Коммуникативные качества речи

В отечественной лингвистике начала XXI века понятие коммуникативных качеств речи занимает центральное место в исследованиях по культуре речи. Эти качества представляют собой свойства речи, которые определяют степень её эффективности, совершенства и гармоничности в процессе общения. Благодаря им слушатель или читатель воспринимает информацию именно так, как это задумано говорящим или пишущим. Коммуникативные качества речи позволяют не только оценить высказывание с точки зрения его воздействующей силы, но и выявить внутреннюю речевую системность, возникающую в результате взаимодействия единиц разных уровней языковой системы, мышления человека и действительности^[3].

Несмотря на длительную традицию изучения качеств речи, в лингвистике отсутствует единая классификационная система коммуникативных качеств речи. Разные учёные предлагают различные наборы качеств и по-разному выстраивают их иерархию. К числу наиболее признанных относится теория, разработанная профессором Б. Н. Головиным. В её основу положено системное отношение речи к тому, что находится за её пределами: к языку, мышлению, действительности и условиям общения. Такое системное рассмотрение позволяет объяснить, почему в речи выделяются те или иные качества и как они связаны между собой. Согласно этому подходу, к основным коммуникативным качествам речи относятся правильность, чистота, богатство, точность, логичность, выразительность и уместность. Все они взаимосвязаны и взаимообусловлены, однако каждое из этих качеств проявляется в речи в разных соотношениях с другими свойствами и в зависимости от функционального стиля, формы речи (устной или письменной) и индивидуальных особенностей участников общения^[3].

Правильность речи признаётся главным коммуникативным качеством. Это структурное качество составляет первую ступень речевой культуры. Оно формируется на основе связи «речь — язык» и заключается в соответствии языковой структуры высказывания действующим нормам литературного языка^[4]. Именно правильностью прежде всего обеспечиваются взаимопонимание и единство речи. Если правильность отсутствует, остальные коммуникативные качества — точность, логичность, уместность — не могут в полной мере «сработать», утрачивают свою действенность. Критерием правильности выступает соответствие речи системе языка, его законам и нормам. Языковые нормы имеют коммуникативную ориентированность: их предназначение состоит в том, чтобы сделать общий языковой код единым, а следовательно, способствовать наиболее полному взаимопониманию между участниками общения. Правильность речи выполняет две основные функции. Первая — коммуникативная: она делает речь понятной, облегчает восприятие информации адресатом, снимает барьеры в процессе общения. Вторая функция связана с формированием образа языковой личности: через соблюдение или несоблюдение норм отражается уровень знаний человека о языке, его общая культура^[3].

Правильность имеет и важный психологический аспект. Говорящий, уверенный в правильности своей речи, приобретает уверенность не только в себе, но и в силе своего слова. Напротив, сомнения, возникающие в процессе общения из-за неправильного построения предложений, неточной трактовки значения слова или неверной постановки ударения, могут стать причиной коммуникативных неудач и помешать выполнению речевых задач. Тем самым правильность выступает главным условием, благодаря которому становится возможным успешное общение^[3].

Чистота представляет собой структурное коммуникативное качество и рассматривается как вторая ступень речевой культуры. Это качество заключается в освобождении речи от элементов, чуждых литературному языку или по каким-либо причинам не принимаемых им. К таким элементам относятся слова и выражения, не несущие смысловой нагрузки или не имеющие грамматической функции (например, частицы «вот», «ка», междометия «ну», «э-э-э»), а также более крупные пласты лексики, находящиеся за пределами литературного языка: варваризмы, жаргонизмы, диалектизмы. Чистота речи формируется на лексическом уровне и зависит от того, какие слова и выражения составляют структуру высказывания. Ключевая лексическая норма, обеспечивающая чистоту, требует употреблять в речи слова, наделённые статусом литературности, то есть зафиксированные в словарях без ограничительных или запретительных помет. Вопросы чистоты речи всегда находятся в поле зрения учёных, писателей и публицистов, поскольку борьба за культуру речи неразрывно связана с решением морально-этических проблем. Использование лексики, непонятной окружающим или оскорбляющей их честь и достоинство, свидетельствует о тех принципах, которыми руководствуется говорящий в своём поведении по отношению к другим людям^[3].

