Сас, Томас

Томас Сас родился в 1920 году в Будапеште младшим из двух сыновей в нерелигиозной еврейской семье^[10] юриста Дьюлы Саса и его супруги Лили Сас, урождённой Веллиш^[11]. Отец Саса был юристом, занимавшимся частным предпринимательством в области сельского хозяйства. «Сас» — распространённая венгерская фамилия; отец Саса первоначально носил фамилию Шлезингер, но перед тем, как окончить гимназию, мадьяризировал свою фамилию^[12].

В течение восьми лет Томас Сас учился в гимназии, где показал себя и как хороший ученик, и как успешный спортсмен^[9]. В 1938 году семья Саса, опасаясь нацистов, эмигрировала в США^[9], в Цинциннати^[13]. В 1939 году он поступил в колледж при Университете Цинциннати и стал изучать физику, в 1941 году окончил бакалавриат по физике и поступил на медицинский факультет Университета Цинциннати. В 1944 году окончил медицинский факультет, затем в течение года проходил интернатуру в Бостоне и Цинциннати и в 1945 году получил диплом доктора медицины^[9]. После этого прошёл резидентуру в клиниках Чикагского университета и психоаналитическую подготовку в чикагском Институте психоанализа, которую закончил в 1950 году. Психоанализу Сас обучался у Франца Александера, считающегося одним из основоположников психосоматики. В 1951 году Сас завершил специализацию по психиатрии, в том же году он женился^[9].

В 1954 году в период военных действий в Корее Сас был призван на воинскую службу и направлен в Морской резерв США в военно-морском госпитале в Бетесде, где работал до 1956 года. Там же он написал первую часть своей первой книги^[13]. В 1956 году Сас получил должность профессора психиатрии в Сиракьюсе^[14], которую занимал до конца жизни^[9]. Занимался частной практикой и академической психиатрией в Сиракьюсском университете^[14]. В 1990 году он стал почётным профессором^[15].

Первые статьи Саса посвящены психосоматике и психосоматическому контексту таких расстройств, как гиперсаливация, запор, диарея и облысение. В 1957 году выходит первая книга Саса «Боль и удовлетворение: исследование телесных ощущений»^[9]. В 1961 году опубликована одна из самых известных книг Саса «Миф душевной болезни»^[15].

Пик известности Саса приходится на 1960-е годы — в это время после выхода книги «Миф душевной болезни» в Сиракьюс прибывали многие студенты и любопытствующие, стремясь из первых рук познакомиться с революционными для того времени идеями Саса. Во второй половине 1970-х популярность антипсихиатрии, а вместе с ней и книг Саса, идёт на спад, но в середине 1980-х годов его идеи вновь обретают популярность, что связано уже с его правозащитной деятельностью^[9].

Критик Полс в работе «Политика психического заболевания: Миф и власть в творчестве Томаса С. Саса» называет следующие хронологические этапы творчества Саса^[9]:

• первый период (до 1956 года) — некритические работы на темы психосоматики и ортодоксального психоанализа;
• второй период (1956—1961 годы) — высказывание острой критики по отношению к психиатрии, работа над «Мифом душевной болезни»;
• третий период (1961—1970 годы) — дальнейшее развитие идей «Мифа душевной болезни» и нарастание критики, что получает особое развитие в книге «Фабрика безумия»;
• четвёртый период (от 1970 года до середины 1980-х годов: книга Полса написана в 1984 году) — разработка идей политической философии и переход от критики психиатрии изнутри к её рассмотрению с политико-философских позиций, а также перенос внимания на широкие социальные проблемы.

Тем не менее Полс отмечает, что, если не считать работ о психоанализе, большинство работ Саса представляли собой развитие идей, высказанных ещё в 1961 году, а не разработку новых теорий, и оттого хронологическая периодизация его деятельности в плане систематизации его воззрений не вполне приемлема^[9].

