Сочинения гр. Л. Н. Толстого (статья Н. Н. Страхова)

Первая статья цикла, «Сочинения гр. Л. Н. Толстого», впервые опубликована в 1866 году в 12 номере журнала «Отечественные записки» и представляет собой рецензию на двухтомник «Сочинений гр. Л. Н. Толстого», изданный Ф. Т. Стелловским в 1864 году.

Две статьи «Война и мир. Сочинение графа Л. Н. Толстого. Томы I, II, III и IV» вышли в 1869 году во втором номере журнала «Заря», а в восьмом номере за тот же год появилась статья «Литературная новость».

«Война и мир. Сочинение гр. Л. Н. Толстого. Томы V и VI» опубликована в 1870 году в первом номере журнала «Заря».

Предисловие «Несколько слов к статьям о „Войне и мире“» написано в феврале 1871 года и впервые вышло вместе с другими статьями в книге «Критический разбор „Войны и Мира“» (СПб., 1871).

Весь цикл вошёл в четвёртое издание сборника Н. Н. Страхова «Критические статьи об И. С. Тургеневе и Л. Н. Толстом (1862―1885)», опубликованного в Киеве в 1901 году, а также в советское издание Страхов Н. Н. «Литературная критика», вышедшее в серии Библиотека «Любителям российской словесности» (М.: Современник, 1984).

Статья «Сочинения гр. Л. Н. Толстого» посвящена разбору ранних произведений Л. Н. Толстого, выявлению общих черт его прозы.

Страхов рассуждает о состоянии русской литературы и о роли литературы в эпоху перемен. Несмотря на общественное брожение в России, русская литература продолжает делать своё главное дело — раскрывать «тайны души человеческой» и искать идеал душевной красоты. Автор сопоставляет творчество трёх писателей — И. С. Тургенева, А. Ф. Писемского и Л. Н. Толстого. Он анализирует повесть И. С. Тургенева «Довольно» и «Русских лгунов» А. Ф. Писемского, видя в них ключ к пониманию духовного кризиса эпохи — опустошённости, мертвенности души и скептицизма мыслящего русского человека.

Автор статьи раскрывает особенности таланта и психологического анализа Л. Н. Толстого в его ранних произведениях («Детство», «Отрочество», «Юность», «Семейное счастие», «Казаки», «Севастопольские рассказы»). Уникальные черты толстовского реализма, по Страхову:

• борьба с фальшью: психологический анализ Толстого направлен на срывание масок, обличение любой искусственности;
• обнаружение духовной болезни героев: Иртеньев («Юность»), Оленин («Казаки») и другие герои страдают от «пустоты и мертвенности души», порождённых оторванным от почвы светским воспитанием. Однако в них всегда теплится «благородная искра» — искреннее стремление к идеалу, чистоте и подлинной жизни, что и составляет их мучение и в то же время внутреннюю силу;
• раскрытие особенностей русского характера — душевной стыдливости, страха сфальшивить и нелюбви ко всему внешнему, напыщенному. Герои Толстого слишком много требуют от себя и потому постоянно чувствуют неудовлетворённость.

Одним из главных источников правды в произведениях Толстого становится простой народ. Крестьяне, казаки и солдаты сохраняют естественную связь с жизнью и знают, ради чего существуют. В цикле «Севастопольских рассказов» писатель рассматривает проблему подлинной храбрости и героизма. В пример приводится образ капитана Хлопова: он не рассуждает о героизме и не пытается казаться храбрым — он просто спокойно выполняет свой долг, именно это Толстой считает подлинным мужеством. Главным героем произведений Толстого становится правда.

В двух статьях «Война и мир. Сочинение графа Л. Н. Толстого. Томы I, II, III и IV» критик рассматривает вышедшие на тот момент первые четыре тома шеститомного издания «Войны и мира» как глубоко национальное произведение, исследует характеры героев, философию истории и мастерство Толстого-реалиста.

Статья «Литературная новость» представляет собой короткий отклик на выход пятого тома «Войны и мира», непосредственные впечатления критика от продолжения публикации.

В статье «Война и мир. Сочинение гр. Л. Н. Толстого. Томы V и VI» даётся анализ финальных томов романа. Центральный тезис вынесен в эпиграф: «Нет величия там, где нет простоты, добра и правды». Страхов подводит итог значению эпопеи, утверждая «Войну и мир» как одну из вершин русской литературы.

В статьях о «Войне и мире» критик не только анализирует произведение, но и защищает его от нападок современной критики. Он упрекает критиков в легкомыслии, «короткой памяти», неспособности глубоко осмыслить масштабные явления и поверхностных суждениях, основанных на сиюминутных политических или журнальных трендах.

Критик определяет «Войну и мир» не просто как исторический роман, а как грандиозную «эпопею» новой русской литературы, не имеющую аналогов на Западе. Страхов восхищается тем, как Толстой изображает исторические события, в частности Отечественную войну 1812 года. Сила романа — в признании того, что историю творит не воля «великих людей», вроде Наполеона, а стихийная, бессознательная жизнь самого народа. Истинный героизм Толстой находит в простых людях и в тех, кто близок к народу (Кутузов), в то время как искусственное величие Наполеона в романе развенчивается.

