Восстание Саржана Касымова

17 сентября 1824 года Касым-султан выразил протест генерал-губернатору Западной Сибири Капцевичу, обращая внимание на строительство укреплений в Среднем жузе. Он напоминал о договорённостях между его отцом, Абылаем, и Россией относительно границы, нарушение которой вызывало его беспокойство. Касым выражал недовольство военными укреплениями, выселением казахов и ограничениями в добывании соли из озер.

24 июня 1825 года Касым-султан обратился к Оренбургскому генерал-губернатору, просив ликвидировать Кокчетавский приказ и позволить им жить по своим обычаям. Он выразил готовность служить государю императору во благо обеих сторон. Однако просьбы были отвергнуты Советом Омского областного управления 9 октября 1825 года, что послужило началом 11-летнего восстания Касымовых против России.

12 февраля 1825 г. старший султан округа майор Турсун Чингисов сообщил Омскому областному начальнику Броневскому, что Саржан с младшим братом Есенгельды нападает на мирные аулы и караваны, шедших из Семипалатинска в Ташкент и просил отряд казаков при 2-х орудиях. Броневский самоуверенно ответил, что это все равно, что «орлам объявлена война от мух, которые жужжат над ушами, не ведая о том, что от одного крыла исчезнут как прах».

Против восставших из Каркаралинского приказа 22 сентября выдвинулись 200 казаков с одним орудием под руководством сотника Карбышев, для отвлекающего манёвра из Кокчетавского приказа также вышел с около сотней казаков войсковой старшина Лукин, охране торгового каравана из Петропавловска в Коканд во главе с хорунжим Безъязыковым поручалось по пути вести разведку, постараться выманить повстанцев к каравану и захватить. В этом должен был содействовать караван-баши Костромской губернии татарин Рамазан Касмасов, «имевший тесные связи с султаном Саржаном». Аулы Саржана в это время находились в 350 в. от Каркаралинска, на реке Чу. Узнав о выступлении Карбышева, он вернулся на реку Большая Нура и стал уходить в глубь степи, к своим сторонникам, которые именовали его «Патша в земле Киргизской».

Произошло три сражения между карательными отрядами и повстанцами. Первое произошло у озера Шошкаколь 5 ноября, где на них совершили нападение отряд из 500 казахов. Вначале 50 оружейников открыли сильный огонь по казакам, а казаки в свою очередь дали из орудия два залпа картечью и один ядром, тем самым рассеяв нападавших. 8 ноября произошла вторая стычка на речке Соналы, где казаки, пользуясь гористой местностью, атаковали аулы самого Саржана. Оборонявшиеся казахи сильным огнём отразили атаку казаков. В этот день в сражении принял участие султан Кенесары, Карбышев послал для его захвата взвод казаков на лошадях, во главе с хорунжим Некрасовым и урядниками Резанцевым и Фатеевым. Кенесары из ружья ранил в руку одного из них, ему самому в пяти местах нанесли раны, «но быстрота свежей лошади унесла его…». Казаки преследовав его, привели казахов в замешательство. Утром 9 ноября, карательные отряды обнаружили аулы Саржана при урочище Кок-Донбак у гор Адыр: «Киргизы встретили нас с новою яростию и хотя сопротивление их было отчаянное противу казаков», доносил Карбышев. Казаки рассеяв казахов, захватили 2 тысячи лошадей и 200 верблюдов. Каратели взяли с кочевников Алтаевеской и Карпыковской волостей пять подписок «о добровольном вступлении по собственному их согласию под управление России…», всего было приведено в «подданство» 698 аулов, или 4188 кибиток. В общем казаками было сделано 5 выстрелов картечью, 4 ядрами, 540 ружьями и пистолетами, убито мирных людей «полагательно» до 200 и ранено «немалое число», захвачено 12 сообщников Саржана, 20 штук кремневого ружья, 4 сабли и 115 лошадей.

Летом 1826 года дружины Саржана напали на Каркаралинский приказ, против него с сотню казаками и одним орудием выступил Карбышев и рассеял восставших в горах Богалы.

В 1827 году, 500 казахов напали на казачий разъезд урядника Кудрявцева и убили 9-х казаков, для преследования их из станицы Семиярской выступил войсковой старшина Лукин с 500 казаками и двумя орудиями. В сентябре они настигли аулы восставших в Бетпакдале, «огнём и мечом прошли казаки эту степь вплоть до реки Чу, устилая её трупами людей и животных». Два месяца каратели провели в степи, отогнали 1084 лошади, 378 верблюдов, 1083 быка, 9739 баранов и сожгли имущество казахов, бежавших за Чу.

