Двусоставное и односоставное предложение в синтаксической концепции А. А. Шахматова

Шахматов стремится установить для русского языка постоянные принципы соотношений между главными членами предложения и членами коммуникации, как минимум для господствующих двусоставных типов предложений. Учёный придавал особенное значение анализу двусоставных предложений, поскольку в них, по его мнению, связь речи и мышления, предложения и коммуникации проявляются наглядно^[1].

Признав субъект господствующим представлением и рассматривая двусоставное предложение как логическое отображение коммуникации, Шахматов применяет к двусоставным предложениям правила формально-грамматического распорядка. Он выделяет в особый разряд двусоставных предложений, в которых главные члены находятся между собой в грамматической связи. Эти согласованные главные члены двусоставных конструкций и называются подлежащими и сказуемыми. Однако от этого разряда обособляются типы двусоставных предложений, в которых главные члены обоих составов грамматически не согласованы между собой (например, «У меня есть деньги»). Шахматов предлагает вместо подлежащего и сказуемого называть главные члены таких предложений главным членом господствующего состава и главным членом зависимого состава^[2]. На анализе строя двусоставных предложений данного типа ярко обнаруживается односторонность формально-грамматической теории Шахматова. Учёный в этом случае сущность сказуемого сводит к признаку согласования — подчинённого положения, зависимого от подлежащего, в котором находит выражение «господствующее по своей природе представление». В рамках такого понимания в двусоставных несогласованных предложениях нет в собственном смысле сказуемого, поскольку нет формально выраженной грамматической зависимости сказуемого от подлежащего, нет грамматического согласования между ними. Если нет сказуемого, то нет и подлежащего, и остаются только главные члены господствующего и зависимого состава^[3].

Более глубокое и дифференцированное грамматическое осмысление разных типов двусоставных несогласованных предложений приводит Шахматова к тому, что он заметно отступает от изначального описания логических соотношений, логической структуры и грамматического выражения основных представлений коммуникации^[3]. Объяснение способов грамматического выражения субъекта в двусоставных предложениях у Шахматова оказывается противоречивым и двусмысленным. Шахматов колеблется в понимании грамматической сущности двусоставных несогласованных предложений. Придерживаясь в понимании грамматической природы подлежащего традиционных воззрений, учёный не мог согласовать с ними ни своих новых взглядов на способы языкового выражения коммуникации, ни свидетельств самой речи, которые бы указывали на разнообразие грамматического строения и грамматических функций главного члена господствующего состава в двусоставных несогласованных предложениях. В связи с этим возникает множество противоречий, которые обнажают слабые стороны шахматовской психологической теории, подчёркивают её несостоятельность для объяснения всей полноты «непосредственной действительности мысли», какой является язык^[4].

Наброски Шахматова, которые относятся к изучению синтаксиса русского языка, свидетельствуют о том, что учёный понимал те противоречия и трудности, которые были связаны с необходимостью уложить в обозначенные им рамки психологической коммуникации все виды двусоставных предложений. Особенно характерны колебания в синтаксическом анализе двусоставных несогласованных инфинитивных предложений^[5].

Подводя итог изучению концепции двусоставного предложения в синтаксической теории Шахматова, академик В. Виноградов заключает^[6]:

• стабильность грамматического расчленения двусоставных предложений на два «состава» Шахматов пытался вывести из законов логики, понимаемых в формальном плане;
• попытка установить параллелизм между членами психологической коммуникации и главными членами двусоставного предложения и обосновать формально-грамматически зависимость сказуемого от подлежащего должна быть признана не удавшейся (как минимум по отношению к двусоставным несогласованным предложениям);
• многие типы несогласованных двусоставных предложений не умещаются в очерченные Шахматовым формально-логические и формально-грамматические нормы коммуникации и её главных членов;
• деление предложений на односоставные и двусоставные у Шахматова опирается иногда на очень внешние и неравноценные признаки;
• придавая основное значение формально-грамматическим признакам и элементам предложения и недооценивая стилистические свойства и вариации предложения, Шахматов не признавал интонацию средством противопоставления и связывания членов внутри двусоставного предложения; выясняя взаимоотношения подлежащего и сказуемого, он прибегает к интонационным показаниям только при отсутствии других грамматических отличий;
• особенно резко несоответствия обнаруживаются между грамматическим строем предложения и психологическим составом коммуникации в шахматовской концепции односоставных безличных двучленных предложений; понятие двучленности противоречит внутренней природе односоставного предложения в понимании самого Шахматовым;
• сохранившиеся в набросках следы неудовлетворённости Шахматова собственной классификацией двусоставных предложений, особенно в кругу несогласованных двусоставных предложений, свидетельствуют, что Шахматов видел многие недостатки своего учения.

