История городского планирования

В доклассический и классический периоды существовало множество городов, построенных по определённым планам, хотя многие из них развивались естественно. Спроектированные города были характерны для минойской, месопотамской, индской и египетской цивилизаций 3-го тысячелетия до н. э.^[1]. Первое зафиксированное описание городского планирования встречается в «Эпосе о Гильгамеше»: «Поднимись, Уршанаби, пройди по стенам Урука, Обозри основанье, кирпичи ощупай — Его кирпичи не обожжены ли И заложены стены не семью ль мудрецами^[2]? Одна квадратная миля — город, одна квадратная миля — фруктовые сады, одна квадратная миля — глиняные карьеры, а также открытая площадка храма Иштар. Три квадратные мили и открытая площадка составляют Урук. Ищи медный ящик-планшет, Открути его бронзовый замок, Открой дверь в его тайник, Подними лазуритовую табличку и читай»^[3].

Отличительные черты городского планирования остатков городов Хараппа, Лотхал, Дхолавира и Мохенджо-Даро в цивилизации долины Инда (на территории современной северо-западной Индии и Пакистана) заставляют археологов рассматривать их как самые ранние известные примеры преднамеренно спланированных и управляемых городов^[4][5]. Улицы многих из этих ранних городов были вымощены и проложены под прямым углом в виде сетки (Гипподамова система), с иерархией улиц от главных бульваров до жилых переулков. Археологические находки свидетельствуют о том, что многие дома в Харрапане были выстроены таким образом, чтобы защититься от шума и уединиться; многие из них также имели свои собственные колодцы, вероятно, как для санитарных, так и для ритуальных целей. Эти древние города были уникальны тем, что часто имели дренажные системы, что, по-видимому, связано с хорошо развитым представлением о городской санитарии^[4]. Города, выстроенные по принципу сетки, могли быть результатом развития сельского хозяйства, основанного на прямоугольных полях^[6].

Большинство мезоамериканских городов позднего постклассического периода имели высокоорганизованные центральные части, обычно состоящие из одной или нескольких общественных площадей, окружённых общественными зданиями. В отличие от них, окружающие жилые районы, как правило, практически не имели признаков планирования^[7][8].

Китай имеет тысячелетнюю традицию городского планирования^[9].

В Японии некоторые города, такие как Нара и Хэйан-кё, следовали классическим китайским принципам планирования^[10]; позднее, в феодальный период, возник тип города, называемый Дзёкамачи. Это были города-замки, спланированные для обороны и ориентированные на неё. Дороги прокладывались так, чтобы сделать путь к замкам длиннее; замки и другие здания часто располагались так, чтобы скрыть замки за плотной окружающей застройкой. Эдо, позднее Токио, — один из примеров города-замка.

Традиционно первым градостроителем и «изобретателем» ортогональной городской планировки считается греческий философ Гипподам (498—408 гг. до н. э.). Аристотель называл его «отцом градостроительства»^[11], и вплоть до XX века он действительно считался таковым. Однако это оправдано лишь отчасти, поскольку греческие города с ортогональной планировкой были построены задолго до Гипподама^[12][13]. Гипподамова система, названная в его честь, представляет собой ортогональную планировку города с более или менее квадратными кварталами улиц. Археологические находки из Древнего Египта, в том числе и другие, показывают, что Гипподам не мог быть изобретателем этой планировки^[14]. Критика и даже высмеивание Гипподамия Аристотелем, которое появляется в Политике 2. 8^[11], является, возможно, первым известным примером критики городского планирования.

Примерно с конца VIII века греческие города-государства начали основывать колонии вдоль побережья Средиземного моря, в центре которых располагались вновь созданные города с более или менее правильным ортогональным планом. Постепенно новые планы становились всё более упорядоченными^[15]. После того как город Милет был разрушен персами в 494 году до н. э., он был отстроен в правильной форме, которая, согласно традиции, была определена идеями Гипподама Милетского^[16]. Регулярные ортогональные планы особенно часто создавались для новых колониальных городов и городов, отстроенных за короткий период времени после разрушения.

Следуя традиции Гипподама, Александр Македонский примерно столетие спустя поручил архитектору Динократу планировку своего нового города Александрии, самого грандиозного примера идеализированного градостроительства в древнем эллинистическом мире, где правильности строительства города способствовало его ровное местоположение вблизи устья Нила^[17].

