Внешняя торговля Русского царства

Формирование устойчивых внешнеторговых связей Московского государства пришлось на период восстановления после монгольского нашествия XIII века. В 30—40-е годы XIII века русские земли серьёзно пострадали в результате установления монголо-татарского ига: торговые отношения практически прекратились на территориях, наиболее подвергшихся опустошению^[4]. Тем не менее с XIV века началось постепенное восстановление торговли; восточные и западные связи были в значительной мере возобновлены к концу того же столетия^[4].

Самым значимым городом международной торговли с Западом в русских землях являлся Великий Новгород. Его выгодное географическое положение на берегах Волхова близ истока из Ильменя открывало через систему судоходных рек и озёр выход к Балтийскому морю, а посредством сухопутных волоков — на Днепр и Волгу^[5]. Приблизительно с XII века в Новгороде действовало немецкое подворье; к XV веку на его территории одновременно проживало около 150—200 иноземных торговцев^[6]. Ганзейские купцы приезжали на территорию Новгородской земли дважды в год — в летний и зимний периоды; они пользовались привилегиями, в том числе освобождением от пошлин^[6]. Русско-ганзейская торговля, однако, не была равноправной: ганзейцы всячески препятствовали поездкам русских с товарами на свои рынки и пользовались большими льготами при уплате пошлин^[1].

Целью политики Ивана III в области внешней торговли было прежде всего покончить с неравноправием русского купечества в европейской коммерции. В 1494 году Ганзейский двор в Новгороде был закрыт^[2]. В 1492 году рядом с Нарвой Иван III построил Ивангород, сделав тем самым первый шаг в длительной борьбе его преемников за выход на побережье Балтийского моря и налаживание прямой торговли с Европой^[2].

Формирование таможенной системы началось при правлении Ивана IV: в 1551 году в Москве были основаны таможенные учреждения в связи с проведением земской реформы^[7]. Торговые пути концентрировались в Москве: водный путь выходил на реку Оку, а затем на Волгу; сухопутные дороги разветвлялись в разных направлениях по всему пространству государства^[7].

В 1555 году Иван IV даровал только что образованной в Англии Московской компании привилегии в торговле с Россией: право беспошлинной оптово-розничной торговли по всему государству; в 1567 году была дополнительно разрешена транзитная торговля с Персией^[2]. Причина подобной щедрости крылась в надеждах царя использовать Англию в своей внешней политике^[2].

В 1558 году началась Ливонская война, целью которой наряду с геополитическими задачами было покончить с посреднической ролью немецкого прибалтийского купечества в русско-европейской торговле. Овладение в 1558 году Нарвой явилось непосредственным продолжением политики Ивана III, построившего Ивангород; нарвским немецким купцам, превратившимся в русских подданных, царь предоставил право беспошлинной торговли в России^[8]. Затягивание Ливонской войны и осложнение внешнеполитической ситуации после Люблинской унии 1569 года, создавшей Речь Посполитую, повлекли за собой крушение надежд Ивана Грозного на политическую помощь Англии; в гневе царь отменил в 1570 году привилегии Английской Московской компании, хотя вскоре они были частично восстановлены^[9]. Неудачи Ливонской войны привели к потере в 1581 году Нарвы, и прочно закрепиться на побережье Балтийского моря Ивану Грозному не удалось^[9].

В связи с потерей Нарвы возросло значение Северного пути в Европу. Пристань в устье Северной Двины появилась сразу после случайного захода туда корабля английского капитана Р. Ченслера. В середине XVI века было положено начало регулярным торговым сношениям Московского государства с Англией: в 1553 году из Темзы отправилась экспедиция Уиллоуби-Ченслера. Из трёх кораблей два были затёрты в арктических льдах; третий — «Эдуард Благое Предприятие» — в августе 1553 года достиг Корельского устья Северной Двины и причалил вблизи монастыря Святого Николая^[10]. Ченслер добрался до Москвы, удостоился аудиенции Ивана IV и передал грамоту от имени короля Эдуарда VI^[10].

С постройкой в 1584 году Архангельска именно сюда переместился центр прямой русско-европейской торговли^[9]. Первоначальным административным и торговым центром города являлся нижний посад. Для русских гостей здесь был срублен двор, вмещавший 84 амбара, 22 лавки и сарай; стоявший севернее Немецкий двор располагал 86 царскими амбарами^[11].

В середине XVII века на берегу Двины торговали Английский, Голландский и Русский гостиные дворы, где каждый купец имел отдельный амбар для товаров и конторку для оформления торговых сделок^[11].

