Древние греки в доримской Галлии

Самым древним поселением во Франции признана греческая колония в Безье, основанная к западу от реки Рона. Её ранняя фаза развития, известная как «Безье I», датируется временем, предшествующим появлению Марселя. На начальном этапе Безье превосходил Марсель по площади, однако через несколько веков после основания греческая община временно забросила этот центр. Вторым по древности греческим поселением региона стала Массалия (современный Марсель). Около 600 года до нашей эры её основали греки из города Фокея. Фокейцы заложили этот город в качестве торгового поста (ἐμπόριον). Данный факт подробно зафиксирован в античных источниках, в частности в трудах Фукидида, Страбона, Афинея и Юстина. Впоследствии именно Массалия стала главным и непрерывным очагом греческого влияния в доримской Галлии^[3][4][5].

Миф об основании города, о котором писали несколько греческих и латинских авторов (в том числе Аристотель и Тит Ливий), повествует о том, как фокейский герой Протис (сын Эвксена) женился на кельтской принцессе Гиптис (или Петта) из местного племени сегобригов, что дало Протису право на получение земли, где он смог основать город^[4][6][7]. Руины греческого города были частично раскопаны в нескольких кварталах^[8][9]. Фокейские греки ввели культ Артемиды (а именно культ эфесской версии Артемиды, распространённой в Ионии), как и в своих других колониях^[10]. Фокейцы построили в Массалии знаменитый храм Артемиды, в котором хранился идол богини, высеченный в стиле ксоанона.

Считается, что контакты между народами начались ещё раньше, поскольку ионийские греки вели торговлю в Западном Средиземноморье и Испании, но от того раннего периода сохранилось мало свидетельств^[3]. Контакты между кельтами, кельто-лигурами и греками развивались как минимум с 600 г. до н. э. в городе Марселе и их других колониях, таких как Агд, Ницца, Антиб, Монако, Эмпории и Рода^[3][11]. Греки из Фокеи основали поселения и на острове Корсика, например, в Алалии^[4]. Фокейские греки Массалии также основали города в северо-восточной Испании, такие как Эмпории и Рода.

До того как греки заняли доминирующее положение в Лионском заливе, торговлей в основном занимались этруски и карфагеняне^[4]. Греки Массалии часто вступали в конфликты с галлами и лигурийцами этого региона^[8], а также участвовали в морских сражениях с карфагенянами в конце VI века (Фукидид 1.13) и, вероятно, в 490 г. до н. э., после чего вскоре заключили договор с Римом^[10].

По оценке исследователя середины XX века Чарльза Эбеля, Массалия не являлась изолированным греческим городом: к IV веку до н. э. она, сформировала собственную империю вдоль побережья южной Галлии^[10]. Однако в современной науке эта концепция утратила состоятельность — поздние археологические данные опровергли представление о масштабной массалийской «империи». В частности, было установлено, что Массалия никогда не располагала обширной хорой — сельскохозяйственной территорией под прямым контролем города^[8].

Вместе с тем поздние археологические исследования подтвердили, что Массалия была центром разветвлённой сети поселений. В неё входило свыше 12 городов на территории современной Франции, Испании, Монако и Корсики. Среди основанных Массалией городов, сохранившихся до XXI века, — Ницца, Антиб, Монако, Ле-Бруск, Агд и Алерия. Имеются свидетельства того, что по крайней мере два города находились под прямым управлением Массалии, при этом им предоставлялась гибкая система автономии. На это, в частности, указывает практика чеканки собственных монет в Эмпорионе и Роде^[12].

Структура массалийского объединения существенно отличалась от империй Античности или эпохи Нового времени: оно представляло собой рассредоточенную группу городов, связанных морскими и речными путями. Похожая модель прослеживается и в Делосском союзе — он также объединял удалённые друг от друга города и в историографии нередко фигурирует как Афинская империя^[12].

Массалия со временем превратилась в культурный центр, что побуждало некоторых римских жителей отправлять туда своих детей на обучение. Согласно более ранним взглядам, предполагаемая эллинизация Южной Франции до римского завоевания Нарбонской Галлии в значительной степени была обусловлена влиянием Массалии^[13][14]. Мощь и культурное влияние Массалии были поставлены под сомнение после обнаружения доказательств ограниченного территориального контроля города и самобытности культур коренных обществ. Местные галлы не были грекофилами, стремившимися подражать греческой культуре, а представляли собой народы, которые выборочно использовали лишь ограниченный набор греческих предметов (в основном керамические сосуды для напитков), включив их в свои культурные практики в соответствии со собственными системами ценностей^[15].

Восточные греки, обосновавшиеся на побережье южной Франции, поддерживали устойчивые контакты с кельтским населением региона. В конце VI—V веков до н. э. предметы греческого происхождения распространялись на север по долинам рек Рона, Сона и Изер^[3][4]. Археологические находки фиксируют проникновение товаров из Массалии в отдалённые районы: в Верхние Альпы и в Лон-ле-Сонье обнаружена серая монохромная керамика из Марселя, а также трёхкрылые бронзовые наконечники стрел, встреченные в северной Франции. В Мон-Ласуа были найдены амфоры из Марселя и аттическая керамика^[3][16]. Ярким примером освоения средиземноморских изделий в отдалённых землях раскопки в Виксе (северная Бургундия) — поселении эпохи Гальштата, где среди прочих предметов зафиксирован кратер из Викса высотой 1,64 м, представлявший собой крупнейший бронзовый сосуд античного мира^[17].

