Правовая система Северо-Кавказского имамата

Восстановление шариата, основанного на Коране и Сунне, провозглашалось первой целью сторонников имама; распространению его норм среди горцев Шамиль придавал особую важность^[7]. Согласно суннитской концепции власти, легитимность правителя обусловлена исполнением обязанности защищать и соблюдать нормы шариата, поэтому имам не мог позволить себе серьёзных отступлений от шариата и глубокого конфликта с его толкователями — улемами^[20].

Составители низамов исходили из того, что классическое толкование шариата содержало пробелы, поскольку часть его положений не вполне соответствовала быту горцев и историческим условиям XIX века^[12]. Множественность толкований отдельных шариатских норм создавала, по оценке современников, риск злоупотреблений при судебном разбирательстве. Данное обстоятельство обусловило необходимость дополнения и изменения отдельных положений шариата сообразно действительным, по оценке имама, потребностям страны^[13].

В историографии существуют расходящиеся оценки соотношения шариата и адата в законодательстве имамата. Согласно одной точке зрения, имам Шамиль, формируя законодательство, целенаправленно вытеснял адат нормами шариата; согласно другой — избирательно включал в свод законов те адатные нормы, которые не противоречили монотеизму, рассматривая их как дополнительный источник права^[1]. Полного вытеснения адата шариатом на практике не произошло: в наибствах судопроизводство по низамным нормам велось с учётом местного обычного права^[2]. Понятия «адат» и «шариат» в местном словоупотреблении фиксировались в трёх различных значениях — обычай, местный закон и судебное разбирательство, — что создаёт известные трудности при систематическом изучении их соотношения в правовой системе региона^[21].

Ислам, допускающий определённую степень правового плюрализма, позволял включать в правовую систему Имамата адатные нормы, прямо не противоречившие единобожию^[22]. Взаимодействие шариата, адата и распоряжений имама реализовывалось в трёх формах: замена адатных норм шариатскими (уравнение в правах на наследство всех сыновей наследодателя вопреки прежним обычаям), адаптация шариатских предписаний к сложившимся реалиям (изменение правила о размере возврата калыма при разводе) и санкционированное сохранение отдельных адатных практик, прямо не предусмотренных шариатом (в частности, позорящее наказание в виде чернения лица виновного сажей)^[23].

Нормативные акты имама, регулировавшие вопросы, не относившиеся напрямую к культовой практике, получили в горах общее название «низам»^[c]. Сам Шамиль определял низам как собрание правительственных мер, касающихся безопасности, благополучия населения и усиления средств сопротивления внешним врагам, не совпадающих с шариатом, а лишь дополняющих его. В состав низамов, тем не менее, вошли и меры, затрагивавшие судебную часть, общественную жизнь горцев и их домашний быт^[13]. Свод «Низам Шамиля», группируется исследователями в тринадцать или в четырнадцать глав (разделов), регулировавших государственное, уголовное, уголовно-процессуальное, гражданское, семейное и финансовое право^{[3][4][5][24]}.

Исследователи выделяют пять групп норм, составлявших содержание низамов Шамиля. Первую группу составляли правила государственного управления и военного дела, включая регламентацию прав и обязанностей должностных лиц; так, порицание имама, низамов или наибов каралось публичным выговором. Вторую группу составляли предписания общего гражданского характера. Третья группа содержала толкование положений шариата о браке и наследовании, включая установление предельного размера калыма. Четвёртая группа вводила новую трактовку шариатских норм о наказаниях. Она заменяла отсечение руки за воровство трёхмесячным лишением свободы за первые два случая кражи и смертной казнью за третий. Пятую группу составляли предписания, не предусмотренные шариатом и расширявшие сферу его применения, — в частности, полный запрет музыкальных инструментов, за исключением небольших барабанов, и запрет продажи винограда лицам, способным изготавливать из него вино^[25].

Издавая низамы, Шамиль требовал от населения их неукоснительного соблюдения; наибы, ознакомившись с текстом, письменно подтверждали своё согласие исполнять всё написанное^[26][27].

Высшая законодательная и исполнительная власть в государстве принадлежала имаму: он назначал и освобождал высших должностных лиц, издавал низамы, утверждал смертные приговоры, вынесенные наибами, и являлся высшей судебной инстанцией, к которой в иерархии источников права восходили решения всех нижестоящих судов^[6][28]. Обязательным условием легитимности власти признавалась присяга (байа); избрание Шамиля имамом на съезде в Ашильте в 1834 году сопровождалось присягой делегатов съезда^[29]. В 1848 году Шамиль назначил преемником своего сына Гази-Мухаммада с санкции Государственного совета^[30].