Сас подвергает критике влияние современной медицины на общество. Это влияние он рассматривает как секуляризацию влияния религии на человечество. Подвергая критике сциентизм, он делает её предметом, в частности, психиатрию, акцентируя внимание на широком распространении в ней методов лечения мастурбации в конце XIX века и применении в XX веке лоботомии для лечения шизофрении. Сас указывает на то, что слияние медицины с государством приводит к необоснованному расширению понятий «болезнь» и «лечение», к усилению зависимости людей от психиатрического контроля и фарминдустрии и к эрозии основных гражданских свобод.

Поскольку психиатрия, в отличие от других областей медицины, как указывает Сас, полагает своим объектом исследования мышление и поведение, а не биологическую структуру — мозг, то психическое заболевание не диагностируется с помощью исследований клеток, тканей или органов, а идентифицируется как условно заданная, в каждом случае по-разному выраженная и оцениваемая совокупность особенностей мыслительной и поведенческой деятельности. Вслед за представителем бихевиоризма Берресом Скиннером, предложившим рассматривать психические явления исходя из созданной им концепции «чёрного ящика», недоступного для исследования, в своей самой известной работе «Миф душевной болезни» Сас утверждает, что о психическом заболевании нельзя говорить как о реально существующей вещи, поскольку нельзя наблюдать, что происходит с самой психикой.

Таким образом, на взгляд Саса, понятие психического заболевания не отражает реальности, не соответствует научным критериям и должно быть исключено из словаря клинической медицины. В связи с этим возникает вопрос, с какой целью используется психиатрия и понятие психического заболевания, если самого психического заболевания не существует? На него Сас даёт следующий ответ: психиатрия используется как инструмент власти, а понятие психического заболевания — как оправдание насильственного психиатрического вмешательства, поскольку насильственное вмешательство в психиатрии опирается на понятие психического заболевания точно так же, как теистическая религия опирается на понятие Бога и религиозные догматы^[13]. «Болезнь» или «заболевание» является медицинской метафорой для описания расстройства поведения, такого как шизофрения. Сас писал: «Если с Богом разговариваете Вы — это молитва; а если Бог разговаривает с Вами — это шизофрения. Если мёртвые разговаривают с Вами — Вы спиритуалист, а если с мёртвыми разговариваете Вы — Вы шизофреник»^[16].

Несмотря на то, что некоторые люди ведут себя или смотрят на вещи таким образом, что окружающие испытывают раздражение, это не означает, что у них болезнь. По мнению Саса, психические заболевания, которые выявляют у различных людей, являются «фиктивными болезнями» и эти «научные понятия» фактически используются в целях силового контроля. «Священным символом психиатрии» и фиктивным заболеванием, по утверждению Саса, является шизофрения. Для того чтобы говорить о действительном заболевании, эта сущность должна каким-либо образом допускать возможность использования в отношении неё научных подходов, измерений и исследований. Согласно Сасу, болезнь должна быть обнаружена на секционном столе (где производится вскрытие трупов) и соответствовать определению патологии, а не возникать путём голосования членов Американской психиатрической ассоциации.

Психические заболевания всего лишь похожи на болезни, утверждает Сас и относит психическое заболевание к семантическому ряду метафор из области искусства. Психиатрия — это псевдонаука, которая является пародией на медицину и пользуется словами, звучащими как медицинские термины и появившимися в течение последних 100 лет. Если говорить определённее, понятия «удар по сердцу» и «сердечный приступ» относятся к двум совершенно разным категориям. Психиатры — всего лишь «врачеватели души», последователи священнослужителей, занимающиеся духовными «жизненными трудностями», которые беспокоили людей всегда. По мнению Томаса Саса, психиатрия благодаря различным законам о психиатрической помощи стала отдельной государственной религией. То, что скрывается за наукообразными утверждениями, — это система социального контроля.

Против представления, что биологическая психиатрия является настоящей наукой или подлинной областью медицины, выступали, подобно Сасу, и другие критики — как, например, Мишель Фуко в своей книге «История безумия в классическую эпоху» (1961).

