Рошкотт
Рошко́тт (фр. Château de Rochecotte) — французский замок конца XVIII века. Находится в бывшей коммуне Сен-Патрис, недалеко от Ланже, в департаменте Эндр и Луара, в регионе Центр — Долина Луары. С 22 мая 1948 года включён в список исторических памятников Франции[2].
Разные владельцы неоднократно перестраивали замок.
Родственник одного из них, Бони де Кастеллан, так описал Рошкотт[3]:
Величественный замок в стиле Людовика XVI — раскинувшийся на склоне холма над долиной Луары — обладает очарованием и оригинальностью. Он напоминает итальянскую виллу с террасами, расположенными ярусами, откуда открываются виды на сизо-голубые дали, как на полотнах старых мастеров.
Герцогиня де Дино в своём письме к Баранту 5 июля 1828 года писала следующее[4]:
Я очень люблю Рошкотт; это моё место, здесь самый прекрасный вид на свете, самый живописный край; воздух, который дарит мне лёгкость бытия… Я обустраиваю, переделываю, украшаю, приспосабливаю… Я в буквальном смысле веду сельскую жизнь
В XXI веке Рошкотт — это четырёхзвёздочный отель, в котором имеется 39 номеров и гастрономический ресторан, которым управляют сёстры Паскье. Гостям предлагают разнообразное меню (обед и ужин), бассейн с подогревом, СПА-процедуры, чайный салон и множество других услуг.
Общие сведения
| Замок | |
| Рошкотт | |
|---|---|
| фр. Château de Rochecotte | |
| 47°17′14″ с. ш. 0°18′25″ в. д.GЯO | |
| Страна | |
| Местоположение | Сен-Патрис[d][1] и Кото-сюр-Луар[d] |
| Строительство | XVIII век |
| Сайт | chateau-de-rochecotte.com |
 |
|
История
Сеньорами Рошкотта были: Антуан де Ла Шатеньере (по праву жены, Эдме де Куэ, 1540); Габриэль Ле Бакль (1607); Бальтазар Ле Бакль (1671); Н. де Жокур (1698).
18 ноября 1700 года по решению суда поместье Рошкотт было передано Мари дю Беллино, супруге Рене Гийона, казначея Франции в финансовом управлении Тура. В январе 1767 года территория была возведена в маркизат. При этом произошло объединение земель Рошкотта, Ла-Варенна, Сен-Патриса и Мийи в пользу Фортюне Гийона де Рошкотта, майора кавалерии (сына Луи Клода Гийона де Рошкотта и Франсуазы Буэн де Нуаре). Он женился на Мари-Франсуазе Дусе дю Ге. В браке родился Фортюне Гийон де Рошкотт, который стал одним из руководителей второго восстания шуанов в графстве Мэн. Его казнили при Директории на Марсовом поле в Париже.
Часовня замка была бенефицием, держателем которого в 1790 году был Фортюне Буэн де Нуаре.
В XII году (около 1803—1804 года) имение оценивалось в 600 000 ливров. 12 января 1824 года Гатьен де Ла Мотт-Барасе, маркиз де Сенонн, и его супруга Огюстин-Мари-Габриель де Годд де Варенн продали владение Рене де Ла Селль де Лине за 280 000 ливров.
30 апреля 1828 года рыцарь Рене де Ла Селль де Лине продал замок Доротее Курляндской, герцогине де Дино, за 400 000 франков, что на тот период было значительной суммой[5].
<…> холм увенчан замком Рошкотт, обширным строением в современном вкусе, которое стремятся посетить все иностранцы <…>. Ныне он принадлежит герцогине де Дино, которая, проведя масштабные реставрационные работы и роскошно обставив его, собрала здесь ценнейшие коллекции произведений искусства и антиквариата. Однако более всего приковывает внимание, благодаря громкой славе покойного князя Талейрана, дипломатическое собрание драгоценностей, подаренных ему монархами Европы в ходе его долгой и изменчивой карьеры <…>. Ничто не сравнится с ослепительным блеском этих ювелирных изделий дипломата[6].
