Категория субъектности

Изучение категории субъектности в языкознании связано с именами Вильгельма фон Гумбольдта, Шарля Балли, Жозефа Вандриеса, А. А. Потебни, А. М. Пешковского, В. В. Виноградова, Т. М. Дридзе, М. Н. Кожиной и др. Изучении данной категории в отечественной лингвистике изначально было связано с грамматической традицией, в рамках которой субъект служил для обозначения члена предложения, который соответствует предмету мысли — логический коррелят подлежащего. В дальнейшем представление о субъекте получило дифференциацию, обозначилось различение грамматического, семантического, коммуникативного, логического и психологического субъектов. Со становлением лингвистики текста приходит представление о субъекте как авторе замысла и создателе речевого произведения, то есть о субъектности как текстовой категории^[1].

Субъектность выражается двумя способами^[1]:

• через прямое речетекстовое позиционирование пишущего (говорящего); представление лица реализуется на базе соответствующей грамматической категории; специализированными формами выражения субъектности являются прямая и несобственно-прямая речь;
• через речевую ткань текста — (модальность), в составе экспликаторов которой — интонационные, лексические, грамматические, композиционно-речевые средства, фрагменты текста.

Как текстовая категория субъектность формируется совокупностью модусных речевых сигналов: слов, словосочетаний, лексико-грамматических разрядов (модальных единиц), интонационных типов предложений и др.^[1]

Субъект речи неотрывен от целостной деятельности сознания и реального типа деятельности, поэтому в различных функциональных стилях субъектность специализирована^[1].

В функциональной стилистике вопрос о субъекте научной деятельности и способах его выражения в тексте интерпретируется по-разному. В рамках деятельностной концепции речи субъект речи — интегративная категория, которая представляет единство экстралингвистического, психолингвистического и лингвистического компонентов. Л. М. Лапп рассматривает фактор субъекта речи как интегративное понятие, которое включает пять компонентов содержания^[2]:

• экстралингвистический компонент, который соотносим с личностью «реального» автора, вовлечённого в процесс коммуникации с научным сообществом (социолингвистический аспект);
• экстралингвистический компонент, который соотносим с психической сущностью человека, особенностями его интерпретационной деятельности в процессе познания, обусловленными гносеологическими причинами;
• компонент, который соотносим с творческой функцией автора научного текста, преобразующий внутреннее концептуальное содержание в речевой материал;
• лингвистический компонент абстрактно-текстового уровня, который соотносим с металингвистической моделью, базирующейся на отражении в тексте различных сторон деятельности сознания автора;
• лингвистический компонент конкретно-языкового уровня, который представляет реализацию модели в комбинации языковых средств и способов организации конкретного научного текста, раскрывающий различные типы отношений автора текста к действительности.

Специфика коммуникации в научной сфере обусловлена стремлением автора доказать научность определённой теории. Недооценка коммуникативной стороны научного содержания значительно снижает информативные качества речи и её интерпретационный потенциал. При этом степень выраженности авторизации в научных текстах различна. В текстах с неличной манерой изложения, как правило, содержится общепризнанное или устоявшееся знание, которое прошло проверку на достоверность, было признано научным сообществом. Современный научный стиль движется скорее в сторону неличной манеры изложения^[3], что обусловлено рядом факторов, прежде всего различными экстралингвистическими, такими как возрастающая технизация и всё большая коллективность труда в науке^[4].