Роман показывает русскую жизнь во всей её полноте: семейный быт, войну, мирные радости, духовные искания героев (Пьера Безухова, Андрея Болконского). Толстому удалось создать «семейную хронику», ставшую эпосом целой нации.

Творчество Л. Н. Толстого, в особенности «Войну и мир», Страхов считает высшим проявлением самосознания русского народа в литературе. Толстой смог преодолеть духовный кризис и скептицизм своего времени, найдя твёрдую опору в народной правде, простоте, добре и естественности, что делает его величайшим национальным художником.

Написанное позже краткое предисловие «Несколько слов к статьям о „Войне и мире“» завершается общим ответом критикам, осудившим произведение:

„Война и Мир“ есть также превосходный пробный камень всякого критического в эстетического понимания, а вместе и жестокий камень преткновения для всякой глупости и всякого нахальства. Кажется, легко понять, что не „Войну и Мир“ будут ценить по вашим словам и мнениям, а вас будут судить по тому, что вы скажете о „Войне и Мире“^[1].

Исследователь К. А. Кокшенёва останавливается на сопоставлении творчества И. С. Тургенева, А. Ф. Писемского и Л. Н. Толстого в первой статье Н. Н. Страхова. Основное отличие Толстого от Тургенева и Писемского, по мнению Страхова, в том, что он не только замечает ту же болезнь современного человека — опустошённость, «мертвенность души», он ищет и обнаруживает причину этой болезни благодаря особенностям толстовского психологического анализа. Толстой выходит за пределы рационального и ищет «таинственную глубину жизни»^[2].

Исследователь В. Г. Андреева рассматривает взгляды Н. Н. Страхова в 1870-е годы на жанровое своеобразие произведений Л. Н. Толстого, в частности «Войны и мира». По её мнению, суждения Н. Н. Страхова, который был близким другом, ровесником и во многом единомышленником Л. Н. Толстого, повлияли на художественный поиск писателя, побудили его добиваться всеохватности в «Войне и мире».

Страхов первым заметил, что творчество Толстого основано на религиозных представлениях, а потому ему потребовалась новая художественная форма, которая позволила бы «объять необъятное», охватить всю полноту и многогранность жизни народа. В статьях о «Войне и мире» критик отмечает, что талант Толстого эпический, что в этом произведении он выходит за пределы традиционного романного конфликта.

Страхов подчёркивает, что для писателя важна прежде всего правда, что он стремится уйти от любой фальши. Кроме того, он отмечает что у Толстого художественное обобщение не заслоняет сложности и многообразия жизни. Рассуждая об эпическом характере произведений Толстого, Страхов понимает под этим не манеру повествования (неторопливую и спокойную), а возрождение широты, свойственной древним эпопеям. Критик выделяет в ранних повестях Толстого две сферы, в которых выражается подлинная жизнь — жизнь простого народа и великие исторические события:

…у гр. Л. Н. Толстого, как и у других наших писателей, очень тонкое понимание простого народа. В простом народе есть так называемая непосредственная жизнь… Затем …это явление исторической жизни народа, это великие события, в которых внутренняя сила вещей проявляется помимо людской воли^[1].

В анализе «Войне и мира» Страхов отмечает, что настоящий героизм, по Толстому, возникает тогда, когда интересы личности совпадают с интересами народа, и происходит это в самые тяжёлые для страны моменты. Толстой сочетает описание жизни обычных семей с изображением масштабных исторических событий. Тем не менее, «Войну и мир», по Страхову, нельзя определить как роман исторический. В. Г. Андреева считает, что Страхов приблизился «к объяснению эпической сущности» этого произведения.

Размышляя о жанре «Войны и мира», Страхов сопоставляет его с «Капитанской дочкой» А. С. Пушкина, где тоже интересы личности связаны с интересами рода. Он определяет «Войну и мир» как «семейную хронику», которая ближе к действительности, чем традиционный роман. Основами русского эпического искусства Страхов считает установление связи человека, с одной стороны, со своей страной, с другой — с семьёй, родом. В. Г. Андреева отмечает:

Критик показывает, что Толстой поднимается до масштабов неизменных ценностей благодаря описанию новых семей, с которыми у читателя ассоциируется путь России^[3].

В заключение Страхов рассуждает значении «Войны и мира», о его благотворном влиянии на охваченное нигилизмом современное общество, а также о великой роли Л. Н. Толстого в становлении подлинного народного искусства^[3].

Н. Н. Страхов одним из первых в русской критике оценил значение романа «Война и мир», увидел новаторство автора и предложил подход к анализу произведений Толстого (и в частности «Войны и мира»), который в дальнейшем был развит другими критиками и литературоведами. Китайские исследователи Чжу Цзяньган и Лу Яо приходят к выводу, что в сравнении с критическими отзывами современников «интерпретация Страховым значения творчества Толстого сама по себе является новаторской»^[4].