Введение в имамате иерархии судов и права апелляции на решения сельских кадиев исследователи называют одним из принципиальных новшеств Шамиля^[31]. По субботам и воскресеньям — в те же дни, что были отведены под приём посетителей на заседаниях Государственного совета^[d] — имам лично принимал жалобщиков и просителей; вынесенное им решение, в отличие от прежних адатных постановлений, обычно не подлежало дальнейшему пересмотру^[31].

В противовес османским султанам, не оказывавшим действенной помощи мусульманам Кавказа, Шамиль принял титул «амир ал-муʼминин» («повелитель правоверных»), приравнивавший его статус к статусу халифа^[31].

Диван-хана (Государственный совет) была учреждена на съезде в Дарго в 1841 году и первоначально включала тридцать два человека — заслуженных наибов и старших духовных лиц^[32]. В её компетенцию входило решение важнейших вопросов страны и рассмотрение спорных дел и жалоб, поступавших через наиба либо непосредственно от горца; при Диван-хане могли создаваться специальные комиссии для урегулирования конфликтов и решения социально-экономических и правовых вопросов^[4][33]. С 1842 года Диван-хана выполняла также функцию апелляционной инстанции по жалобам на решения сельских кадиев; ей же приписывается разработка знаменитого «Низама» Шамиля^[34].

Съезды горцев состояли из наибов, учёных и представителей населённых пунктов и созывались по мере необходимости для обсуждения вопросов государственного устройства и финансов^[35]. На съезде в Анди в 1847 году, среди прочего, были рассмотрены вопросы назначения муфтиев для руководства судебной системой на местах и мудиров — промежуточного звена между имамом и наибами^[36], а также был принят низам «О наказаниях, коим подвергаются сотенные начальники, десятские и рядовые»^[37].

Территория имамата из военно-стратегических соображений делилась на наибства, число и границы которых менялись в зависимости от хода военных действий. Каждое наибство делилось на округа (махали), которыми управляли мазуны, отвечавшие за заготовку провианта и сбор вооружённых отрядов; местная власть на уровне отдельных селений находилась в руках выборных старшин^[38].

Согласно проекту «Лаиха Низам ал-джадид», низшей единицей военно-административной организации являлся десяток дворов во главе с онбаши (десятником)^[e]; десять таких десятков образовывали квартал во главе с юзбаши (сотником)^[39]. Десять кварталов образовывали наибский участок (кисм) — то есть само наибство в целом^[f], а пять кисмов — округ (иклим) во главе с мудиром, подчинявшимся непосредственно верховному имаму^[40].

Данная схема отражает проект административного устройства 1845 года; на практике уровень мудиров/округов, по оценке исследователей, оказался недолговечным элементом иерархии и вскоре был упразднён ввиду малой эффективности и трений с наибами^[41]. Тем не менее для периода его существования известны конкретные носители этой должности: институт мудиров, введённый в 1840-е годы для контроля за деятельностью наибов, возглавляли, в частности, Даниял-бек Илисуйский и Кебед-Мухаммад из Телетля, управлявший семью наибствами^[31]. В арабоязычных источниках имамата наибства обозначались также термином «вилайат»^[42].

Судебная система, согласно проекту «Лаиха Низам ал-джадид», состояла из трёх инстанций: участкового суда, находившегося в ведении наиба; окружного суда, находившегося в ведении мудира; и высшего суда, подчинённого непосредственно верховному имаму. При каждом суде полагалось иметь секретарей — «квартальных писарей» (катибов), которые составляли документы и вели регистрационные книги. Секретарь наиба регистрировал такие книги в участковом суде, копия направлялась в окружной суд, а мудир составлял по ним общую книгу округа для занесения в общий реестр высшего суда^[40].