Нарушение чистоты речи ведёт к её засорению нелитературными элементами, развитию нежелательных речевых навыков и, в конечном счёте, к бедности речи. Особую проблему представляет употребление неоправданного количества иностранных слов, особенно варваризмов, которые лишают речь общепонятности^[3].

Точность относится к функциональным коммуникативным качествам и формируется на основе связей речи с действительностью и мышлением. Это качество обеспечивает ясное восприятие смысла высказывания и предполагает, что все вещи в речи называются «своими именами». Точность достигается через правильное словоупотребление и соблюдение лексической сочетаемости, поскольку в русском языке существуют слова с ограниченной сочетаемостью, и их соединение не должно противоречить смыслу высказывания^[3].

В основе точности лежит сложная цепочка соответствий. Явления действительности запечатлеваются в сознании в виде понятий. Эти понятия должны в полном объёме отражать соответствующие явления. Затем в процессе говорения понятия воплощаются в словах, значения которых должны соответствовать как самим понятиям, так и явлениям действительности. В зависимости от того, на каком этапе происходит нарушение, различают два типа неточностей. Если в речи неточно изображается действительность, возникают фактические ошибки — нарушается предметная точность. Если же неправильно употребляется понятие о действительности, возникают лексические ошибки, происходит нарушение лексической точности^[3].

Точность тесно связана с ясностью речи, однако эти понятия не тождественны^[5]. Ясность означает отсутствие затруднений при восприятии речи адресатом. Даже при использовании точных языковых средств высказывание может быть неясным для конкретного слушателя или читателя — например, при наслоении в тексте терминов или излишней специализированности лексики. В таких случаях неясность оказывается относительной и зависит от уровня подготовленности адресата. Точная речь всегда является отображением ясного мышления, она связана с умением хорошо знать предмет речи и чётко формулировать свои мысли^[3].

Логичность как коммуникативное качество оценивает характер смысловых связей между единицами языка с точки зрения их соответствия связям в реальной действительности и законам правильного мышления. Отсутствие логичности, двусмысленность делают речь недоступной для восприятия. Если точность отвечает за правильное отражение самих явлений, то логичность — за правильное отражение связей между ними. Это качество находит отражение в любом речевом жанре, однако особую значимость и ценность оно приобретает в научной и официально-деловой речи, где точность и непротиворечивость изложения имеют решающее значение^[3].

Сознательное овладение законами логики способствует эффективному изложению мысли, предохраняет от возможных логических ошибок и тем самым обеспечивает ясность речи. В культуре речи важно различать логику рассуждения и логику изложения. Логика рассуждения — это нормы, принципы и законы, которыми руководствуются в поисках новой системы знаний. Логика изложения — это умение довести информацию до слушателя с помощью последовательной, непротиворечивой речи. Эти два аспекта взаимосвязаны: изложение логично тогда, когда логично само рассуждение, и рассуждение доходит до слушателя, если оно логично изложено^[3].

Богатство речи является показателем высокой общей и речевой культуры человека, его эрудированности. Это качество определяется степенью насыщенности речи разнообразными языковыми средствами. Учёные, рассматривающие богатство речи, сходятся во мнении, что оно в конечном счёте определяется богатством самого языка, которое, в свою очередь, отражает высокую степень развития общества и находит наиболее полное выражение в художественной литературе^[3].

Согласно определению Б. Н. Головина, чем меньше одинаковых повторяющихся элементов встречается в речи, тем речь богаче^[6]. Однако повтор языковых единиц не всегда является недостатком. В определённых речевых ситуациях повтор неизбежен и даже необходим, поскольку этого требуют нормы стиля. Например, в научном стиле целесообразно многократно использовать одни и те же термины во избежание подмены понятий. Повторяемость языковых единиц оправдывается и коммуникативными задачами говорящего, а также особыми функциями, которые повторы выполняют в речи. В разговорной речи повтор одинаковых слов может увеличивать экспрессию, усиливать эмоциональное воздействие. Богатство речи связано с точностью и обеспечивает уместность, а через них — доступность и ясность высказывания^[3].