Хотя сама попытка систематизации видов односоставных предложений в русском языке на основе огромного синтаксического материала является заслугой Шахматова, непоследовательность и неясность в учении Шахматова об односоставных (в частности, безличных) предложениях сказалась с ещё большей силой^[7].

Вслед за некоторыми лингвистами, Шахматов скорее признаёт первичность односоставных предложений. Двусоставные предложения в ряде случаев представляются расчленениями односоставных. При этом его генетические предположения, не обоснованные ни фактами исторического синтаксиса, ни сравнительно-историческим анализом развития строя предложения, ни типологическими сопоставлениями строя русского предложения с синтаксической структурой предложения в языках других систем, носили «очень гадательный и схематический характер»^[8].

В соответствии со своим пониманием коммуникации как психологической основы предложения Шахматов даёт новое определение односоставного предложения. Это — предложение, в котором сочетание субъекта и предиката психологической коммуникации «находит себе соответствие в одном члене предложения (выраженном большею частью одним словом)»^[9], например: «Морозило»; «Тишина»; «Яблок-то, яблок!»^[7]. С точки зрения Шахматова, в односоставном предложении, чуждом расчленённости, не может быть ни подлежащего, ни сказуемого (особенно при понимании сказуемого как согласованного с подлежащим и зависимого от него второго главного члена). Член предложения, который соответствует по своему значению сочетанию субъекта с предикатом, Шахматов предлагает называть главным членом односоставного предложения. Двучленной коммуникации в этом случае соответствует односоставное (нередко однословное) предложение. Условием для перехода отдельного слова или словосочетания в предложение «является законченность мысли и законченность соответствующего словесного выражения; законченность мысли предполагает наличность в таком слове или словосочетании сочетавшихся предикативно субъекта и предиката, а законченность словесного выражения требует особой интонации»^[10].

Указав, что односоставное предложение — своеобразный тип нерасчленённого словесного выражения коммуникации, в котором соответствие обнаруживается только между составом всего предложения и коммуникацией в целом, Шахматов рассматривает структуру односоставных предложений по аналогии со строем двусоставных предложений и сближает главный член их то с подлежащим, то со сказуемым. По мнению В. Виноградова, в данном «механическом сопоставлении особенно ярко обнаруживается недиалектический, схематизирующий, оторванный от многообразия живой реальной общественной речевой практики характер синтаксической теории Шахматова»^[11].

Шахматов делит односоставные предложения на подлежащные, бесподлежащные, вокативные и безличные^[12].

Классификация односоставных предложений в синтаксической концепции Шахматова опирается преимущественно на понятия и признаки (подлежащее, сказуемое или отсутствие одного из этих членов), которые чужды самому классифицируемому материалу, если исходить из толкования Шахматовым понятий «подлежащее» и «сказуемое». Однако не все типы односоставных предложений описываются с этой точки зрения. Вокативные предложения уже обозначены по грамматической форме главного члена. Хотя интонационно-смысловые разновидности этого вокативного типа у Шахматова не выяснены, сам термин можно считать оправданным. Точно так же восходит к традиции понятие «безличное предложение»^[13].

Морфологический критерий классификации односоставных предложений смешивается с делением их по признаку наличия или отсутствия «подлежащего» и «сказуемого» и в первую очередь по способам выражения субъекта коммуникации. На этом основании дифференцируются два типа односоставных предложений — бесподлежащные (сказуемо-бесподлежащные) и подлежащные (или бессказуемо-подлежащные). Бесподлежащные — предложения, в которых отдельным словом не обозначен субъект коммуникации или суждения; это одночленные предложения с неназванным субъектом. На таком понимании основано и дальнейшее членение их Шахматовым: «Бесподлежащные предложения могут быть разделены на две группы сообразно со значением оставшегося словесно не выраженным субъекта: 1) предложения личные, в которых субъект соответствует определённому или неопределённому лицу и 2) предложения предметные, в которых субъект соответствует предмету или явлению». Согласно грамматической природе главного члена бесподлежащные предложения могут быть именными, адъективными, глагольными, наречными и междометными^[14]. Шахматов указывал, что при однородности словесного состава подлежащные отличаются от бесподлежащных характером интонации: в подлежащных главный член произносится с повышением, в бесподлежащных — с понижением^[15].

К подлежащным предложениям Шахматов относит также предложения, в которых главный член выражен родительным падежом, причём у нас нет основания признать их неполными за невозможностью дополнить эту форму (родительный падеж) словом, от которого он бы зависел^[12]. К подлежащным же предложениям Шахматов отнёс предложно-именные предложения типа «Вместо предисловия». С точки зрения традиционного формально-грамматического учения о подлежащем, которого придерживается Шахматов, это понятие не может быть применено к предложениям генетивно-именным и предложно-именным^[16].