Судопроизводство в небольших населённых пунктах осуществляли муллы и кадии, на территории наибств — муфтии, в ведении которых находились как гражданские, так и религиозные дела; решения этих должностных лиц исполнялись, как правило, добровольно^[43]. Ближайшими помощниками наибов являлись дибиры, разбиравшие незначительные дела и передававшие более важные на рассмотрение муфтиев и наибов^[9]. В каждом наибстве наиб назначал муфтия, кандидатура которого подлежала обязательному утверждению имамом; муфтий, в свою очередь, назначал кадиев в крупных аулах, чьи кандидатуры также утверждались имамом^[41]. Согласно двенадцатой главе «Лаиха Низам ал-джадид», при суде каждого участка полагался один кадий, которому подчинялись все имамы мечетей; в округе действовал окружной кадий, а при высшем суде находился абсолютный верховный кадий («кади ал-ислам»), в компетенции которого было назначение, отстранение и наказание всех нижестоящих кадиев и пересмотр их решений. Все кадии выносили решения лишь по вопросам, возникшим после принятия данного низама, тогда как ранее принятые судебные решения не подлежали пересмотру^[44].

Первоначально каждый наиб обладал правом назначать и смещать муфтиев и кадиев, а также судить и приговаривать к наказанию жителей наибства, при этом смертный приговор в любом случае подлежал утверждению имамом^[45]. Во второй половине 1840-х годов участившиеся злоупотребления полнотой власти со стороны отдельных наибов вызвали недовольство населения, вследствие чего имам передал судебные функции из рук наибов специально назначаемым судьям — муфтиям и кадиям, запретив наибам совмещать судебную и военную должность^[27][46][47]. Власть наиба тем самым ограничивалась осуществлением исполнительной власти на местах: он отвечал за сбор налогов, приводил в исполнение решения суда, контролировал исполнение приказов имама, руководил дислоцированной на его территории частью войска^[47]. Правовой статус наиба сопоставляется исследователями со статусом «специальных эмиров» в классификации аль-Маварди, полномочия которых ограничивались военным командованием и обеспечением общественного порядка при исключении из их ведения судебных функций^[48].

Контроль за деятельностью должностных лиц на местах осуществляли особые комиссары — мухтасибы, отбиравшиеся лично имамом^[46].

Основными видами наказаний в правовой системе имамата являлись денежный штраф, высылка, общественное осуждение, телесные наказания, содержание под арестом и смертная казнь^[49]. Отдельный низам «О наказаниях, коим подвергаются сотенные начальники, десятские и рядовые», принятый на съезде в Анди в 1847 году, устанавливал для наибов, низших начальников и рядовых горцев различные наказания за одни и те же проступки и предусматривал три вида взысканий: понижение в должности, арест сроком до двадцати одного дня и наказание палочными ударами в количестве до тридцати девяти. Эти взыскания могли применяться как по отдельности, так и в совокупности, а при определении меры наказания законодатель учитывал принципы соразмерности и цели перевоспитания преступника^[37]. Наиболее тяжким преступлением признавалась измена^[49].

Одним из последовательных направлений уголовной политики имамата являлась замена предусмотренных классическим шариатом членовредительских наказаний денежными штрафами и лишением свободы. За кражу шариат предписывал отсечение правой руки, а при повторном случае — левой, однако низамы заменили это наказание содержанием в яме сроком на три месяца со взысканием определённой суммы за каждую проведённую там ночь. При отрицательной характеристике личности и повторном воровстве виновного могла ожидать смертная казнь, при положительной — казнь применялась лишь после третьего случая кражи. При квалификации кражи учитывались такие признаки, как повторность, соучастие и умысел. Отказ от увечий как меры наказания объяснялся современниками стремлением сократить число калек в государстве и одновременно пополнить казну поступлениями от штрафов. Наказания арестом и штрафом применялись также за уклонение от воинской повинности и за умышленное прикосновение к телу или платью женщины^[37][50][51].

К отягчающим обстоятельствам низамы относили ослушание и неповиновение старшему во время военного похода, за что назначалась смертная казнь, тогда как аналогичное деяние в мирное время каралось тюремным заключением или телесным наказанием. Назначение наказаний, за исключением смертной казни, находилось в компетенции наиба и подчинённых ему сотенных командиров; право утверждать смертный приговор сохранялось исключительно за имамом. Смертная казнь применялась к неисправимым преступникам, а также за совершение особо тяжких деяний — измены, шпионажа и прелюбодеяния. В имамате различались два вида смертной казни: «почётная», при которой осуждённый вставал на колени, произносил молитву и после этого наклонял голову под удар секиры палача, и «постыдная», при которой голова снималась на плахе^[37]. Штрафы за нарушение установленного порядка поступали в общественную казну^[49].