Древние римляне также использовали регулярные ортогональные структуры, на основе которых они строили свои колонии^[18]. Вероятно, их вдохновляли греческие и эллинские примеры, а также регулярно планируемые города, построенные этрусками в Италии(см. Мардзаботто). Римский инженер Витрувий установил принципы хорошего дизайна, влияние которых наблюдается и сегодня^[19].

Римляне использовали консолидированную схему планирования города, разработанную для удобства граждан. Основной план состоял из центрального форума с городскими службами, окружённого компактной, прямолинейной сеткой улиц^[20]. Иногда рядом с городом или через него протекала река, которая обеспечивала водоснабжение, транспорт и отвод сточных вод^[21]. Сотни городов и посёлков были построены римлянами по всей их империи. Во многих европейских городах, например в Турине, сохранились остатки этих схем, которые показывают, насколько логично римляне планировали свои города. Они прокладывали улицы под прямым углом в виде квадратной сетки. Все дороги были одинаковой ширины и длины, за исключением двух, которые были немного шире остальных. Декуманус, идущий с востока на запад, и кардо, идущий с севера на юг, пересекались посередине, образуя центр сетки. Все дороги были выложены из тщательно подогнанных камней и засыпаны более мелкими камнями и галькой с твёрдым покрытием. Там, где это было необходимо, были построены мосты. Каждый квадрат, обозначенный четырьмя дорогами, назывался инсулой — римским эквивалентом современного городского квартала. Площадь каждой инсулы составляла около 80 ярдов (73 м²). По мере развития города он мог быть заполнен зданиями различных форм и размеров и пересечён задними дорогами и переулками^[22][23].

Город мог быть окружён стеной, чтобы защитить его от захватчиков и обозначить городские границы. За пределами городской черты оставались открытые сельскохозяйственные угодья. В конце каждой главной дороги находились большие ворота со сторожевыми башнями. Когда город находился в осаде, проём закрывался порт-кулисом, а вдоль городских стен были построены дополнительные сторожевые башни. За городскими стенами был построен акведук^[24].

Развитие греческой и римской урбанизации относительно хорошо известно, поскольку существует довольно много письменных источников, и этой теме уделяется много внимания, так как римлян и греков принято считать главными родоначальниками современной западной культуры. Однако не стоит упускать из виду, что в Европе существовали и другие культуры с более или менее крупными городскими поселениями, в основном кельтского происхождения^[25]. Среди них есть и такие, которые, судя по всему, были спланированы заново, например лужицкий город Бискупин в Польше.

История градостроительства в периоды Средневековья, эпохи Возрождения, расцвета стиля барокко и эпохи Просвещения представлены в отдельной статье.

Начиная с 1800 года, градостроительство развивалось как техническая и юридическая профессия и становилось всё более сложным^[26]. Риджент-стрит была одной из первых запланированных застроек Лондона. Упорядоченная структура лондонских улиц, пришедшая на смену средневековой планировке, была задумана сразу после Великого лондонского пожара (1666), когда сэр Кристофер Рен и Джон Эвелин нарисовали планы восстановления города по классической модели. Улица была спроектирована Джоном Нэшем (который был назначен в Управление лесов и лесных массивов в 1806 году, а до этого служил советником принца-регента) и застройщиком Джеймсом Бёртоном. Проект был утверждён парламентским актом 1813 года, который разрешил комиссионерам получить займ в размере 600 000 фунтов стерлингов на строительство. Улица предназначалась для коммерческих целей, и предполагалось, что большая часть дохода будет получена от частного капитала^[27]. Нэш взял на себя ответственность за проектирование и оценку всех объектов недвижимости. Строительство дороги потребовало сноса множества объектов, что нарушило бы торговлю и загрязнило воздух пылью. В первую очередь аренду новых объектов должны были предложить должны уже существующим там арендаторам^[28].

Более амбициозная реконструкция была проведена в Париже^[27]. В 1852 году Жоржу Эжену Осману было поручено переделать средневековый план улиц города, снеся старые кварталы и проложив широкие бульвары, выходящие за пределы старой городской черты. Проект Османа охватывал все аспекты городского планирования, как в центре Парижа, так и в прилегающих районах, с предписаниями, касающимися фасадов зданий, общественных парков, канализации и водопровода, городских сооружений и общественных памятников. Помимо эстетических и санитарных соображений, широкие магистрали облегчали передвижение войск и охрану порядка^[28].