Уместность речи занимает особое место в системе коммуникативных качеств наряду с правильностью. Это качество рассматривается как соответствие речи речевой ситуации. Понятие речевой ситуации включает в себя несколько компонентов: содержание, тему и коммуникативную установку; место, время и аудиторию. Любая речь имеет определённую тему, произносится в конкретной обстановке и обращена к определённому адресату^[4]. Изменение темы, обстановки или адресата неизбежно влечёт за собой изменение структуры речи и выбора языковых единиц, которые наиболее подходят к новым условиям^[3].

Уместность определяется как широкое функциональное качество, которое обусловливает проявление всех остальных коммуникативных качеств. Так, выразительность и богатство уместны в художественном стиле, но могут оказаться неуместными в официально-деловом. Точность речи также связана с уместностью: любая речь в процессе общения должна быть доступной, поскольку только доступная речь способна оказывать необходимое воздействие — либо эмоциональное, либо информационное. Для того чтобы речь была уместной, говорящий должен хорошо знать язык, его систему и единицы, чтобы в любой речевой ситуации уметь изменить свою речь, приспособить её к различной аудитории. Необходимо также знание функциональных стилей, чтобы использовать языковые единицы в соответствии с требуемым стилем или его жанрами. Наконец, важным условием уместности является уважение к слушателю: речь говорящего должна быть понятной, но не примитивной. Проявление уместности служит одним из ключевых признаков культуры речевого поведения^[3].

В античной риторической традиции не существовало отдельного учения о «коммуникативных качествах речи» в современном понимании, однако был разработан развёрнутый нормативный аппарат, описывающий достоинства (лат. virtutes, qualitates) и недостатки речи, которые обеспечивали её эффективность. Эти представления заложили фундамент для последующего выделения коммуникативных качеств как категорий, оценивающих речь с точки зрения её оптимальности для общения. Античная теория качеств речи была представлена в трудах ранних греческих авторов — основоположников риторики (софистов, Горгия Леонтийского, Исократа), получила развитие в трудах Платона, Аристотеля, Теофраста и окончательно сформировалась в трудах римских теоретиков (Цицерона, Деметрия Фалерского, Гермогена и др.). Именно в античности формируется основной состав достоинств речи, который ляжет в основу современной теории коммуникативных качеств речи^[7].

Аристотель в «Риторике» определил три основные условия эффективности речи: ясность, уместность и чистоту. Ясность, по Аристотелю, достигалась использованием общеупотребительных слов, отказом от излишней архаизации и искусственных новообразований, поскольку «неясная речь не выполняет своей функции». Уместность требовала соответствия речи предмету, ситуации и эмоциональному состоянию слушателей: «слог будет уместным, если он выражает страсть и характер». Чистота языка предписывала следование нормам аттического диалекта, правильному словоупотреблению и грамматическому строю. Аристотель также уделял внимание выразительности, связывая её с использованием метафор и ритмической организацией прозы, однако эти элементы не были им систематизированы^[7].

Стоики и перипатетики развили учение о речевых достоинствах, включив в их число hellenismos (правильность), sapheneia (ясность), syntomia (краткость), prepon (уместность), kataskeue (обработанность, искусственность). Если Аристотель и Платон тяготели к ограничению количества качеств, последующие авторы расширили количественный состав, включая сюда величавость, торжественность, стремительность, блистательность, суровость, живость, горячность, пространность, простоту, сладостность, правдивость, мощность. Многообразие качеств речи подразумевало гораздо более расширенный их состав, нежели тот, который будет описываться в последующей классической средневековой и современной традициях^[7].

