Мэнсфилд, Харви

В своей книге 2001 года A Student’s Guide to Political Philosophy Мэнсфилд прослеживает историю политической философии в «великих книгах», написанных Платоном, Аристотелем, Локком, Руссо и другими авторами «высшего ранга» (1)^[21]. Он также находит политическую философию в практической политике, которую Мэнсфилд считает неизбежно партийной, поскольку она включает в себя граждан, «страстно спорящих за и против с защитой и очернением, обвинением и защитой» (2). Он утверждает, что политика не просто состоит из либеральных и консервативных вариантов, а скорее они фундаментально противоположны друг другу, причём каждая сторона защищает свои собственные интересы, пытаясь апеллировать к общему благу (2). Поскольку такие противоборствующие стороны в политическом споре апеллируют к общему благу, наблюдатель спора может использовать свою способность рассуждать, чтобы судить, какая сторона предоставляет наиболее убедительные аргументы. Если такой наблюдатель компетентен быть судьёй, его можно считать политическим философом или, по крайней мере, находящимся на пути к занятию политической философией (2-3).

Мэнсфилд подчёркивает связь между политикой и политической философией, но он не находит политическую философию в политологии, которая для Мэнсфилда является соперником политической философии и «подражает» естественным наукам (3-5). С точки зрения Мэнсфилда, политология заменяет такие слова, как «хороший», «справедливый» и «благородный», другими словами, такими как «полезность» или «предпочтения». Термины должны быть нейтральными, но в результате предполагаемой смены роли и перспективы политолога с судьи на так называемого «беспристрастного наблюдателя» такой «учёный» не может определить, чьи аргументы лучше, потому что он становится жертвой релятивизма, который, по словам Мэнсфилда, является «своего рода ленивым догматизмом» (4-5).

В своём руководстве Мэнсфилд напоминает студентам, что политология восстала против политической философии в семнадцатом веке и объявила себя отдельной и независимой в позитивистском движении конца девятнадцатого века: таким образом, он утверждает в нём, что в то время как «сегодня политологию часто называют „описательной“ или „эмпирической“, занимающейся фактами; политическую философию называют „нормативной“, потому что она выражает ценности. Но эти термины лишь повторяют в более абстрактной форме разницу между политологией, которая ищет согласия, и политической философией, которая ищет лучшего» (6).

Кроме того, по словам Мэнсфилда, когда люди говорят о разнице между политической философией и политологией, они на самом деле говорят о двух различных видах политической философии, одной современной и другой древней. Единственный способ полностью понять современную политологию и её древнюю альтернативу, подчёркивает он, — это войти в историю политической философии и изучить традицию, передаваемую веками: «Никто не может считать себя образованным, если он не знаком с этой традицией. Она информирует вас о ведущих возможностях человеческой жизни, и, давая вам представление о том, что было испробовано и что сейчас доминирует, она говорит вам, где мы сейчас находимся, с глубиной, недоступной ни из какого другого источника» (7-8). Хотя современная политология не чувствует себя обязанной смотреть на свои корни и может даже принижать предмет так, как если бы он не мог иметь никакого реального значения, он говорит: «наши рассуждения показывают, что история политической философии необходима для понимания её сути» (7-8).

В своей книге Taming the Prince Мэнсфилд прослеживает современную доктрину исполнительной власти до Никколо Макиавелли. Он утверждает, что исполнительную власть нужно было укротить, чтобы она стала совместимой с либеральным конституционализмом^[22].

В ответ на мультикультурализм в университетских кампусах Мэнсфилд защищал важность сохранения и преподавания курсов по западной цивилизации, даже предложив обзорный курс, в котором отбирается дюжина или около того книг, отражающих основные темы. Мэнсфилд считает, что понимание западной цивилизации важно, потому что книги, которые её объясняют, касаются проблем, связанных с человеческим состоянием

8 мая 2007 года Мэнсфилд прочитал 36-ю лекцию Джефферсона («высшая награда, которую федеральное правительство присуждает за выдающиеся интеллектуальные и общественные достижения в области гуманитарных наук», согласно Национальному фонду гуманитарных наук, который спонсировал лекцию)^[23]. В своей лекции Мэнсфилд предлагает «два улучшения для сегодняшнего понимания политики, вытекающие из гуманитарных наук… во-первых… восстановить понятие тюмоса у Платона и Аристотеля… [и]… во-вторых… использование имён — свойственное литературе и чуждое науке». Это отсылка к его собственной философии, которая запрещает сбрасывать со счетов мудрость прошлого просто потому, что те, кто её изрекал, жили давно.

Мэнсфилд утверждал, что президент США обладает «внеправовыми полномочиями, такими как командование вооружёнными силами, заключение договоров (и ведение внешней политики) и помилование осуждённых, не говоря уже о праве вето на законодательство», отмечая, что Конституция США не требует от президента приносить присягу исполнять законы, а скорее исполнять «должность президента, которая шире». Говоря о внутреннем наблюдении, Мэнсфилд отмечает:

Он защищает разделение властей, утверждая, что «исполнительная власть, подчинённая верховенству закона, рискует оказаться в подчинении у законодательной власти».