Параллельно развивались морские торговые связи Массалии с рядом регионов: с Лангедоком, Этрурией, а также с греческим городом Эмпорионом на побережье Испании^[4]. Сфера торгового влияния Массалии, согласно данным Massaliote Periplus, простиралась по меньшей мере до Гадеса и Тартесса на западном побережье Пиренейского полуострова. Вместе с тем предполагается, что после 500 года до н. э. эти торговые маршруты могли быть блокированы карфагенянами в районе Геркулесовых столбов^[18][19].

Город-метрополия Фокея был окончательно разрушен персами в 545 году до н. э., что способствовало дальнейшей миграции фокейцев в их поселения в Западном Средиземноморье^[4][20]. Торговые связи фокейцев носили масштабный характер и включали обмен такими товарами, как железо, пряности, пшеница и рабы. Существует предположение о существовании в тот период торговых маршрутов, обеспечивавших поставки олова — важного сырья для производства бронзы, — из Корнуолла (современная Англия) через Ла-Манш, далее вдоль долины Сены, через Бургундию и по долинам Роны и Соны вплоть до Марселя^[4]. Вместе с тем имеющиеся доказательства данной торговой схемы остаются в значительной степени фрагментарными и не позволяют считать её достоверно подтверждённой^[16].

Формирование кельтской монетной системы относится к IV веку до н. э. и происходило в контексте активного торгового взаимодействия с греками, а также участия кельтов в качестве наёмников; на ранних этапах она демонстрировала явное подражание греческим образцам^[13]. Влияние греческих монет прослеживается в использовании греческих букв на кельтских монетах, особенно распространённом на территории южной Франции^[21]. Чеканка греческих монет осуществлялась в трёх городах — Массалии, Эмпорионе и Роде — и их образцы получили широкое распространение, включая копирование в различных центрах южной Галлии^[22].

На монетное дело северной Галлии существенное воздействие оказали монеты Филиппа II Македонского и Александра Великого^[22]. Кельтские мастера нередко сохраняли характерные греческие мотивы — в частности, изображение головы Аполлона на аверсе и двухколёсной колесницы на реверсе, свойственные золотому статеру Филиппа II, — одновременно трансформируя их в рамках собственной художественной традиции. В результате сформировался особый греко-кельтский стилистический синтез^[13][22].

Со временем точность воспроизведения греческих прототипов уступала место большей условности и символизации образов. Данный процесс отчётливо прослеживается на примере монетной чеканки племени паризиев в северной Франции. Изначально здесь воспроизводились развёрнутые композиции, но к II веку до н. э. традиционные греческие изображения, такие как колесница, редуцировались до символического обозначения в виде отдельного колеса^[13].

В северо-западной Галлии (Арморика) сформировался собственный кельтский художественный стиль, генетически связанный с орнаментальными традициями долины Рейна. В свою очередь, эти рейнские мотивы восходили к более ранним греческим декоративным прототипам, в числе которых — мотив винного свитка и раздвоенной пальметты^[22].

После завоевания Галлии римлянами кельтские монеты, созданные под влиянием греческой культуры, стали перенимать римские черты, пока полностью не исчезли, уступив место римским монетам^[22].

К I веку до н. э. греческие монеты, выпускавшиеся в Марселе, находились в свободном обращении на территории Галлии^[13] и оказывали влияние даже на удалённые регионы, включая Британию. Примером этого служат монеты из клада Санбери, предположительно отчеканенные в Кенте: на них зафиксированы орнаментальные мотивы, заимствованные из марсельских греческих монет, — в частности, стилизованное изображение головы Аполлона и бодающегося быка. В нескольких местах графства Кент (Великобритания) были выявлены подлинные бронзовые монеты III—II веков до н. э., произведённые в греческом Марселе^[23].

Монеты V—I веков до н. э.

Оформление кельтских монет постепенно становилось всё более абстрактным, что иллюстрируется монетами племени паризиев.

Около 500 года до н. э. произошёл спад сухопутной торговли со странами кельтов, располагавшимися за пределами Средиземноморского региона; данный процесс хронологически совпал с периодом нестабильности, последовавшим за упадком гальштатской цивилизации^[4]. В это же время было прекращено использование поселения Мон-Ласуа, что отражает общие тенденции трансформации хозяйственной и поселенческой структуры региона^[4].

Греческая колония Массалия продолжала активно развиваться и в последующие века. Около 325 года до н. э. Пифей совершил исследовательское путешествие в северо-западную Европу до самого Северного полярного круга из своего родного города Марселя. Его открытия способствовали созданию древних карт мира Дикеарха, Тимея и Эратосфена, а также разработке системы параллелей и меридианов^[24][25].

Художественный стиль Ла-Тен, отличавшийся преобладанием цветочных орнаментов и составлявший контраст с геометрическими формами, характерными для ранних этапов железного века в Европе, во многом сформировался на основе творческой переработки декоративных мотивов, присутствовавших на предметах греческого и этрусского импорта^[26][27].

Свидетельства взаимодействия кельтских сообществ с греческой письменной традицией фиксируются и в более поздний период. Согласно сообщениям Цезаря, у гельветов имелись документы, составленные с использованием греческого письма. Кроме того, греческие буквенные обозначения регулярно присутствовали на галльских монетах примерно до 50 года до н. э.^[13].