Ей нравилось его местоположение и ярусные террасы, открывающие вид на бескрайний горизонт <…>. Герцогиня предприняла грандиозные работы: не только значительно расширила здания, но и позаботилась об их комфорте, украсила интерьеры китайской фарфоровой коллекцией, доставшейся ей от отца, а также роскошными комодами работы Буль. В разбитых по всем правилам французского регулярного стиля садах длинные стены стриженых шпалер обрамляли газоны и цветочные партеры[7].
В письме от 7 декабря 1841 года в замке Сент-Эньян герцогиня де Дино писала:
Калориферы, двойные рамы, ковры, портьеры и драпировки Рошкотта избаловали меня настолько, что теперь я мёрзну повсюду.
В то время в замке имелось 14 комнат. Герцогиня установила гидротаранные насосы — первые, импортированные из Англии во Францию.
Шарль Морис де Талейран, дядя (по браку) и возлюбленный герцогини де Дино, часто гостил в Рошкотте вплоть до своей смерти десять лет спустя. Князь устраивал здесь светские приёмы, ничуть не реже тех, что он давал в своём парижском особняке на улице Сен-Флорантен или в замке Валансе[8].
Вокруг него собирались политические деятели и представители духовенства, и каждый гость оставлял запись в гостевой книге, где сам Талейран написал[9]:
Рошкотт — это восхитительное место, где возникает множество вопросов и где находится тот, кто умеет лучше всех на них ответить.
Именно здесь, в стенах замка, Адольф Тьер и герцог Виктор де Брольи проводили встречи, предшествовавшие созданию оппозиционной газеты «Le National» в 1830 году.
В конце 1829 года за обедом в Рошкотте Талейран, пригласив Армана Карреля, Франсуа Минье и Адольфа Тьера, поделился с ними идеями и сведениями, способными подорвать позиции правительства Полиньяка.
«Теперь вам предстоит заниматься настоящей политикой…» — сказал он, медленно помешивая ложкой в соуснике, готовясь полить щуку, пойманную в Луаре. «<…> Искусство управления — это умение взбудоражить народ, прежде чем использовать его». Уже через неделю вышел первый номер «Le National», в котором началась кампания против правительства. Через полгода Карл X отрёкся от престола. Так, из своей уединенной гавани в Сен-Патрисе, Талейран расчистил путь герцогу Орлеанскому и помог ему взойти на трон[10].
В ноябре 1836 года в Рошкотт прибыл Оноре де Бальзак, направляясь из замка Саше со своим другом, а возможно, и биологическим отцом, Жаном де Маргонном. Однако Оноре де Бальзак герцогине не понравился:
У него вульгарная внешность, тон и, думаю, чувства. Конечно, он не лишён ума, но в беседе тяжеловесен, без искры или легкости. Он разглядывал нас с пристрастием, особенно г-на де Талейрана. Я бы прекрасно обошлась без этого визита[11].
Во время масштабных работ, которые инициировала герцогиня, был переделан фасад. На нем разместили герб семьи её мужа с гордым гасконским девизом: «Re que Diou» (рус. Ничего, кроме Бога).
При ней также была построена терраса с колоннадой, ведущая к апартаментам Талейрана, которые после его смерти были переделаны в капеллу. Алтарь был расположен на месте, где до этого стояла кровать Талейрана. Капеллу освятил аббат Дюпанлу 12 ноября 1841 года.
Здесь хранились ценные предметы, в том числе статуя Девы Марии, подаренная королем Саксонии полномочному представителю Людовика XVIII Талейрану в благодарность за то, что тот в 1807 году после Тильзитского мира и в 1815 году на Венском конгрессе не допустил поглощения Саксонии Пруссией[12].