Отрицая само существование психической болезни, Сас ни в коем случае не отрицает наличия проблем, которые стоят за этим понятием: как утверждает Сас, «психическое заболевание» в действительности представляет собой выражение межличностных и социальных затруднений. В частности, в книге «Этика психоанализа» он пишет^[9]:

Переосмысление Сасом понятия душевной болезни могло бы помочь, по его мнению, снять одно из противоречий психиатрии, заключающееся в двойственности самого этого понятия. С одной стороны, психиатры пытаются найти объяснение «психической болезни» в неврологическом дефекте, в болезни мозга, но при таком понимании это должны были быть болезни тела, а не психики. Как подчёркивает Сас, заболевание — это всегда болезнь тела, то есть набор проявлений и симптомов, за которыми обязательно стоит некоторое физиологическое расстройство. С другой стороны, психиатрия утверждает, что психическое заболевание — это нарушение поведения, проступок, нарушающий социальные, этические и политические нормы и наказывающийся помещением в психиатрическую больницу. Поэтому Сас предлагает иное толкование понятия душевной болезни, которое отделяет данное понятие от медицинских практик и попыток найти объяснение действиям людей и их жизненным проблемам через исследование — часто бесплодное — нарушений в работе тела^[17]. В книге «Фармакратия: Медицина и политика в Америке» Сас указывает^[9]:

В качестве наиболее наглядного примера «мифа» психической болезни Сас рассматривает истерию, которая, по его мнению, является своеобразной трансформацией процесса коммуникации, перемещающегося со словесного уровня на несловесный. При этом изменяется и содержание коммуникации (личные проблемы и конфликты трансформируются в соматические проблемы), так и её форма (вербальный уровень коммуникации сменяется языком тела). Соответственно, истерия должна быть предметом семиологического анализа, исследующего системы коммуникации при помощи внеязыковых знаков. Истерия является формой общения с помощью «знаков-копий соматического заболевания» (в частности, истерический припадок представляет собой знак-копию органически обусловленного эпилептического припадка). Подобный язык возникает прежде всего у тех, кто испытывает затруднения с общением на более высоком уровне (в частности, словесном), которые могут возникать как следствие незрелости их личности, а также могут быть обусловлены социально и исторически^[18].

Истерический язык, как правило, адресован определённому индивиду (чаще всего это партнёр в браке, другой член семьи или иное значимое лицо). Основная цель истерического языка — не передача информации, а выражение эмоций и краткое, символическое описание личных проблем — впрочем, более выразительное, чем словесная речь (в частности, истерический паралич более «выразителен», чем словесное утверждение «Я болен»). Невербальные сообщения гораздо сильнее влияют на лицо, воспринимающее их, чем вербальные, так как вербальные могут игнорироваться или не воздействовать на собеседника, а «знаки-копии соматического заболевания» ставят адресата перед необходимостью «ответа» и вступления в контакт с передающим им лицом (к примеру, если жена не может с помощью обычного общения привлечь к себе внимание и заботу мужа, она добивается этого благодаря общению на «языке симптомов»)^[18].

Согласно мнению Саса, такого рода «протоязык», как истерия, формируется в результате конфликта между индивидом и социальным окружением. Именно общество вызывает «душевную болезнь», по существу сводящуюся к изменению языка общения, и потому понять и объяснить «душевную болезнь» можно только в связи с обществом. Основная задача антипсихиатрии — это стремление новой интеграции «больного» и общества благодаря восстановлению взаимного словесного общения за счёт «растормаживания» словесного языка и ликвидации «протоязыка». Такая задача должна входить в компетенцию психиатров, психотерапевтов и психологов. Понятие «психическая болезнь» при этом следует игнорировать, поскольку оно влечёт за собой репрессивные меры, лишь дополнительно усиливающие угнетение обычного межчеловеческого общения и углубляющие пропасть между индивидом и социальным окружением^[18].

