Глухой губно-зубной спирант

Глухой губно-зубной спирант выделяется следующими характеристиками^[2][3][4]:

• по способу образования: фрикативный — образуется при прохождении воздушной струи через сужение в речевом тракте;
• по месту образования: губно-зубной (лабиодентальный) — образуется при образовании преграды нижней губой (активный орган), соприкасающейся или приближающейся к верхним зубам (пассивный орган);
• по типу фонации: глухой — образуется при разведении голосовых связок, не участвующих в артикуляции;
• по положению мягкого нёба: ртовый — образуется при поднятом мягком нёбе, закрывающем проход воздуха в полость носа;
• по относительной силе шумовых составляющих: шумный — образуется при преобладании шумовых составляющих над тоном;
• по месту прохождения воздушной струи: срединный — образуется при прохождении воздушной струи вдоль полости рта;
• по способу формирования воздушного потока: пульмонический — образуется на вдохе или выдохе, совершаемом лёгкими.

В фонологической системе праславянского языка не было глухого губно-зубного спиранта. Фонемы /f/ и /fʲ/ возникли позднее в процессе становления самостоятельных славянских языков. До появления этих фонем согласный [f] в ранних заимствованиях заменялся близкими по месту и способу образования звуками, например, barwa «цвет» в польском языке — из нем. Farbe, имя Степан в древнерусском языке (адаптированная форма в разговорной речи имени Стефан) — из др.-греч. Στέφανος и т. п. Условия для появления согласных /f/ и /fʲ/ сложились к XII—XIII векам после падения редуцированных. В результате утраты гласных ъ и ь в слабой позиции (перед глухим согласным и на конце слова) звонкие губно-зубные спиранты /v/, /vʲ/ стали оглушаться в [f], [fʲ]: польск. ławka [ˈwafka], rów [ruf], krew [krɛf]; рус. лавка [ˈɫafkə], ров [rof], кровь [krofʲ] и после глухого согласного в польском twój [tfuj] «твой». Таким образом, согласные [f], [fʲ] в славянских языках встречаются только в заимствованиях из других языков и в позиции оглушения v, vʲ^[5][6].

В русском языке оглушение согласных /v/, /vʲ/ в [f], [fʲ] изначально произошло в области распространения древнего ростово-суздальского диалекта, в котором звонкий спирант губно-зубного образования /v/ появился на месте губно-губного /w/ уже в XI — начале XII веков^[7]. К настоящему времени фонемы /v/, /vʲ/, /f/, /fʲ/ отмечаются в центральных русских говорах, сформированных на основе ростово-суздальского диалекта, и в литературном языке. В одной части периферийных русских говоров фонемы /v/, /vʲ/, /f/, /fʲ/ сложились под влиянием говоров центра и литературного языка, а в другой (в юго-западных и в части рязанских) — эти фонемы полностью отсутствуют: в таких говорах перед глухим согласным и на конце слова отмечается губно-губная /w/ ([ˈɫawkə] «лавка», [drow] «дров»), в начале слова возможно произношение гласной /u/ ([unuk] «внук»), а в заимствованиях /f/, /fʲ/ последовательно заменяются на [hv], [hvʲ], [h] ([hvakt] «факт», [torh] «торф»)^[8].