10 мая 1836 года герцогиня де Дино писала:
Я провела вечер за составлением планов и смет для могилы аббата и для моей. Они будут совсем простыми, на приходском кладбище, на вершине холма, с прекрасным видом, на свежем воздухе, обращённые к восходящему солнцу. Скромные надгробия, окружённые кустарниками… Только имена и даты, ничего более
17 августа 1847 года герцогиня передала Рошкотт своей 27-летней дочери, Полине де Талейран-Перигор, которая в 1839 году вышла замуж за маркиза Анри де Кастеллана. Однако в октябре маркиз скончался. С тех пор молодая вдова, известная своей набожностью и близостью к Дюпанлу, вела в замке уединённую жизнь. Она считала себя внебрачной дочерью Талейрана.
Герцогиня де Дино, которую так и не приняло французское общество, продолжала периодически приезжать в Рошкотт, но с 1847 года решила переехать в герцогстве Саган в Силезии. Это поместье приобрёл её отец, Петр Бирон. В 1843 году она выкупила его у своей сестры Полины Гогенцоллерн. Таким образом она поселилась в 130-комнатном дворце, находившемся в центре поместья с территорией 1200 гектаров. Здесь в уединении она провела последние годы и скончалась в сентябре 1862 года.
Хотя в 1838 году герцогиня выражала желание быть похороненной в Турени, а своё сердце завещала поместить рядом с гробом Талейрана в Валансе, её похоронили в Сагане, рядом с родными.
В 1871 году Фридрих-Карл Гогенцоллерн (прозванный «Красным принцем»), племянник короля Пруссии и кузен Кастелланов, обосновался в Сен-Патрисе со своим штабом на шесть недель и широко отпраздновал в замке провозглашение Германской империи в Зеркальной галерее Версаля. В это время Антуан де Кастеллан (1844—1917 годы жизни), сын Анри и Полины де Кастеллан, находился в осаждённом Меце вместе с маршалом Базеном.
В 1890 году Антуан де Кастеллан построил конюшни, на которых в XXI веке сохранился фамильный вензель — две переплетенные буквы «С», напоминающие логотип модного дома Габриэль Шанель.
В 1895 году его сын, Бонифаций де Кастеллан (1867—1932 годы жизни), известный как «Бони», эталонный денди Прекрасной эпохи, внук Полины де Кастеллан, который проживал в Рошкотте до 20 лет, устроил здесь трёхдневное празднество по случаю своего брака с американкой Анной Гулд, одной из самых богатых американских наследниц того времени.
24 июня 1934 года Станислас де Кастеллан продал Рошкотт своему шурину, архитектору интерьера и декоратору Эмилио Терри (1890—1969 годы жизни). В течение 35 лет он реставрировал замок, декорировав его в своём стиле. Не имея прямых наследников, он завещал его своему внучатому племянницу, Анри-Жану де Кастеллану, который не стал там жить и продал его 9 лет спустя.
В своих «Тайных беседах» (фр. Propos Secrets)[13] Роже Пейрефитт упоминает, что собирал сведения о гомосексуализме начала XX века, в том числе у маркиза Жана де Кастеллана (умер в 1965 году), сына Антуана и младшего брата Бони, который был «невысоким человеком с язвительным умом, вдовцом (его супругой была из рода Талейран), бездетным, бывшим председателем муниципального совета Парижа <…>, жил в роскошных апартаментах на площади Соссе (фр. place des Saussaies) в компании своего камердинера»
Мать Эмилио Терри была похоронена в парке Рошкотта.
Во время Второй мировой войны в замке хранились дипломатические архивы Министерства иностранных дел Франции, в том числе оригинал Версальского договора 1919 года, подписанного в Зеркальной галерее по настоянию Жоржа Клемансо, а также Сен-Жерменский договор 1919 года. 11 или 12 августа 1940 года немцы изъяли Версальский договор и отправили его в Берлин Адольфу Гитлеру[14]. Возможно, документ был вывезен советскими войсками в Чехословакии, но в 1993—1994 годах среди возвращённых Франции архивах он не значился.