Параллельный план расширения Барселоны был основан на научном анализе города и его современных требований. Его разработал каталонский инженер Ильдефонс Серда, чтобы заполнить пространство за городскими стенами после их сноса в 1854 году. Ему приписывают изобретение термина «урбанизация», а его подход был закреплён в Teoría General de la Urbanización/«Общей теории урбанизации» (1867 г.). Эшампле Серда (в переводе с каталонского — «расширение») состоял из 550 кварталов со скошенными углами для облегчения движения трамваев, пересекаемых тремя широкими проспектами. Его целями были улучшение здоровья жителей, для чего кварталы были построены вокруг центральных садов и ориентированы на северо-восток, чтобы максимально использовать солнечный свет, а также содействие социальной интеграции^[29].

В это же время, начиная с 1857 года, были разработаны предложения по строительству венской улицы Рингштрасе. Этот грандиозный бульвар должен был заменить городские стены. В 1857 году император Австрии Франц Иосиф I издал указ о сносе городских стен и рвов. В последующие годы было возведено множество роскошных общественных и частных зданий. Аналогичным образом в Берлине в 1862 году был завершён «Обязательный план землепользования окрестностей Берлина» (Bebauungsplan der Umgebungen Berlins), рассчитанный на срок около 50 лет^[30]. План охватывал не только территорию вокруг городов Берлин и Шарлоттенбург, но и описывал пространственное региональное планирование большого периметра. В результате реализации плана были построены плотные городские кварталы, известные как «блокранды», с многофункциональными зданиями, выходящими на улицу и предлагающими двор общего пользования, который впоследствии часто застраивался дополнительными дворовыми сооружениями для размещения большего количества людей^[29].

Планирование и архитектура продолжили смену парадигмы на рубеже XX века. Индустриальные города XIX века росли огромными темпами, а темпы и стиль строительства часто диктовались частными деловыми кругами. Зло городской жизни для трудящихся бедняков становилось всё более очевидным и вызывало озабоченность общественности. Стиль laissez-faire в государственном управлении экономикой, который был в моде на протяжении большей части викторианской эпохи, начал уступать место новому либерализму, который выступал за вмешательство в дела бедных и обездоленных, выходя за рамки городского планирования как преимущественно эстетической и технической задачи, как в крупных градостроительных программах в европейских городах. Около 1900 года теоретики начали разрабатывать модели городского планирования, призванные смягчить последствия индустриальной эпохи, обеспечив горожанам, особенно рабочим фабрик, более здоровую среду обитания^[31].

Современное законодательство о зонировании и другие инструменты, такие как принудительная покупка и перепланировка земли^[32], позволяющие планировщикам юридически выделять участки городов для различных функций или определять форму и глубину городских кварталов, зародились в Пруссии и распространились в Великобритании, США и Скандинавии^[33]. В качестве обоснования необходимости сохранения городской организации указывалось общественное здоровье^[34].

С ростом урбанизации роль городского планирования возросла^[35].

К концу 1960-х и началу 1970-х годов многие градостроители считали, что безличные линии модернизма и отсутствие «человечности» лишают общество жизненной силы, обвиняя их (линии модернизма) в высоком уровне преступности и социальных проблемах^[36].

Модернистское планирование пришло в упадок в 1970-х годах, когда в большинстве стран, таких как Великобритания и Франция, закончилось строительство дешёвых, однотипных высотных домов. С тех пор многие из них были снесены и заменены другими типами жилья. Вместо того чтобы пытаться устранить все беспорядки, планирование стало сосредоточено на индивидуализме и разнообразии в обществе и экономике; началась эпоха постмодернизма^[36].

Минимально спроектированные города всё ещё существуют. Хьюстон — крупный город (с населением 5,5 млн человек) в развитой стране, где нет всеобъемлющего постановления о зонировании. Однако в Хьюстоне ограничена плотность застройки и обязательна парковка, хотя конкретные виды землепользования не регулируются. Кроме того, частные застройщики в Хьюстоне используют ковенанты и ограничения на выделении земельных участков, чтобы ввести ограничения на использование земли, напоминающие законы о зонировании. С 1948 года избиратели Хьюстона трижды отклоняли постановления о всеобъемлющем зонировании.

Психология бихевиоризма оказала влияние на городское планирование в США, особенно в 1960-х годах и позже, проявившись в таких теориях, как концепции защищающего пространства и предотвращение преступности через дизайн окружающей среды^[37].