В римской риторике эта система получила завершённую форму. В трактате «Риторика для Геренния» (I в. до н. э.) перечисляются три стилистические добродетели: изящество, которое делится на правильность и ясность; обработанность; достоинство, включающее фигуры мысли и тропы. Однако наиболее авторитетной стала классификация Марка Туллия Цицерона, который выделил четыре основных достоинства речи: правильность, ясность, украшенность и уместность. Правильность трактовалась Цицероном как безупречное соблюдение грамматических норм латинского языка, чистота словоупотребления и отсутствие варваризмов. Ясность требовала точного выбора слов, логичной структуры изложения и соразмерности периодов. Украшенность включала богатство тропов и фигур, ритмическое оформление речи, использование средств. Уместность понималась как соответствие речи предмету, личности оратора, аудитории, месту и времени^[7].

Античная теория сформулировала круг требований к идеальной речи, которые впоследствии были переосмыслены как коммуникативные качества. Предложенные Цицероном и Квинтилианом категории — правильность, ясность, точность, выразительность, уместность — составили ядро европейской риторической традиции. При этом античные авторы рассматривали данные добродетели не изолированно, а в системе, подчёркивая их взаимозависимость: уместность выступала как регулятив, определяющий меру использования всех остальных качеств в зависимости от коммуникативной ситуации. Критерии, выработанные в античности, легли в основу последующих классификаций, включая учение о коммуникативных качествах речи, где сохраняется та же логика — выделение параметров, которые обеспечивают эффективность речи при условии их ситуативной вариативности и взаимной обусловленности^[7].

Описание качеств речи в русской филологической традиции начинается с первых руководств по грамматике и риторике, обобщённых в «Сказании о седми свободных мудростях», созданном после Смутного времени. Из семи «наук-мудростей» выделялся филологический «тривиум»: грамматика, риторика, диалектика. В определениях этих наук уже содержались требования к качествам речи. О грамматике сказано, что она «есть художество… благо глаголати и писати учащее», то есть обучает хорошо, правильно говорить и писать; риторика же «есть художество, яже учит слово украшати и увещевати», следовательно, обучает речь украшать и убеждать. Тем самым грамматика относилась к правильной речи, а риторика — к украшенной и убедительной^[8].

В первой русской «Риторике» 1620 года указывалось, что «диалектика простые дела показует, сиречь голые», то есть представляет речевое доказательство простым и неукрашенным, «риторика же к тем делам придаёт и прибавливает силы словесные кабы что ризу честну или некую одежю». В определении риторики указывались качества, имевшиеся в античной традиции: «Риторика… научает… добрословия. Сию же науку сладкогласием или краснословием нарицают, понеже красовито и удобно глаголати и писати научает». Кроме того, со ссылкой на Цицерона описывались качества украшенной речи: «чтоб латинстим своим и истинным языком (чистота речи) и чтобы ясно и не закрыто (ясность) и украшенною речию или глаголанием (красота), удобно (уместность) говорилося». Таким образом, уже в ранних русских риторических сочинениях имелись указания на достоинства речи: добрословие и благоречие, украшенность (красоту), сладость, чистоту, ясность, удобность (уместность), приличие^[8].

В риториках петровского времени также отсутствовали специальные толкования качеств речи, однако присутствовали постоянные ссылки на них. В «Риторике» Михаила Усачёва 1699 года различие риторики и грамматики комментировалось через качества речи: «Риторика есть наука добре, красно и о всяких вещех прилично глаголати». При этом «добре глаголати есть грамматически глаголати», то есть грамматика учит только доброй (правильной) речи, а не красной^[8].