Вокативные предложения выделяются Шахматовым на основании критерия, не соотносительного с понятиями подлежащего и сказуемого. С одной стороны, учёный готов сблизить эти предложения не с подлежащными, а с бесподлежащными: оба этих типа предложения предполагают в качестве субъекта коммуникации представление о лице или предмете, они «субстанциальны»; объединяющим их признаком, по мнению Шахматова, является психологическая однородность представления, который соответствует не предикату, а субъекту^[17].

В свою очередь, бесподлежащные предложения, по Шахматову, наряду с безличными, представляют собой разновидности сказуемостных «предложений». Сказуемо-бесподлежащные предложения, по Шахматову, распадаются на две группы:

• к первой относятся предложения, главный член которых или мог бы быть дополнен названием подлежащего или «мог бы вызвать представление о субъекте в виде субстанции (лица или предмета)» (например, «Экой мерзавец!»);
• ко второй относятся предложения, главный член которых не может быть дополнен названием подлежащего, причём он соответствует сочетанию признака в субъекте с представлением о бытии в предикате^[18].

В целом в рамках концепции Шахматова положение вокативных предложений оказывается очень неопределённым, а группа бесподлежащных — крайне пёстрой и разнородной. Поэтому закономерно, что эта классификация не удовлетворяет самого Шахматова^[17].

Безличные предложения Шахматов делит на спрягаемо-глагольные, инфинитивные, причастные, наречные и междометные. Согласно определению учёного, в безличных предложениях (например, «Светает», «Морозно», «Горит») главный член соответствует сочетанию представлений о признаке с представлением о бытии^[19]. В них сочетание субъекта и предиката коммуникации находит выражение в одном слове. Признав возможным считать двучленные безличные предложения односоставными, хотя в них безличный глагол не вызывает сам по себе «представления о сочетании субъекта с предикатом», Шахматов вместе с тем сопоставляет с двусоставными предложениями сцепления безличного глагола с «целым предложением», выражающим субъект. «Безличный глагол,— пишет Шахматов, — может рассматриваться как выражение предиката при субъекте, выраженном другим предложением. Это другое предложение может быть грамматически независимым от первого, соединённым с ним посредством сочинения (паратаксис); но оно может быть и зависимым грамматически, соединённым с ним посредством подчинения (гипотаксис), достигаемого соответствующими союзами»^[20].

Против шахматовской классификации односоставных предложений учёными выдвигались различные возражения, как недостатки этой классификации отмечались: отсутствие различения разных типов коммуникации; влияние на Шахматова идеалистической теории о «языке представлений»; недостаточность указаний на функционально-стилистическое употребление предложений; неразличение живых продуктивных и непродуктивных синтаксических типов^[21].

Подводя итоги изучению концепции Шахматова о типах односоставных предложений, академик В. Виноградов делает следующие выводы^[22]:

• классификация односоставных предложений лишена грамматической основы, цельности и единства синтаксического критерия; схематизм и недооценка качественных различий между различными типами предложений особенно ярко выступают в учении Шахматова об односоставных предложениях;
• применение понятия подлежащего к структуре односоставных предложений не может быть оправдано, поскольку оно противоречит учению Шахматова о способах выражения сочетаний субъекта и предиката коммуникации в структуре односоставного предложения; поэтому выделение подлежащных, сказуемо-бесподлежащных односоставных предложений основано на двусмысленном употреблении понятия «подлежащее» (как и понятия «сказуемое»);
• анализ односоставных подлежащных предложений обнажает не только немотивированность понятия «подлежащего» в применении к этому типу предложений, но и полную невозможность согласовать с ним основные, существенные признаки подлежащего;
• односоставные подлежащные предложения, выражающие пожелание и приказание, не могут быть поставлены рядом с экзистенциальными — ни по своим значениям, ни по характеру своего отношения к действительности, ни по сферам употребления;
• понимание генезиса предложений обосновывается Шахматовым лишь общими психологическими соображенниями и лишено прочного конкретно-исторического фундамента, который бы опирался на факты и закономерности развития синтаксического строя русского языка или на результаты сравнительно-исторического исследования синтаксиса всех славянских или шире — индоевропейских языков.

Обилие материала, тонкость отдельных замечаний, ряд новых открытий — все это, по мнению Виноградова, «не может завуалировать слабых сторон шахматовского учения о типах односоставных предложений». Взаимодействие между типами односоставных и двусоставных предложений описывается Шахматовым схематично и формально, антиисторично^[21].

По мнению академика Виноградова, шахматовское учение о двусоставных и односоставных предложениях не свободно от многих неясностей и противоречий^[23], оно «требует пересмотра»^[24].