Для отражения нападений «вероломно-изменившего султана Саржана» было решено усилить воинские силы во внешних округах. К тому же волостной управитель кувандыковских родов султан Конуркульджа Кудаймендин доставил известие, что весной 1831 года из Ташкента с 40-тысячным войском вышел кушбек для сбора ясака с подведомственных ему казахов и строительства в ур. Кара-агач укрепления Корган. В Кереевскую и Уваковскую волости были направлены казачьи отряды для препятствия барантовщикам.

19 июля у гор Арганаты на правой стороне Каратургая 12 казаков с урядником Парадьевым имели стычку с 400 туленгутами султана Касыма, которые первыми открыли ружейный огонь, ранили одного казака и убили трёх лошадей. Казаки в верховом строю открыли ответный огонь из ружей и пистолетов, убили нескольких и рассеяли толпу, захватив ружьё, копьё и айбалту, пять лошадей.

В воинский отряд полковника Шубина прибыли 50 казаков и 4 урядника во главе с зауряд-хорунжим Будаковым для прикрытия аулов Кудаймендина, захваченных «хищников» пропускали три раза сквозь строй в 500 чел. и затем отпускали «для страха прочим», при повторном пленении ссылали на каторжные работы в Нерчинск. 21 октября военный отряд в ставке Кудаймендина был усилен отрядом сотника Чирикова. В конце октября войсковая канцелярия Сибирского войска докладывала о готовности к заграничному походу из 1, 2, 3 и 5-го полков 500 казаков с двумя офицерами, 10 урядниками с месячным запасом. С ними должен был выступать командир конно-артиллерийской бригады подполковник Симанов при 4-х орудиях «в полном обмундировании и вооружении». Командиром сводного отряда назначался есаул Лесков из Кокчетавского округа.

Напряжение на линии достигло апогея, когда в начале ноября командир Каркаралинского военного отряда Карбышев сообщил, что все слухи о приближении кушбека распространяет сам Саржан и что ввиду «суровости наступавшей зимы и известным мне труднейшим и для исправного во всем войска переходом по Голодной степи» вторжения в этом году не будет.

Начальник штаба Отдельного Сибирского корпуса генерал-майор Броневский дал команду всем войскам вернуться обратно на линию, оставив орудия до особого повеления. Отряду Шубина, предписывалось находиться в состоянии «военной осторожности», поддерживать порядок и тишину. Сотник Чириков доносил Шубину, что Саржан «действия обще с кушбеком не имел», лишь распускал слухи, имел зимовку в Джеты-Коныр, его сарбазы вооружены турками, ружьями, айбалтами, шокпарами, саблями и стрелами".

В 1832 году. в ур. Кара-агач, на пути между Кара-уткуле и Каркаралинском учреждается отряд «в такой силе, чтобы мог даже захватить султана Саржана с сообщниками…», дополнительные подкрепления направлялись также в Акмолинский и Каркаралинский приказы. В отряд при Кара-агаче вошли 6 обер-офицеров, 30 урядников и 300 казаков с двумя конно-артиллерийскими орудиями во главе с есаулом Симановым. К командиру Акмолинского отряда подполковнику Шубину прибыли два офицера, 13 урядников и 130 казаков при двух орудиях. В Каркаралинский отряд есаула Карбышева вошли три офицера, 18 урядников и 182 казака. В итоге отряды в Карауткуле, Кара-агаче и Каркаралинске составили 11 офицеров, 61 урядник и 612 казаков с 3-х и 6-ти фунтовыми пушками и 12-фунтовыми единорогами. Столь внушительные силы были собраны потому, что распространились слухи, что вместе с Саржаном снова идут и кокандские войска для увлечения в степь верноподданных казахов и сбора с них ясака.

1 марта (либо 14 марта^[1]) 1832 года, Саржан совершил набег на бывших подданных России аулы Каркаралинского округа, отобрал у них 1600 лошадей и другое имущество.