В 1570-е годы к устью Северной Двины ежегодно приходило от 6 до 10 английских торговых судов; в 1580-е годы — до 14 английских, голландских и датских; в 1590-е годы — до 25 английских и голландских^[12]. В 1618 году нидерландский резидент при Генеральных штатах Исаак Масса сообщал из Архангельска, что английские суда полностью уступили инициативу голландцам: в том году в Архангельск прибыло лишь 3 корабля англичан, тогда как голландских было более 30^[13]. Наряду с англичанами и нидерландцами, в архангельской торговле участвовали французы, немцы, датчане и норвежцы^[9].

В октябре 1585 года Фёдор Иванович направил французскому королю Генриху III грамоту, по которой всем французским купцам разрешалось приходить к Холмогорской пристани (Архангельску) и другим пограничным и внутренним городам с правом торговать и беспрепятственно выезжать из России^[15]. В марте 1587 года Фёдор Иванович подписал жалованную грамоту товариществу французских купцов в Париже, возглавляемому Жаком Параном, согласно которой те были обязаны уплачивать лишь половину пошлин, которые платили другие иностранные торговцы^[15]. Отдельные нидерландские компании также пользовались «правом вести оптовую торговлю и уплачивать половину пошлины»^[15].

После Смуты и польско-шведской интервенции Русское государство не могло проводить активную политику в сфере европейской торговли: «площадкой», на которой разворачивалась торговля России с Западной Европой, была сама Россия^[16].

В 1555 году в Англии образовалась Московская компания английских купцов; её члены получили исключительные права на торговлю с Москвой^[6]. Другие англичане, не состоявшие в обществе (так называемые interlopers), не имели права торговли с Россией, тем не менее действовали незаконно, составляя конкуренцию компании и переманивая её слуг и агентов^[18]. В 1569 году членам компании были предоставлены новые привилегии: им разрешалось на монетных дворах Москвы, Новгорода и Пскова переплавлять своё серебро в русские монеты^[6], а также было дано право беспошлинной торговли^[19].

Английские купцы ежегодно загружали корабли и торговали на протяжении всего летнего периода, осенью возвращаясь в Англию с русскими товарами. Из Англии ввозились вино, сахар, металлы, оружие, посуда, чернослив и миндаль; из России вывозились канат, кожа, мачты, дешёвые меха, конопля, масло и мясо^[20].

По указу царя Алексея Михайловича от 1 июня 1649 года английские коммерсанты были высланы из страны — поводом послужила казнь короля Карла I^[17]. Так во второй половине XVII века в русско-европейской торговле на второе место, после нидерландцев, выдвинулось немецкое купечество^[21].

На втором этапе русско-европейской торговли XVII века (1613—1649) первое место прочно занимали нидерландцы, за ними шли англичане и далее немцы (из Гамбурга и Любека)^[16]. Уже в начале XVII века нидерландцы опережали англичан в русско-европейской торговле, выступая в основном в качестве посредников в торговле Россией для французов и итальянцев^[16]. Нидерландские торговые привилегии также существовали: компания де Фогелара-Кленка ещё со времён царя Фёдора Ивановича уплачивала лишь половину таможенных пошлин^[16].

С городом Любек в 1636 и 1652 годах были выданы жалованные грамоты, согласно которым «любским немцам» разрешалось приезжать в Московское государство «со всякими товары», а также торговать «повольною торговлею» в Москве^[22]. Грамотой 1652 года подтверждались условия грамоты 1636 года, однако отменялась беспошлинная торговля и запрещался перевод ефимков и серебра в русские деньги^[22].

Внешняя торговля России со странами Северной Европы носила в XVII веке равноправный характер: русское купечество могло посещать с отечественными товарами рынки Прибалтики, Швеции и Норвегии^[21]. Русско-шведская торговля шла преимущественно через Новгород и Псков; купцы — шведские подданные посещали эти города, тогда как русские купцы появлялись с товарами в прибалтийских городах и Стокгольме^[21]. Подданные датской короны (датчане и норвежцы) в основном посещали города и поселения Кольского полуострова (Усть-Колу), но заходили на кораблях и в Архангельск, а русские купцы ездили с товарами в норвежские портовые города^[21].

Купцы — подданные шведского короля — имели право свободного приезда в русские города и пользовались различными торговыми льготами на основании межправительственных договоров^[23]. Тем не менее московское правительство и воеводы пограничных городов нередко чинили им препятствия, фактически нарушая договорные обязательства^[23].