Этот эпизод, как и многие другие события этого периода, упоминается в книге Роже Пейрефитта «Конец посольств» (фр. La Fin des ambassades) (1953 год) — бывшего дипломата и писателя.
В своих «Тайных беседах» (том 1, 1977 год) Роже Пейрефитт упоминает вынужденное пребывание ряда дипломатов и чиновников МИДа в Рошкотте и Сент-Этьен-де-Шиньи. С характерной для него иронией он рассказывает, как в оставленном багаже обнаружил «интимный предмет», предположительно принадлежавший их коллеге Сюзи Борель (жене Жоржа Бидо) — той самой «мадемуазель Крапотт» в его книге «Конец посольств» (1953 год). Находка была торжественно погребена у подножья большого кедра на эспланаде замка.
Во втором томе (1980 год, стр. 173—174) Пейрефитт упоминает, что герцогиня де Майе (внучка Марии Доротеи Радзивилл) хранила 600 писем своей бабушки, жившей в Берлине, и генерала Гастона де Галифе — бывшего «фаворита» императрицы Евгении, который отличился во время Мексиканской кампании, где получил тяжёлое ранение. В 1871 году его прозвали «палачом Коммуны». В одном из писем описывается обед, устроенный герцогиней для Вильгельма II и его канцлера Бюлова, где обсуждалось изобретение рентгенографии Рентгеном, которое кайзер счёл бесперспективным из-за «отсутствия эстетики». В другом письме Галифе, будучи уже военным министром, признался, что «убеждён в невиновности Дрейфуса, но вынужден подчиниться обстоятельствам».
В августе 1944, когда Сен-Патрис был освобождён от оккупации, Жан Ленобль, местный учитель, описал замок и его жителей, не упоминая имён:
<…> В это время владелица замка пытается усилить своё влияние. Она объявляет себя ответственной за деятельность Красного Креста. Известно, что немецкие солдаты расположились на левом берегу. Герцогиня организует караул на дамбе, раздаёт ружья <…>. В замке появился странный молодой человек — австрийский барон, любовник хозяйки. Здесь он щеголяет в мундире кавалерийского офицера из Сомюра <…>. Но нам достоверно известно, что на другом берегу реки он носит форму вермахта. Говорит на безупречном французском <…>. Он предъявил мне официальный пропуск, подписанный де Голлем, где сказано, что может свободно передвигаться, даже вооруженным, и ни перед кем не отчитываться — это повергло меня в изумление. Истинную роль этого человека мне так и не удалось выяснить. Жизнь в замке довольно своеобразна. Дети хозяйки, мальчишки, развлекаются, стреляя из автомата по вазам, украшающим аллею оранжереи на террасах. Пули свистят над крышами городка внизу <…>. В детских комнатах ужасно пахнет: они держат там хорька
16 января 1978 года последний владелец из рода Кастелланов продал замок и прилегающие земли площадью 446 гектаров «Обществу Марселя Жоли» (фр. Société Marcel Joly), названному в честь промышленника, связанного с семьёй Мишлен. Новый собственник начал дробление имущества: он продал парадный портрет Марии де Кастеллан, княгини Радзивилл, кисти Эдуара Луи Дюбюфа (сохранённый наследниками), и статую «Лето» (фр. l'Eté) работы Жана-Батиста Карпо (1827—1875 годы жизни), выполненную, предположительно, из терракоты. Оба произведения ранее фигурировали в издании «Чудеса замков Луары»[15] с фотографиями их первоначального местонахождения в Рошкотте. Вместе с ними утрачены библиотека и многочисленные исторические реликвии, принадлежавшие знаменитому дипломату.
В 1984 году опустевший и закрытый замок был приобретен и отреставрирован семьей Паскье, превратившей его в известный отель-ресторан класса люкс.
Значительная часть архивов и памятных предметов семей Талейран и Кастеллан из Рошкотта вошла в состав аукционной коллекции исторических автографов и раритетов, которая была выставлена на продажу в замке Шеверни 3 апреля 2017 года[16].
Архитектура
Примечания