До установления имамской власти дела по обычаю решались судом старшин аула, представлявшим единственную и не подлежавшую обжалованию инстанцию, что при спорных решениях порождало недовольство и распространение самоуправства^[52]. По адату убийство влекло за собой либо кровную месть, либо выплату разорительного выкупа; состоятельные горцы при этом ссылались на нормы шариата, тогда как бедные неизбежно становились жертвами мести^[53]. Возбуждение кровной мести (канлы) не требовало тяжкого оскорбления: поводом к убийству могли служить незначительная брань или мелкое воровство^[54].

Имам установил уравнивающее обе стороны правило: если смерть причинена во время драки лицу, пришедшему в чужой дом для нападения, хозяин дома освобождался от ответственности, а родственники убитого, начавшие мстить за его кровь, сами превращались в подлежащих преследованию по закону убийц^[49][55]. Отдельный низам о запрете кровной мести предусматривал, что лицу, причинившему увечье или смерть другому лицу при защите своей семьи, имущества, чести или достоинства, в качестве альтернативы кровной мести полагалась предусмотренная шариатом денежная компенсация родственникам погибшего (дия); в случае, если родственники всё же прибегали к мести, виновный подвергался государственному преследованию, а потерпевший получал защиту со стороны государства. Такое регулирование ставило вне закона распространённую ранее практику самосуда^[26]. Низамы стремились систематизировать все виды канлы и подчинить произвол горцев единым правилам^[56]. Несмотря на предпринятые меры, полностью искоренить обычай кровной мести не удалось^[52].

Отдельным адатным институтом обеспечения исполнения обязательств, распространённым в горском Дагестане XVIII — середины XIX века, являлся ишкиль — самоуправное изъятие имущества или скота у должника либо у члена его общины в обеспечение неисполненного требования^[57]. Условия и порядок его применения регулировались адатом отдельных джамаатов и их союзов; сфера действия ишкиля, как правило, ограничивалась спорами между разными общинами^[58]. В деловой документации имамата сохранилось несколько писем, связанных со спорами вокруг ишкиля, в урегулировании которых сам имам выступал личным посредником, добиваясь возврата изъятого имущества в обмен на удовлетворение требований истца^[59]. При этом «Низам» Шамиля институт ишкиля нигде не упоминает: вместо самоуправного изъятия имущества он предусматривал денежный штраф за воровство и обеспечение долгового обязательства всем наличным имуществом должника^[59]. Иногда приобретал антироссийскую окраску и использовался общинами как средство давления на перешедшую на русскую службу горскую знать, а также как способ уклонения от новых податей^[60].

Низамы имамата носили выраженный антикоррупционный характер. По итогам работы специальной комиссии, учреждённой Шамилем для расследования злоупотреблений на местах, имам запретил наибам заставлять людей собирать и таскать для их личного пользования дрова и сено, а также вводить поочерёдную повинность по выставлению лошадей и ослов лично для наиба^[13]. Низам «Положение о наибах» предусматривал, что взяточничество карается конфискацией взятки, публичным оглашением проступка и арестом виновного на десять суток^[49][50]. Строгому наказанию подвергались фальшивомонетчики: первоначально ограничивавшееся конфискацией и уничтожением средств подделки взыскание было впоследствии ужесточено до отобрания монет и возложения обязанности возместить причинённый ущерб пострадавшим, вплоть до применения смертной казни^[55].

Ряд наказаний был ужесточён по сравнению с классическим шариатом применительно к деяниям, признававшимся нарушением норм благочестия. За пьянство шариат предусматривал сорок палочных ударов, тогда как в низамах их число было увеличено; была запрещена продажа винограда лицам, способным изготавливать из него вино^[55]. За курение к лицу виновного привешивалась трубка или лист табака посредством продетой сквозь ноздри бечёвки, после чего его водили по аулу с объявлением причины наказания^[61]. Была запрещена музыка — из обихода изгонялись все музыкальные инструменты, кроме небольших барабанов, — а также танцы; уличённые в пристрастии к музыке подвергались аресту либо палочным ударам, при этом лица с дурной репутацией подвергались дополнительному позорящему наказанию в виде чернения лица сажей или грязью и провоза по селению верхом на осле лицом к хвосту^[50][25].