Для западного направления русской внешней торговли были характерны операции русского купечества с подданными Речи Посполитой; с возвратом Смоленска в состав России эта торговля возросла^[21]. Русские торговцы реализовывали на рынках Литвы разнообразные товары: пользовались популярностью меха — шубы куницы, норки, горностаи, соболи, лисицы, а также мёд, воск, овчина, изделия из кожи и вооружение^[5].

Восстановление южного направления торговли началось уже в XIV веке: к концу этого столетия частично возобновилась торговля с южными странами, знакомыми русским торговцам ещё со времён Древнерусского государства. Особое значение имели два города Генуэзских колоний на побережье Чёрного моря — Сурож и Кафа; в Суроже постоянно находилось до 120 русских купцов одновременно^[24]. От названия этого города происходило наименование особой группы купцов — «гости-сурожане»; они вывозили из русских земель меха, воск, мёд, льняные изделия, получая взамен шёлковые ткани («суровский товар») и другие восточные товары^[25].

К концу XV века главным городом торговли на берегу Чёрного моря стала Кафа. В 1475 году власть в Кафе завоевали войска султана Мехмеда II, после чего торговый путь на юг, прежде ориентировавшийся на Европу, стал нацеленным на Турцию^[26]. Правительство Московского княжества стремилось сохранить прежние договорённости с Османской империей; обе стороны были заинтересованы в установлении торговых и политических отношений, и к XVI веку в Москве обосновались первые турецкие торговцы^[26]. Основными торговыми контрагентами России на Юге и Востоке были в рассматриваемый период Турция, Азербайджан, Иран, Средняя Азия, Ногайская Орда^[27].

К XVI веку турецкие купцы сменили итальянцев на роли лидеров международной торговли в южных землях; для русских земель это было выгодно — за провоз товаров через территорию России иностранные купцы платили пошлины^[28]. После захвата Кафы Османской империей путь на юг «стал путём не столько русско-европейской, сколько русско-турецкой торговли»^[27].

Присоединение к России в середине XVI века Казанского и Астраханского ханств означало, что важнейшим в восточной торговле становится Волжский торговый путь: отныне река Волга на всём протяжении протекала по территории Русского государства^[9]. После завоевания Казани (1552) и Астрахани (1556) установились прямые и систематические торговые связи России с ханствами Средней Азии, Азербайджаном и Персией^[29].

Астрахань сделалась главным пунктом восточной торговли России. В городе постоянно гостили купцы бухарские, юргенские (хивинские), кызылбашские (иранские), гилянские, шемахинские, ногайские, армянские, турецкие и другие; русская казна содержала для них два гостиных двора — Гилянский и Бухарский^[29]. Агенты Английской компании сообщали, что каждое лето к низовьям Волги ходило до 500 больших и малых судов за солью и рыбой^[29].

Из Казани и Астрахани шли торговые пути в Среднюю Азию и далее до Индии и Китая; по Каспийскому морю осуществлялись торговые связи с Персией и Закавказьем^[9]. Присоединение Сибири, начало которому было положено в конце XVI века, в перспективе позволяло значительно расширить восточное направление внешней торговли страны^[9].

Русские купцы привозили в Астрахань и отпускали в восточные страны сырые и обработанные кожи (красную юфть), меха, воск, мёд, деревянные ларцы и посуду, сёдла и конскую сбрую, водку, зеркала, гребни, моржовую кость, музыкальные инструменты, гвозди, ножи, топоры, сабли, рогатины, железные наконечники и древки стрел, кольчуги, серебряные изделия^[29].

Прямой торг с Персией был установлен ещё во время правления Ивана IV; этому способствовали как экономические, так и политические интересы: Россия и Персия имели общего врага — Османскую империю^[30]. В Россию ввозились шёлк-сырец, бархат, ковры, драгоценные камни (прежде всего бирюза), пряности, лак и краски; Персии торговать шёлком через Россию было выгоднее всего ввиду близости Каспийского побережья и дешевизны перевозки^[30].

После Смуты правительству Михаила Фёдоровича удалось к 1614 году восстановить и нормализовать торговые отношения с Персией^[22]. В 1628 году товары, привозимые в Астрахань персидскими купцами, были освобождены от пошлин^[22]. Персы, армяне, бухарцы, крымские и ногайские татары, индийцы возобновили поставку в южный русский порт шёлковых, хлопчатобумажных, золотых и серебряных парчовых тканей, ковров, шёлка-сырца разных цветов, рубинов, бирюзы, жемчуга, ревеня и других товаров^[22].