Мировые государства, пользуясь монополией на психиатрическую помощь и возможностью оказывать её в недобровольном порядке такому количеству людей, какое они считают нуждающимся в ней, безнаказанно злоупотребляют психиатрией^[19]. Как утверждает Сас, врач в современном обществе нередко является не агентом пациента, а агентом государства или агентом различных социальных групп (школ, фабрик, профсоюзов, работодателей, страховых компаний, фармацевтических агентств, иммиграционных служб, тюрем и пр.)^[9]. Медикализация, навязываемая властью, рождает «терапевтическое государство», навешивающее на какого-либо человека ярлык «психически больного».

Помимо термина «терапевтическое государство», означающего политический союз медицины и государства, Сас вводит также термин «фармакратия» («правление медицины или врачей»)^[9].

Если мы, как отмечает Сас, признаем, что понятие «психическое заболевание» является синонимом понятия, обозначающего виды поведения, которые не одобряются, то государство не вправе навязывать психиатрическое «лечение» данным людям. Государство также не должно иметь возможности влиять на то, каким образом оказывают психиатрическую помощь совершеннолетним лицам, способным дать на неё собственное согласие (например, путём официального контроля за снабжением населения психотропными препаратами — лекарственными средствами, используемыми в психиатрии).

Сас подчёркивал, что в нынешнее время медицина и психиатрия заступили на место религии в обществе и фактически сами в религию и превратились; союз медицины и государства подобен существовавшему прежде союзу церкви и государства. К прмиеру, в современном американском обществе, по утверждению Саса, господствует не традиционная религиозная или политическая идеология, а идеология здоровья и болезни^[9]. В рамках этой системы считается, что высшую ценность представляет собой здоровье человека, в частности его психическое здоровье (аналогично тому, как в эпоху Средневековья высшей ценностью считалась добродетельная душа, достойная вечного спасения). Люди, обладающие ценностью здоровья, вознаграждаются; те же, кто этой ценностью не обладают, наказываются и преследуются либо же исправляются. Как отмечает Сас, «принудительно госпитализированных душевнобольных считают „плохими“ и принимают меры, чтобы сделать их „лучше“. Слова „плохой“ и „хороший“ употребляются здесь в соответствии с действующей системой ценностей. Хотя это вроде бы и медицинская система, схема здесь, однако, этическая»^[20].

Подобно тому как судебная система функционирует в соответствии с презумпцией, согласно которой человек является невиновным до тех пор, пока не доказана его вина, люди, обвиняемые в совершении преступлений, не должны заранее считаться невменяемыми только по той причине, что психиатр ставит в отношении них соответствующий штамп. Вменяемость должна определяться как любая иная форма неправоспособности, то есть совершенно правовыми и юридическими средствами с правом представительства и апелляции.

Сас полагал, что в судах должно быть запрещено высказываться по поводу вменяемости подсудимого. Психиатр, высказывающий своё мнение по поводу состояния рассудка подсудимого, так же компетентен, как и священник, если бы он в суде высказывал своё мнение о чистоте души человека. Юридическая процедура признания человека невменяемым была изобретена для того, чтобы обойти церковные меры наказания, которые в то время включали конфискацию имущества тех, кто совершал самоубийство, из-за чего вдовы и сироты часто оставались ни с чем. Юристы тогда успешно доказывали, что только безумный человек мог совершить такой поступок по отношению к жене и детям. Как утверждал Сас, это было помилованием под маской медицины.

Ни один человек не должен быть лишён свободы, если он не признан виновным в совершении уголовного преступления. Медицину необходимо отличать и отделять от пенологии, лечение от наказания, больницу от тюрьмы^[5]. Лишить человека свободы якобы для его собственного блага — это безнравственно. Подобно тому как человек, страдающий раком в последней стадии, может отказаться от лечения, таким же образом человек должен иметь возможность отказаться от психиатрического лечения. Сас настаивает на необходимости «заменить недобровольную психиатрию (психиатрическое рабство) договорными отношениями между поставщиками помощи и клиентами»^[5]. Он подчёркивает, что, если бы психиатрия была чисто медицинской специальностью, исходной точкой её взаимодействия с пациентом были бы жалобы на боль или на другие нарушения здоровья — иными словами, отношения человека и психиатра, как и в других отраслях медицины, носили бы лишь добровольный характер, но на самом деле в психиатрии всё происходит отнюдь не так. По этому поводу Сас отмечает^[9]:

