Гримус (роман)

Рассказывает о Взлетающим Орле, молодом индейце, который, выпив волшебную жидкость, становится бессмертным. После этого он в течение 777 лет 7 месяцев и 7 дней скитается по Земле, разыскивая бессмертную сестру, а затем оказывается в Средиземном море. Он попадает в параллельное измерение на мистический остров, где бессмертные, уставшие от мира, но не желающие отказываться от своего бессмертия, живут в статичном сообществе под властью зловещего авторитета.

Вышедший в 1975 году «Гримус» стал первым опубликованным романом Салмана Рушди. Реакция критиков в значительной степени была сдержанной. Некоторые отзывались о нём пренебрежительно. Критик Питер Кемп, к примеру, написал следующее^[1]:

Его первый роман «Гримус» (1975) — сумбурная сюрреалистическая сага, основанная на суфийской поэме XII века и обильно снабженная мифическими и литературными аллюзиями, которая канула в небытие после почти всеобщего осмеяния.

В рецензиях на книгу, когда она только была опубликована, подчёркивались её научно-фантастические элементы^[2]. По словам британского фантаста Брайана Олдисса, он сам, Кингсли Эмис и Артур К. Кларк входили в состав жюри премии в области научной фантастики, которое назвало «Гримус» лучшим кандидатом на получение премии «Научно-фантастическая книга года», но издатели отказались от этой премии, не желая, чтобы книга была классифицирована как научная фантастика по маркетинговым соображениям^[3].

Салман Рушди обращается к суфийской, индуистской и норвежской мифологии, христианским учениям, а также постмодернистской литературе для создания характеров и формы повествования. Например, к эпической поэме персидского суфийского мыслителя Аттара «Беседа птиц»^[4].

Как и многие другие произведения Рушди, «Гримус» подрывает концепцию «чистой культуры», демонстрируя невозможность её существования в стерильной изоляции. Этот глубоко постструктуралистский подход находит открытое выражение, например, в замечании Вергилия об ограниченности эстетических теорий, которые пытаются подавить свою собственную случайность: «Любой интеллект, ограничивающий себя простым структурализмом, неминуемо запутается в собственных сетях. Ваши слова служат лишь для того, чтобы сплести кокон вокруг вашей собственной неуместности».

Как и в следующем романе «Дети полуночи», в «Гримусе» Рушди привлекает внимание к условному статусу «истины» своего текста и, следовательно, к условному статусу любого принятого отчёта о реальности, используя метатексты, которые подчёркивают неестественность и предвзятость построения текста как целого. Например, эпилог «Гримуса» включает в себя цитату одного из его собственных персонажей^[5].

Рушди утверждал, что «одна из вещей, произошедших в XX веке, — это колоссальная фрагментация реальности»^[6]. Поэтому, как и Габриэль Гарсия Маркес, в романе используется магический реализм для трансгрессии жанровых различий, что отражает «состояние растерянности и отчуждения, определяющее постколониальные общества и людей»^[7].