Различные современные движения в городском дизайне стремятся создать устойчивую городскую среду с долговечными структурами, зданиями и высокой комфортностью для жителей^[38]. Наиболее чётко выраженная форма пешеходного урбанизма известна как Хартия нового урбанизма. Это подход к успешному снижению воздействия на окружающую среду путём изменения застройки для создания и сохранения «умных» городов, поддерживающих устойчивое транспортное сообщение. Жители компактных городских кварталов проезжают меньше километров и оказывают значительно меньшее воздействие на окружающую среду по целому ряду показателей по сравнению с жителями разросшихся пригородов^[39]. В Европе также была введена концепция управления землепользованием «Круговой поток» для продвижения устойчивых моделей землепользования, направленных на создание компактных городов и сокращение площади зелёных полей, занятых разросшимися городами^[38].

В устойчивом строительстве недавнее движение «Новая классическая архитектура» пропагандирует устойчивый подход к городскому строительству, который ценит и развивает разумный рост, пешеходную доступность, архитектурные традиции и классический дизайн^[40][41]. Это противопоставляется модернистской и недолговечной глобально унифицированной архитектуре, а также противостоит одиночным жилым комплексам и разрастанию пригородов. Оба направления зародились в 1980-х годах^[42].

Критики нового урбанизма утверждают, что его экологический аспект слишком сосредоточен на транспорте и чрезмерной индивидуальной мобильности. Они считают, что реальная проблема неустойчивого характера современных городов заключается не только в автомобилях и чрезмерном вождении, а во всём городском «метаболизме» (из которого автотранспорт составляет менее половины общего экологического следа и около половины выбросов парниковых газов/углеродного следа). Они также утверждают, что планирование землепользования мало что может сделать для достижения устойчивости без регулирования дизайна и связанных с ним технологий фактической застройки в пределах зонированной территории. Они утверждают, что расстояния и плотность застройки относительно не важны; именно общий метаболизм застройки определяет воздействие на окружающую среду. Кроме того, акцент должен быть смещён с устойчивости на стабильность, а пространственный охват — с города на весь городской регион^[43]. Дополнительная критика заключается в том, что проект нового урбанизма по уплотнению городской формы — трудоёмкий и медленный процесс. В новой глобальной ситуации, когда рост горизонтальных низкоплотных городов необратимо доминирует, а изменение климата продолжается, по их мнению, было бы разумнее сосредоточить усилия на устойчивости целых городов-регионов, переоборудовать существующие разросшиеся города для обеспечения экологической устойчивости и самодостаточности, а также инвестировать значительные средства в «зелёную инфраструктуру»^[44].

С 1980-х годов устойчивое развитие стало одним из основных направлений городского планирования. Этот термин был определён и поддержан в докладе Our Common Future/«Наше общее будущее», опубликованном Всемирной комиссией по окружающей среде и развитию в 1987 году^[45].

Некоторые специалисты по планированию утверждают, что современный образ жизни использует слишком много природных ресурсов, загрязняя или разрушая экосистемы, увеличивая социальное неравенство, создавая городские тепловые острова и вызывая изменение климата. Поэтому многие градостроители выступают за устойчивое развитие городов^[42][46].

Однако устойчивое развитие — это недавняя и противоречивая концепция^[46]. Уилер в своей книге 2004 года определяет устойчивое городское развитие как «развитие, которое улучшает долгосрочное социальное и экологическое здоровье городов и посёлков». Он описывает характерные черты «устойчивого» города: компактное, эффективное землепользование; меньшее использование автомобилей, но более доступное; эффективное использование ресурсов; меньшее загрязнение и отходы; восстановление природных систем; благоприятные жилищные условия и среда обитания; здоровая социальная экология; устойчивая экономика; участие и вовлечение сообщества; сохранение местной культуры и знаний^[46]. В XXI векеградостроители продвигают модель устойчивого города, которая состоит из городов, спроектированных с учётом экологических последствий, таких как минимизация использования энергии, воды, отходов и загрязнений^[42].

В силу политических и управленческих структур в большинстве юрисдикций меры по устойчивому планированию должны получить широкую поддержку, прежде чем они смогут повлиять на институты и регионы. Фактическая реализация часто является сложным компромиссом^[47].

Природа в городах

Часто неотъемлемой частью устойчивых городов является включение природы в город^[47].

Устойчивое развитие без использования автомобилей в планировании города может включать большие пешеходные зоны или быть полностью свободным от автомобилей^[47].