокуратуры, из-за секретности обжалуемых приказов, суд отказал допустить к участию представителя Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и представителя по доверенности, указав представить в суд адвоката с ордером. По результату рассмотрения закрытого судебного дела, 22 августа 2019 года суд отказал девушке в праве служить на боевых должностях в армии, указав на Постановление Правительства РФ от 06.02.1993 N 105 «О новых нормах предельно допустимых нагрузок для женщин при подъёме и перемещении тяжестей вручную»^[32][33][34].

Не смотря на запрет женщин-танкистов в России, в 2019 году, женский танковый экипаж, впервые принял участие в «Армейских международных играх»^[35][36].

Яркими представителями «воинствующего феминизма» называют панк-группу Pussy Riot. 21 февраля 2012 года пятеро участниц группы устроили так называемый панк-молебен в Храме Христа Спасителя.

В 2012 году Надя Плунгян вместе с художницей-феминисткой Викторией Ломаско открыла выставку «Феминистский Карандаш» за которой через год последовала вторая выставка «Феминистский Карандаш II».

11 марта 2017 года на Тверской улице прошел первый фестиваль Moscow FemFest. По словам организаторов, он привлек более тысячи посетителей, став первым по массовости мероприятием по феминизму в России.