В своей книге 2006 года Manliness Мэнсфилд защищал умеренно консервативное понимание гендерных ролей и оплакивал потерю добродетели мужественности в «гендерно-нейтральном» обществе. В интервью The New York Times он кратко определил это понятие как «уверенность в ситуации риска. Мужественный мужчина должен знать, что он делает». В книге он определяет эту идею в более конкретных терминах. Там мужественный мужчина не обязан знать, что он делает, а должен лишь действовать так, как будто он знает. Также в книге Мэнсфилд подвергает концепцию мужественности проверке, в которой он ссылается в поддержку своего аргумента на таких разнообразных авторитетов, как Гомер, Платон, Аристотель, Редьярд Киплинг, Эрнест Хемингуэй и Наоми Вуд. В его аргументации мужественность в конечном итоге связана с ассертивностью — «решительностью без полного знания» — и её место в обществе обсуждается. В интервью Биллу Кристолу Мэнсфилд сказал:

Книга Manliness подверглась критике со стороны философа и правоведа Марты Нуссбаум в номере журнала The New Republic от 22 июня 2006 года^[25]. Нуссбаум обвиняет Мэнсфилда в неправильном прочтении или неспособности прочитать многие феминистские и нефеминистские тексты в дополнение к древнегреческим и римским классикам, которых он цитирует. Она утверждает, что его книга основана на откровенно женоненавистнических предположениях, которые занимают позицию безразличия по отношению к насилию в отношении женщин. Мэнсфилд утверждает, утверждает она, что женщина может сопротивляться изнасилованию только с помощью «определённой женственной скромности, позволяющей ей обижаться на нежелательное посягательство».

Относительно спорных комментариев бывшего президента Гарварда Лоуренса Саммерса об умственных различиях между мужчинами и женщинами Мэнсфилд сказал, что «вероятно, правда», что женщины «от природы имеют меньшие способности, чем мужчины, на высшем уровне науки… Это здравый смысл, если вы просто посмотрите, кто является ведущими учёными»

Мэнсфилд высказывал критику по поводу инфляции оценок в Гарвардском университете и утверждает, что отчасти это связано с позитивной дискриминацией, но говорит, что не может показать её причинно-следственный эффект. Критики показали, что инфляция оценок предшествовала любому значительному присутствию чернокожих студентов в Гарварде^[26]. В ноябре 1997 года Мэнсфилд участвовал в дебатах о позитивной дискриминации между Корнелом Уэстом и Майклом Сэнделом (выступавшими за позитивную дискриминацию) с Рут Висс и им самим (выступавшими против позитивной дискриминации)^[27][28]. Дебаты привлекли «огромную аудиторию» из тысячи студентов Гарварда, что потребовало дважды сменить место проведения на территории кампуса, прежде чем они смогли состояться в гарвардском театре Сандерса, что побудило профессора Сэндела прокомментировать: «Это развеивает миф о том, что у этого поколения есть политическая апатия и апатия к политическим дебатам»^[27]. В 2013 году Мэнсфилд, услышав от декана, что «самая частая оценка — это пятёрка», заявил, что ставит студентам две оценки: одну для их табеля успеваемости, а другую — ту, которую, по его мнению, они заслуживают. Он прокомментировал: «Я не хотел, чтобы моих студентов наказывали, будучи единственными, кто страдает за получение точной оценки».

В ответ на инфляцию оценок, согласно The Harvard Crimson, Мэнсфилд возродил «ироничную» (или «завышенную») оценку в 2006 году, чтобы дать своим студентам понять, чего они действительно заслуживают в его классе, не причиняя им вреда, оценивая их ниже, чем другие профессора в Гарварде: «В „истинной и серьёзной“ системе оценок Мэнсфилда 5 процентов студентов получат пятёрки, а 15 процентов получат пятёрки с минусом. Но Мэнсфилд не будет делиться этими оценками ни с кем, кроме своих преподавателей и студентов… Напротив, „ироничная“ оценка Мэнсфилда — единственная, которая появится в официальных табелях успеваемости — будет следовать среднему распределению оценок в колледже, при этом около четверти студентов получат пятёрки, а ещё четверть — пятёрки с минусом»; напротив, их тайно полученные заслуженные «настоящие» (более низкие) оценки обычно концентрировались вокруг тройки или тройки с минусом, что принесло ему прозвище «Харви тройка с минусом Мэнсфилд»^[29]. «Эта политика [оценивания] — призванная продемонстрировать причины и следствия инфляции оценок — вызвала недовольство студентов и преподавателей и привлекла внимание национальных СМИ». Сам Мэнсфилд шутил, что его средний инициал «C» означает сострадание: «Это то, чего мне не хватает, когда дело доходит до выставления оценок». В интервью Гуверовскому институту Мэнсфилд заявил, что преподаватели колледжей слишком быстро навешивают на студентов ярлык исключительных.

• Государь, by Niccolò Machiavelli. Introd. 2nd (corr.) ed. 1985; Chicago: University of Chicago Press, 1998. (Inc. glossary.)
• История Флоренции, by Niccolò Machiavelli. Ed. and introd. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1988. (Co-trans. and co-ed., Laura F. Banfield.)
• Рассуждения о первой декаде Тита Ливия, by Niccolò Machiavelli. Introd. Chicago: University of Chicago Press, 1996. (Co-trans., Nathan Tarcov.)
• Демократия в Америке, by Alexis de Tocqueville. Introd. Chicago: University of Chicago Press, 2000. (Co-trans., Delba Winthrop.)