6 марта сотник Потанин 2-й с 40 казаками из отряда начальника военной стражи Акмолинского округа Чирикова имел стычку с отрядами Саржана, который вблизи ур. Кара-агач укрепился в коргане из телег, тюков, верблюдов, своих кошей, а по наружности расставил верховых всадников. Переговоры закончились безуспешно и повстанцы с возгласами «Аблай!» и «Саржан!» при поддержке ружейных залпов и стрел двинулись на казаков. Перестрелка длилась час, казаки сбили толпу, которая рассеялась на три части, Саржан с братом Есенгельды скрылись в сопках. Казахи потеряли 37 убитых, у казаков ранено трое, отбито 13 ружей, два лука со стрелами, 10 сабель, два кинжала, пять пик и 112 лошадей.

В мае на Сары-су появились кокандские войска, которые у мазаров Алаша-хана, Болганана и Джучи-хана построили три коргана и занялись сбором налогов с кочевников Конратовской волости. Начальник кокандцев Бабаходжа направил командиру Каркаралинского отряда Карбышеву письмо, смысл его заключался в том, чтобы совместно грабить казахов «нам их хватит, вы — своих, а мы — своих».

В июне-июле в Карагаче находился есаул Симанов, который в ночь с 15 на 16 июня наткнулся на аулы Саржана. Два взвода казаков преследовали его 80 в., но по усталости вернулись обратно. Саржан при бегстве бросил 4 тысячи лошадей, 300 верблюдов, сто голов рогатого скота, от 30 до 40 тыс. баранов.

При преследовании урядник Кубрин с 5 казаками сразился с Саржаном, которого охраняли 27 джигитов. Произошла перестрелка, к казакам прибыл с подкреплением Карбышев и повстанцы скрылись. Вечером 22 июня при впадении реки Кара-кенгир в Сары-су в 10 верстах от кокандского укрепления казачий разъезд урядника Рейтарова был неожиданно атакован 40 сарбазами Есенгельды, один казак был ранен. Отряд был вынужден спешиться и отстреливаться, вскоре своих раненых «киргизцы с невероятною скоростию подхватив, скрылись». В тот же день начальник отряда Симанов атаковал ташкентское укрепление в ур. Кара-жар, из двух орудий было сделано 189 выстрелов, обрушены угловые башни и середина стены. Сотник Лобанов с 50 казаками сделал отвлекающий манёвр, а 120 казаков под командованием Симанова, Карбышева и хорунжего Попова тремя колоннами по берегу реки пошли на штурм. Увидев это, комендант коргана Сайтамат-ходжа немедленно сдался в плен. 1 июля Симанов занял и второе укрепление в ур. Торт-кулан. В боях были убиты два урядника и один казак, другой тяжело ранен. Симанов докладывал командиру Караагачского отряда подполковнику Лукину, что «киргизы остаются непреклонными и при появлении отряда первыми употребляют силу оружия, стреляют по казакам из ружей и делают шайками разъезды с намерением вредить русским».

В конце сентября 1832 г. есаул Симанов выступил из Караагачского пикета обратно в Акмолинское укрепление. Немедленно в округе появился Саржан с тремя сотнями сарбазов, на преследование которого с 53 казаками отправился сотник Чириков. Повстанцы, изматывая отряд, уходили в степь, путая следы. В ночь на 6 октября при ночлеге у речки Джаксы-куль на карателей напал Саржан с целью угнать лошадей, казаки отразили натиск, но темнота, не позволила им начать преследование. Сделав 485 вёрст непрерывных переходов от Акмолинского приказа через Кулан-отпес, р. Соналы, оз. Сулуколь, Ащи-су и Конёк, вконец истощив лошадей, отряд 14 октября вернулся обратно.

Командир Акмолинского отряда полковник Шубин докладывал в Тобольск, что Саржан, несмотря на потери и преследования, «одушевляя себя издревле киргизским народом не приводит себя в уныние». Подполковник Лукин, сделав анализ военных операций против Саржана, докладывал Омскому областному начальнику Де Сентлорану о тактике повстанцев. Отметил хорошую разведку передвижений казачьих отрядов, умение скрывать следы и запутывать преследование, с ночлега расходятся по одному в разные стороны и затем объединяются в глухой местности, все одвуконь, уходили по твёрдым и каменистым почвам, где не остаются конские следы, всегда опережал преследователей на сутки. Сам Саржан всегда имеет «бдительную осторожность» и держит в постоянной готовности у юрты пять отборных лошадей. Он приходил к выводу, что «посылать на него экспедицию бесполезно»: малый отряд будет уничтожен, а большой сразу же обнаружен, поэтому предлагал вести с ним миролюбивую политику и переговоры, «показывать всякое доброходство и ласковое внимание», чтобы захватить в плен.