Сас подчёркивает, что в психиатрии наблюдается ярко выраженное расхождение между тем, что в действительности делают психиатры, и тем, что они делают по их собственным словам. Хотя большинство психиатров и психотерапевтов называют себя врачами, психологами, психопатологами, в реальности они при этом делают совершенно другое: вступают в коммуникацию и анализируют её. Их деятельность представляет собой общение с пациентами посредством языка и невербальных знаков и согласно определённым правилам, а затем — анализ коммуникативных взаимодействий, которые они наблюдают и в которых сами участвуют, осуществляемый посредством словесных символов. Иными словами, психиатрия, по Сасу, имеет много общего с науками, занимающимися изучением языка и коммуникативного поведения, такими как символическая логика, семиотика и социология; тем не менее проблемы душевного здоровья ошибочно продолжают ограничивать традиционными рамками медицины. В действительности же «психиатрия как теоретическая наука состоит в изучении индивидуального поведения», под которым Сас понимает поведение в рамках игр и сами игры, в которые вступают люди. Изучая языковые игры и речевую форму общения, психиатрия сближается с лингвистикой, философией и семиотикой, причём объектом лингвистики является структура языка и языковой игры, философии — его когнитивное значение, а психиатрии — его/её социальный образ, или воплощение^[9].

Для Саса не существует психотерапии в медицинском смысле этого слова, и тем не менее он отмечает, что люди действительно сталкиваются с определёнными трудностями и проблемами, множество таких людей обращается к консультантам, которые называют себя психотерапевтами, и участники развивающейся коммуникации могут считать этот процесс психотерапией. В подлинном смысле психотерапия, в том числе психоанализ, представляет собой специфический вид отношений между людьми, основывающихся на этике освобождения. Историю психотерапии как искусства исцеления души Сас возводит не к психиатрам XIX века, а к древнегреческим философам и раввинам, и цель психотерапии, по его мнению, сопоставима с целью либеральных политических реформ: дать людям, которые порабощены репрессивным правительством либо стереотипными правилами и ролями, бо́льшую свободу в поведении. Тем не менее психотерапия, которую стремятся строить по научному шаблону, заимствует те или иные техники (технику толкования сновидений, свободные ассоциации и др.), отличающиеся не научным характером, а псевдонаучностью. Эти псевдоинструменты служат вполне определённой цели — представить как научную деятельность то, что в действительности является лишь взаимодействием между людьми^[9].

Имя Саса ассоциировали с антипсихиатрическим движением 60-х и 70-х годов XX века, несмотря на то, что он не любил, когда его называли антипсихиатром. В годы преподавания в Университете штата Нью-Йорк (SUNY) Сас оказывал психотерапевтическую помощь людям с «жизненными проблемами», руководствуясь убеждением, что препараты не решают проблем при эмоциональных расстройствах и что понятие «психическое заболевание» и психиатрические нозологические категории являются ничем не оправданной и ничего не отражающей социальной условностью, мифом. В связи с этим он никогда не пользовался ими. Сас не выступал против психиатрического лечения, однако лишь в тех случаях, когда оно является добровольным, и настаивал, что психиатрическая помощь должна представлять собой услуги на договорной основе, которые предлагают и получают совершеннолетние люди по собственному согласию без вмешательства государства. В документальном фильме «Психиатрия: индустрия смерти», выпущенном на DVD в 2006 году, Сас утверждает, что недобровольная психиатрическая госпитализация является преступлением против человечности. Сас также заявлял, что недобровольная госпитализация в случае, если никто не выступит против неё, примет масштабы «фармакратической» диктатуры.