Доломоносовские риторики подготовили появление первой научной «Риторики» М. В. Ломоносова — «Краткого руководства к красноречию» (1748 год). Хотя в нём нет специального раздела о качествах речи, вся вторая глава посвящена «украшению» — учению о тропах и фигурах. Во вторая части «О украшении» Ломоносов замечал, что украшение состоит в «чистоте штиля, в течении слова, в великолепии и силе оного». Чистота штиля «зависит от основательного знания языка, от частого чтения хороших книг и от обхождения с людьми, которые говорят чисто». Под течением слов понималось то, что в дальнейшем назовут гармонией или благозвучием, — «порядочное положение и вмещение письмен, складов с их ударениями, речений, периодов». Великолепие достигалось использованием тропов и фигур. Под силой в украшении более всего понималась пристойность, ибо «без пристойных движений, взглядов и речей вся красота и великолепие будут бездушны». В знаменитой похвале русскому языку Ломоносов указывал на его положительные качества: «великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх того, богатство и сильную в изображении краткость греческого и латинского языков»^[9]. В «Словаре Академии Российской» (1789—1793 годы) также говорилось о качествах языка: «обилия, красоты, важности и силы», что восходило к ломоносовской характеристике. В складывающейся науке о русском языке в XVIII веке наблюдалась непрерывность традиции в обращении к качествам речи, хотя проявлялась она имплицитно (скрыто), не в конкретных описаниях самих качеств, а в их упоминаниях и в попытках описания этих качеств в разделе риторики, касающемся украшения речи^[8].

Ситуация решительно изменилась в конце XVIII — начале XIX века с развитием риторики и появлением словесности как филологического учения, объединявшего все «словесные науки». В учебниках классиков русской риторики и словесности конца XVIII — первой половины XIX века И. С. Рижского, А. Ф. Мерзлякова, Я. В. Толмачёва, Н. Ф. Кошанского, А. И. Галича, И. И. Давыдова содержались подробные описания качеств слога или стиля, которые должны быть присущи образцовым сочинениям. Качества речи назывались в этих русских учебниках, как правило, совершенствами слова, а в дальнейшем качествами слога или качествами стиля^[8].

И. С. Рижский среди основных «совершенств слова» называл: чистота языка, пристойность слов и выражений, точность, ясность, плавность (= словотечение), благоразумное употребление украшений. М. М. Сперанский выделял «общие свойства слога»: ясность, разнообразие, единство слога, равность слога с материей (уместность). А. Ф. Мерзляков называл «всеобщие или существенные свойства хорошего слога»: правильность, точность, пристойность, благородство, живость, красота и благозвучие. Я. В. Толмачёв подразделял «совершенства» на общие, частные и особенные. Общими совершенствами являлись правильность, ясность и красота. Применительно к военному красноречию он называл быстроту, краткость, живость, силу, а также особенные качества: скромность в подчинённом и решительность в начальствующем, что демонстрировало соединение требований к личности с требованиями к речи^[8].

Наиболее систематическое описание качеств слога представил Н. Ф. Кошанский в «Общей реторике» (1829 год). Он выделил шесть достоинств слога: ясность («без неё все прочие достоинства, как красы природы без света для зрителя, исчезают»), приличие (требующее соответствия предмету, лицам, месту и времени), чистота (разграничивал чистоту, правильность и отделку), плавность («искусство писать так, чтобы чтение было легко и приятно»), гармония («музыка слога, или удовольствие слуха»), украшение («живопись слога, искусство пользоваться красотами предмета, или красотами выражений»). А. И. Галич в «Теории красноречия» разбирал качества речи: чистота, правильность, ясность, точность, благозвучие. В «части особенной» он описывал «особенные свойства писем» (лёгкость и естественность, приличие, живость, соразмерность частей) и «свойства деловых бумаг» (чистота и правильность грамматическая, ясность и определительность, краткость, порядок, полнота). В середине XIX века К. П. Зеленецкий писал о «необходимых условиях всякой речи»: ясность, естественность, благородство и достоинство речи. Термины эволюционировали от «совершенств слова» у Рижского до «условий речи» у Зеленецкого, однако сохранялось ядро качеств: ясность, чистота (правильность), красота (украшенность)^[8].