Зимой 1832—1833 гг. из Акмолинского округа откочевали к Касыму волости Коянчи-Тагаевская, Карсон-Кирнеевская, Тараклинская и Джабайлинская. Для их возвращения, «рассеяния скопищ Саржана» и захвата его самого был сформирован сильный воинский отряд под командованием самого опытного казачьего есаула Карбышева в составе 11 офицеров, 38 урядников, 376 казаков 5, 6, 7, 8 и 10-го конных полков, 50 солдат № 7 Сибирского линейного батальона, двух орудий, вспомогательных сил и транспорта, всего свыше 450 чел., с запасом провианта на семь месяцев, включая еженедельно две чарки винной порции, каждому участнику похода всего 60 чарок. Сбор войск был назначен в Каркаралинском приказе. Отряд должен был закрепиться в ур. Караагач и идти только до Голодной степи.

Карбышев выступил из Каркаралинска 9 апреля в юго-западную часть степи, по направлению в горам Актау. О Саржане было известно, что он кочует на Чу в местности Кокмурун-той у ур. Уланбель-Каракыр, недалеко от него находится султан Касым, для захвата которого ташкентский кушбек выслал 600 чел. Карбышев с отрядом от Актау дошёл до южных границ Акмолинского и Каркаралинского округов до Чу, озёр Балхаш и Алакуль, прошёл в общей сложности 1173 в., не потеряв ни одного человека и ни одной лошади, вернул на прежние места кочевания 1133 юрты. С Саржаном отряд боевых действий не вел. Оставив на границе двух округов есаула Ляшина с 60 казаками, Карбышев 17 июля вернулся в Каркаралы, а 18 июля отправил сотни домой в форпосты Коряковский и Семиярский, крепость Семипалатинскую. Тактика Саржана заключалась в ведении эффективной партизанской борьбы с карателями, нападениях на тыловые пикеты и посты, захвате небольших разъездов, внезапном угоне строевых и вьючных лошадей, постоянных набегах на линию. Так, например, 13 сентября 1833 г. 50 туленгутов султана Кушика Касымова напали на 4-х казаков редута Пресногорьковского, убили одного и тяжело ранили двоих, взяв карабин, два ружья и патроны. 16 сентября на озере Якши-Янгыстав с осенней рыбалки у казаков угнали четырёх лошадей, в драке одного казака ранили в грудь. В ночь на 17 сентября у казаков Мизгильского пикета неизвестные барантовщики угнали 4-х лошадей, хотя казаки и «сделали перестрелку». В ночь на 25 сентября с Азатского пикета угнали 11 лошадей «неизвестно куда», для поисков направился отряд в 15 конно-вооруженных казаков с урядником. Военный губернатор Западной Сибири Вельяминов строго предписал Омскому областному начальнику генерал-лейтенанту Де Сентлорану расследовать этот случай «самым строгим образом и стараться всемерно открыть виновных в таком злодейском поступке…».

Для обеспечения безопасности пути между Акмолами и Баян-Аулом, Петропавловском и Каркаралами было решено протянуть между ними линию пикетов и заселить каждый 4 семьями казаков. Местные казахи стали противиться, не разрешали казакам пользоваться лесами и сенокосами. Войсковой атаман генерал-майор Гордеев принёс жалобу в Тобольск командиру Отдельного Сибирского корпуса, требуя помощи, «дабы не унизить дух и славу воинского класса людей противу того народа, который ещё ни заслугою и ни пользою ничего не показал нашему правительству…», отмечая, что казахи делают преграды «из корыстолюбия или из-за пренебрежения к порядку, устраиваемому на их родине».

Де Сентлоран распорядился отвести казакам нужное количество для вырубки строевого леса и не препятствовать им в этом.

Для воспрещения откочёвки казахов из округов и проникновения в тыл групп «барантовщиков» из военной стражи Акмолинского округа были созданы подвижные казачьи разъезды на восточном и западном крыльях, открыт постоянный пикет в ур. Кара-агач. С 1 октября 1833 по 1 апреля 1834 г. там с 35 казаками 5-го Сибирского полка находился сотник Асанов, прикрывая границы округа от отрядов Кушика, Есенгельды и Саржана Касымовых, зимовавших на Сары-су и Чу, в урочищах Джезды-Кенгир и Джеты-Коныр.