Значительная часть низамов посвящалась вопросам брака и была направлена на укрепление семьи, недопущение необоснованных разводов и облегчение положения женщины^[62]. Ввиду высокого размера брачного выкупа (калыма), достигавшего в отдельных областях имамата 80—200 рублей серебром и препятствовавшего заключению брака значительной части населения, имам установил его предельный размер: двадцать рублей за девушку и десять рублей за вдову или разведённую, с возможностью увеличения на 6—8 рублей по просьбе старшин на свадебные расходы. Сумма, взысканная сверх установленной нормы, подлежала изъятию в пользу имамата^[63][64][65]. Похищение невест, ранее нередко практиковавшееся ввиду невозможности уплатить калым, было запрещено: муллам запрещалось узаконивать подобные браки, беглецов предписывалось разлучать и возвращать в родительский дом, после чего виновных подвергали палочным ударам и высылке из селения на срок до одного года^[65][66].

Согласно шариатской норме, воспринятой и уточнённой низамом, при разводе без предшествующей супружеской близости жене полагалось возвращать лишь половину калыма; поскольку этим правилом злоупотребляли мужчины, ссылавшиеся на отсутствие близости независимо от длительности брака, имам установил правило об уплате калыма в полном размере при разводе в любом случае^[23].

Ряд норм был направлен на сокращение числа разводов: при разводе муж обязывался не только оставить бывшей жене калым, но и возвратить имущество, принесённое ею из родительского дома, а в случае развода во время беременности — обеспечивать её вплоть до истечения трёх лет после родов^[66]. При разрешении споров о разделе имущества супругов решение нередко выносилось в пользу жены^[66].

Имам предписывал по возможности скорее выдавать замуж достигших брачного возраста девушек и вдов и в определённых случаях принуждал родителей к устройству брака дочери по распоряжению наибов, налагая на отказавшихся арест либо тюремное заключение^[67]. Женщин, поведение которых признавалось неприличным и унижающим честь и достоинство, подвергали позорящему наказанию — усаживали верхом на осла, измазывали лицо грязью и в таком виде водили среди населения^[68].

Отдельный низам был посвящён вопросам наследования: имам уравнял в правах на наследство всех сыновей наследодателя независимо от условий их рождения, обязав наследников содержать сестёр до достижения ими совершеннолетия и заботиться об их замужестве, а завещания, противоречившие этим правилам, признавались недействительными^[69][23]. Имам запретил конфисковывать имущество казнённых преступников при наличии у них на иждивении сирот, которым оказывалась особая государственная поддержка^[69].

Одной из линий правовой политики имамата являлась ликвидация институтов феодальной зависимости. Имам уравнял в правах ханов, беков и узденей, лишив первых сословных привилегий, устранил институты феодальной власти и ликвидировал дифференцированный правовой статус горцев; пастбища и пахотные земли князей и ханов обращались в государственную собственность^[71][64]. Из общего числа установленных феодалами повинностей — около сорока — многие были отменены; от повинностей и податей, по имеющимся данным, было освобождено около двухсот двадцати аулов с населением свыше 125 тыс. человек^[72]. Институт рабства в имамате был упразднён, а торговля людьми прекращена^[69].

Освобождение зависимых крестьян проводилось постепенно: первоначально свободу получали крестьяне тех населённых пунктов, где они составляли большинство, тогда как в других поселениях сохранялась обязанность передачи помещику части произведённой продукции при одновременном требовании к помещикам обеспечивать надлежащее обращение с зависимыми крестьянами^[73]. Жалобы крестьян на помещиков имам, как правило, рассматривал лично, не передавая их разрешение наибам, и в большинстве случаев решения выносились в пользу зависимых крестьян, получавших свободу вместе с землёй^[35]. Военные дезертиры, бежавшие из состава российской армии и ранее находившиеся в положении крепостных у поймавшего их горца, согласно постановлению имама, освобождались и наделялись землёй, что зафиксировано в рапорте начальника левого фланга Кавказской линии генерал-майора М. М. Ольшевского генерал-лейтенанту П. Х. Граббе от 9 (21) января 1842 года^[35].

Признание ислама официальной религией не влекло за собой запрета иных вероисповеданий: на территории имамата проживали последователи ислама, христианства и иудаизма, а насильственного обращения немусульман в ислам не практиковалось^[74]. Переселявшиеся на сторону имамата русские подданные — преимущественно казаки, крепостные крестьяне и подвергавшиеся гонениям старообрядцы — обеспечивались имуществом и не встречали препятствий в сохранении традиционного уклада жизни: им разрешалось строить часовни и заключать браки по собственным обычаям; принявшие ислам пленники уравнивались в правах с остальным населением, получая содержание непосредственно из дома имама или наиба^[75]. Из фонда закята переселенцам выделялись средства и земли для основания поселений, на первое время они также освобождались от уплаты налогов^[76].