В отличие от многих своих предшественников и современников, разделявших традиционный взгляд на психиатрию, Сас видит центральную проблему психиатрии не в диагностике и лечении психических заболеваний, а в насилии:

Насилием отмечены многие меры психиатрического вмешательства, но в наибольшей степени насилие выражено в недобровольной госпитализации, которую Сас называет преступлением против человечности. Насилие санкционируют и применяют три стороны:

Поскольку в американской психиатрии насилие широко одобряется, то стремление защитить права людей, признаваемых душевнобольными, влечёт конфликт с социальными институтами, ответственными за применение насилия:

Таким образом, Сасу заметил и подчеркнул два момента, которые в психиатрии принято игнорировать: насилие по отношению к людям, признаваемым душевнобольными, применяется прежде (во-первых) и в большей мере (во-вторых), чем насилие с их стороны.

Сас обращает внимание на последствия этой практики:

В итоге Сас приходит к неутешительному выводу: «История психиатрии… представляет собой в основном отчёт о чередовании модных тенденций в теории и практике психиатрического насилия, составленный на самодовольном медицинском жаргоне»^[8].

Весной 1998 года в Берлине Сасом и его единомышленниками был проведён «Трибунал Фуко о состоянии психиатрии»^[21][22] (названный в честь философа Мишеля Фуко, который в «Истории безумия в классическую эпоху»^[23] и других книгах раскрыл понятие безумия как социальную условность, навязывающую такую дефиницию нормальности, которая создавалась и используется в интересах власти). Трибунал Фуко представлял собой общественные слушания, но проводился в соответствии с общепринятой судебной процедурой. На Трибунале Фуко были осуждены как нарушение прав человека практика лишения свободы посредством помещения в психиатрические учреждения и все формы психиатрического принуждения, осуществляемые на основании оценки опасности для себя или окружающих, с которой связывают психическое состояние тех, кто не совершил никакого преступления. Итогом Трибунала Фуко стал вывод, что пациенты, пережившие психиатрическое «лечение», имеют право требовать материальную компенсацию за причинённые им боль и страдания. Наряду с Сасом, истцами на Трибунале выступили юрист и политолог профессор В.-Д. Нарр и профессор социологии Гербург Тройч-Дитер. Требования истцов включали:

• создание должности профессора безумия в Институте философии при Свободном университете Берлина, кандидаты для которой будут отбираться центром Вернера-Фусса;
• прекращение всех попыток отыскать генетические причины безумия или попыток его «лечить»;
• переобучение психиатров в консультантов для наркоманов в рамках программы трудотерапии;
• отмена законов о принуждении для душевнобольных;
• прекращение оказания любых обязательных услуг «фондами больных» с таким пониманием, что вместо этого застрахованное лицо должно иметь свободу выбора по вопросу личного страхования для оказания ему психиатрических услуг;
• принятие закона, признающего «законы об унаследованном здоровье» незаконным нацистским законодательством;
• исключение из списка ВОЗ следующих видов заболеваний (в том числе и всех сопутствующих понятий): шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, пограничное состояние.

В 1969 году Сас выступил вместе с Церковью саентологии одним из учредителей Гражданской комиссии по правам человека (ГКПЧ) с целью навести порядок в области нарушений прав человека в мире. Как член-учредитель Консультативного совета^[24] он вышел из его состава и продолжал обеспечивать ГКПЧ материалами^[25]. В программной речи, посвящённой 25-й годовщине ГКПЧ, Сас заявлял: «Все мы должны с почтением относиться к ГКПЧ, поскольку она действительно является организацией, которая впервые в истории человечества обладает голосом политической, социальной и исторической значимости для борьбы с психиатрией. Никогда ранее в истории человечества этого не предпринималось»^[26]. Сам Сас не являлся саентологом^[11].

Критики Саса, вразрез с его взглядами, заявляют, что в отношении психических расстройств теперь постоянно используются научные подходы, измерения и исследования. К числу тех, кто не согласен с его мнением, что психическое заболевание является мифом, относятся Американская медицинская ассоциация (АМА), Американская психиатрическая ассоциация (АРА) и Национальный институт психического здоровья (NIMH).