В мае 1834 года, хаким Ташкента Лашкар-кушбеги с отрядом в составе 6 тыс. чел. и имея сопровождение султана Саржана, вторгся в пределы Улытауских гор, откуда разослал воззвания султанам, биям и старшинам Кокчетавского внешнего округа подняться на совместную борьбу против России. Узнав об вторжении, против него был выслан отряд под командованием начальника корпусного штаба генерал-майора Броневского в составе 850 казаков^[2].

Весной 1835 г. ожидалось вторжение в пределы Акмолинского округа Саржана и Сартая Касымовых с войсками ташкентского кушбека, который грозился «свою белую бороду сделать кровью русских чёрною». Против 8-тыс. армии кокандцев военный губернатор Западной Сибири и командир Отдельного Сибирского корпуса генерал-лейтенант Сулима приказал командиру 23-й пехотной дивизии и Омскому областному начальнику генерал-лейтенанту Де Сентлорану расположить в укреплениях Актау и Улытау два конных полка по 500 казаков, 8 орудий и две роты пехоты; в Кара-агаче разместить 200 казаков, взвод пехоты с двумя орудиями; направить дополнительно в Акмолинский военный отряд два орудия, в Каркаралинск и Кокчетав по одному орудию, всего иметь в передовых укреплениях 12 орудий. Сибирское линейное казачье войско выделило из всех полков 22 офицера, 108 урядников и 1066 казаков, одну конно-артиллерийскую роту. Этих сил, считали в Тобольске, достаточно, чтобы выдержать «натиск необразованных ташскинских скопищ». Полевые укрепления предписывалось устраивать по всем правилам фортификации для защиты от вражеской кавалерии. Командирами отрядов были назначены: в Актау — командир 6-го Сибирского казачьего полка есаул Карбышев, в Улытау — начальник Баян-Аульского военного отряда есаул Потанин 2-й; в Караагач — войсковой старшина Симанов. Каркаралинскому заграничному военному отряду сотника Кузнецова (500 казаков, рота № 7 Сибирского линейного батальона, 4 конно-артиллерийских орудия) предписывалось к 1 апреля занять Ортау, Акмолинский приказ усиливался ротой № 2 Сибирского линейного батальона в дополнение к 200 казакам и роте конно-артиллерийской № 11 бригады Сибирского войска. В боевую готовность приводились 3-й Сибирский конный полк (есаул Алгазин), 4-й (есаул Толмачёв) и 5-й (подполковник Иванов). После смерти в июне Де Сентлорена общее руководство операцией осуществляли и.д. Омского областного начальника полковник Талызин и начальник штаба Отдельного Сибирского корпуса генерал-майор Галафьев.

В июле 700 кокандцев во главе с сыном кушбека разграбили аулы кипчаков-хлебопашцев в ур. Сары-Копа и ушли обратно в Ташкент. Саржан все это время находился в низовьях Сары-су при ур. Кызыл-Джингил-Байгала с целью угона лошадей из Кара-агача. Военных действий совместно с ташкентцами он, судя по архивным документам, не вёл, напротив, 12 ноября разграбил торговый караван, направлявшийся из Ташкента в Семипалатинск. После отступления узбеков войска возвращались на линию. В Караагаче на зиму был оставлен сотник Шахматов с 5 урядниками и 50 казаками 2-го Сибирского полка для отражения набегов Саржана. Таким образом, в 1835 г. пограничные власти сконцентрировали против Саржана и кокандцев внушительные силы, только заграничный Улытавский военный отряд состоял из эскадронов трёх сибирских полков, рот № 2, 3 и 6 Сибирских линейных батальонов и одного конно-артиллерийского взвода, всего 396 чел., в том числе казачьи эскадроны включали в себя 288 казаков, урядников и офицеров.  

В 1836 году генерал-губернатором Западной Сибири и командиром Отдельного Сибирского корпуса был назначен генерал-лейтенант князь П. Д. Горчаков, «человек злой, надменный, самолюбивый», по определению Г. Н. Потанина, занимавший бескомпромиссную позицию по отношению к восстанию казахов.

В том же году от рук ташкентского кушбека погибают Саржан и Есенгельды. Движение в дальнейшем возглавил Кенесары Касымов^[3]