В теории словесности начала XX века состав качеств речи стал более ограниченным. В учебниках того времени качества назывались «условиями». У П. Смирновского учение о качествах речи разобрано в главе «Общие условия слога»; в учебнике И. Белоруссова — в разделе «Стилистика» сказано об «условиях, требуемых стилистикою для правильной и изящной речи»^[10]. Сами «условия» у авторов начала XX столетия включали: правильность, ясность, точность, чистоту как «общие свойства речи каждого писателя», а изобразительность речи присуща только «поэтической форме» (Н. Ливанов); чистоту, ясность, изобразительность и выразительность (В. Я. Яковлев); правильность, ясность, точность, чистоту и изящество (П. Смирновский); правильность, чистоту, ясность и точность, изобразительность слога (И. Белоруссов). Новаторской стала книга В. И. Чернышёва «Правильность и чистота русской речи: опыт русской стилистической грамматики», впервые вышедшая в 1909 году. Чернышёв предложил новое название данной дисциплины — «стилистическая грамматика». Сила и внушительность его труда состояла в исчерпывающем разборе понятия правильность. Однако, по существу, Чернышёв ограничил свою стилистическую грамматику только понятием правильность, не включив или не проанализировав другие качества речи^[8].

В советском языкознании теория качеств речи продолжала развиваться. С. И. Ожегов оценивал культуру речи исключительно в рамках терминов, связанных с качествами речи: «Что такое высокая культура речи? Это умение правильно, точно и выразительно передавать свои мысли средствами языка. Правильной речью называется та, в которой соблюдаются нормы современного литературного языка… Но высокая культура речи заключается не только в следовании нормам языка. Она заключается ещё и в умении найти не только точное средство для выражения своей мысли, но и наиболее доходчивое (то есть наиболее выразительное) и наиболее уместное (то есть самое подходящее для данного случая и, следовательно, стилистически оправданное)». Тем самым правильность, точность, доходчивость и уместность становились основными качествами речи для С. И. Ожегова^[11].

Первым фундаментальным пособием по культуре речи стало пособие Б. Н. Головина «Основы культуры речи», которое целиком построено на классификации и описании именно качеств речи. Давая определение культуре речи, Головин пришёл к выводу о том, что само понятие культура речи сводится прежде всего к коммуникативным качествам речи: «а) культура речи — это совокупность и система её коммуникативных качеств; б) культура речи — это учение о совокупности и системе коммуникативных качеств»^[12]. Головин выделил следующие коммуникативные качества речи: правильность, чистота, точность, логичность, выразительность, образность, доступность, действенность, уместность, богатство (разнообразие). Эти десять качеств были положены в основу последующих разработок в советской и современной русистике. Наиболее влиятельными идеями Головина оказались идеи соотнесения коммуникативных качеств речи с теми или иными неречевыми структурами. В соотношении язык — речь к коммуникативным качествам речи причисляют правильность, богатство, разнообразие; в соотношении речь — мышление — качества точность и логичность; в соотношении речь — сознание — качества выразительность, образность, уместность, действенность; в соотношении речь — действительность — качества точность и логичность; в соотношении речь — человека, её адресата — качество доступность; в соотношении речь — условия общения — качество уместность^[13].

В науке начала XXI века понятие «хорошая речь» получило широкое раскрытие в работах Саратовской школы стилистики под руководством О. Б. Сиротининой. Исследователи отмечают, что хорошая речь — это прежде всего речь целесообразная. Сиротинина выделяет такие качества хорошей речи, как понятность адресату и творчество. В коллективной монографии «Хорошая речь» формулируются следующие положения: хорошая речь — целесообразная речь, успешная для адресанта и эффективная для адресата; правильность речи — необходимое, но недостаточное качество для критерия хорошей речи; хорошая речь всегда соответствует нужной в данной ситуации функциональной разновидности литературного языка, используемой форме речи, национальным традициям общения и этическим нормам поведения^[14].

Оригинальное описание качеств речи представлено в учебнике А. А. Волкова «Основы русской риторики». Среди общих качеств Волков называет: правильность, ясность, точность, присущность, уместность, лёгкость, живость, гармоничность слога. Ясность понимается как смысловая определённость выражения; точность — как однозначное соответствие средств выражения мыслям автора; уместность — как соответствие способа выражения ситуации речи и ожиданиям аудитории; лёгкость — как понятность и воспроизводимость речи; живость — как соответствие речи движению мысли; гармоничность — как ритмическое соответствие планов выражения и содержания речи^[15].