Журналист Джекоб Суллум, получивший премию Томаса Саса в 2004 году, резюмировал некоторые из возражений на взгляды Саса, отметив, что критики предлагают «различные альтернативы идее Саса, требующей определения физических нарушений объективными методами как непременного условия диагностики заболевания». Взгляд на психическое заболевание как на миф, утверждают они, является вымыслом, который Сас отстаивает для того, чтобы сохранить нравственные принципы психотерапии. По словам критиков Саса, различие между психическим и физическим заболеванием является заблуждением, поскольку Американская психиатрическая ассоциация полагает: «У психических заболеваний много соматических проявлений, а у соматических заболеваний много психических проявлений».

Также в критических высказываниях утверждается, что многие соматические заболевания диагностировали и лечили, по крайней мере, с некоторым успехом за десятилетия, столетия или тысячелетия до того, как была точно установлена их этиология. Одним из известных примеров является диабет. На взгляд критиков Саса, такие исторические факты могут опровергнуть его утверждение, что психические заболевания должны представлять собой «фиктивные заболевания», поскольку нет чёткого представления об их мозговых механизмах.

Сас в своих публикациях негативно отзывается о пропагандисте недобровольного лечения, психиатре и исследователе Фуллере Тори, который в начале своей карьеры симпатизировал противникам традиционной психиатрии, но затем резко изменил свою позицию^[27]. Тори в ответ пишет, что и сейчас «восхищён открытой критикой, которой Сас подвергает многие психиатрические практики», такие как «ползучий диагностизм» — распространение психиатрических ярлыков на всё новые аспекты человеческого поведения. С другой стороны, Тори остаётся одним из наиболее активных противников Саса в вопросе об этиологии психических расстройств. По словам Тори, Сас продолжал придерживаться взглядов 1961 года о том, что шизофрения — это миф, игнорируя огромный массив научных данных, ставящих это заболевание в ряд с болезнью Паркинсона и рассеянным склерозом^[28].

По инициативе Томаса Саса была учреждена премия, носящая его имя, — Премия Томаса Саса. Она ежегодно вручается людям и организациям, настаивающим на защите личной автономии. Победитель получает памятную табличку и 1 000 долларов.

Среди победителей были: историк экономики Роберт Хиггс, философ и психолог Роберт Спиллэйн, активист движения против предоставления преимущественных прав Уорд Коннорли, создатель компьютерной программы PGP Фил Циммерман, профессор права Ричард Эпстайн, профессор Ирвинг Луис Хоровиц, экономист Питер Бауэр, американский сенатор Рон Пол, психиатр Рон Лейфер и другие.

• Фабрика безумия: Сравнительное исследование инквизиции и движения за душевное здоровье
• Миф душевной болезни
• Терапевтическое государство
• Церемониальная химия: Ритуальное преследование наркотиков, зависимых и торговцев
• Безумие: Идея и её последствия
• Жестокое сострадание: Психиатрический контроль над изгоями общества
• Фатальная свобода: Этика и политика суицида
• Фармакратия: Медицина и политика в Америке
• Освобождение посредством притеснения: Сравнительная история рабства и психиатрии
• Моё сумасшествие спасло меня: Безумие и брак Вирджинии Вульф
• Медикализация повседневной жизни: Избранные эссе
• Принуждение в роли лечения: Критическая история психиатрии
• Психиатрия: Наука лжи
• Антипсихиатрия: Шарлатанство в квадрате^[29][30].

• Burston, Daniel, 2003, «Szasz, Laing and Existential Psychotherapy. Архивная копия от 27 февраля 2007 на Wayback Machine» Existential-Humanist Institute.
• Powell, Jim, 2000. The Triumph of Liberty: A 2,000 Year History Told Through the Lives of Freedom’s Greatest Champions. Free Press.
• Schaler, J. A., ed., 2004. Szasz Under Fire: The Psychiatric Abolitionist Faces His Critics. Chicago: Open Court Publishers.
• Vatz, R. E., and Weinberg, L. S., eds., 1983. Thomas Szasz: Primary Values and Major Contentions. Prometheus Books.