Стремление русского правительства монополизировать торговлю шёлком-сырцом из Персии послужило главной причиной выдачи 31 мая 1667 года жалованной грамоты Армянской торговой компании, находившейся в Персии: с этого времени компания могла привозить в Россию шёлк-сырец, торговать им в Астрахани, Москве, пограничных городах и Архангельске, уплачивая пошлины, а также вывозить его нераспроданную часть в европейские страны^[31].

В 1558 году Иван IV отправил своего посла в земли Хорезма и Бухары; в 1559 году последовал ответный визит послов из Бухары и Балха с целью решения спорных вопросов в торговых делах. Иван IV дал разрешение торговать бухарским купцам на территории Астрахани и во внутренних районах страны; русские торговцы также имели право совершать торг в Хиве и Бухаре^[30]. Из Бухары ввозились хлопчатобумажные ткани (реже шёлковые), ковры, одежда, шёлк-сырец; из русских земель отправляли кожу русской выделки, металлические изделия, гвозди, топоры, меха и иностранное сукно^[30].

В XVII веке центрами торговли со Средней Азией стали сибирские города: Тобольск, Тюмень, Тара, Томск и Кузнецк^[3]. Во второй половине XVII века важную роль в сибирско-среднеазиатской торговле играла Ямышевская ярмарка^[3]. В этих городах постоянно проживало многочисленное бухарское купечество^[3].

Присоединение Сибири, начавшееся в конце XVI века, создало предпосылки для выхода к Тихому океану и установления прямых торговых связей с Китаем^[32]. В 1689 году, после заключения Нерчинского договора с Китаем, установилась прямая русско-китайская торговля через Нерчинск^[3]. Сибирские города — Тобольск, Тюмень, Тара, Томск и Кузнецк — значились начальными и конечными пунктами торговых путей, связывавших Сибирь со Средней Азией^[3].

Русские купцы путешествовали далеко вглубь азиатских земель: во второй половине XVI века они стали бывать в Дербенте и Шамахе, достигали Тебриза, Казвина, Кашана и даже Ормуза^[33][29]. Маршрут из Астрахани до Ормуза составлял 2635 км; по времени это занимало около двух с половиной месяцев^[34].

В связи с развитием в Европе мануфактурного производства уже в начале XVI века изменилась структура русского экспорта на континент: пушнина и воск постепенно уступили место сырью и полуфабрикатам для текстильных, парусинных, канатных, мыловаренных и стекольных мануфактур — пеньке, льну, салу и поташу^[2]. В возрастающих объёмах вывозился и такой готовый товар, как юфть (выделанные коровьи кожи), использовавшаяся в обувном производстве^[2].

В XVII веке из России в Архангельске вывозились: пенька, смола, канаты, воск, рыба, икра, ворвань, китовый ус, хлеб, кожи, мачты и дешёвые меха^[13]. Импортировались на этом направлении колониальные товары (шёлк-сырец, краски, москательные товары, камлоты), парча, штофные изделия, а также сукна и холсты собственного производства нидерландцев^[13].

В числе важных отпускных товаров также фигурировали сафьян — выделанная козловая кожа различных сортов, и русское сукно^[35]. Отпуск только юфти из Архангельска в Западную Европу составлял: в 1702 году — 147,1 тыс. пудов за 588 400 рублей; в 1703 году — 186,2 тыс. пудов за 744 800 рублей; в 1710 году — 150,6 тыс. пудов за 602 400 рублей^[36].

Из Западной Европы ввозились ткани, химикаты и краски, цветные металлы, сахар-сырец, вина, предметы роскоши и колониальные товары^[37]. Нидерландские купцы привозили к Мурманскому берегу металлы и металлические изделия (олово, ртуть, медную и железную проволоку), химические вещества и лекарственные препараты (квасцы, купорос, нашатырь, мышьяк, сулему, камфару), сахар и изюм, специи и пряности (перец, корицу, гвоздику, шафран, анис, имбирь); из России вывозились пенька (трёпаная конопля), пряжа канатная, канаты, смола, дёготь, вар смоляной, сера, зола, воск, слюда, клей-карлук, железо сошное, гвозди, мыло, нефть (транзитный товар), пушнина, бобровая струя, кожи (лосевые, телячьи и яловичные), хлеб (пшеница, гречка), лён чесаный, мясо, сало говяжье, масло, мёд^[27].

Наряду с русским купечеством, в XVII веке активным контрагентом в отечественной внешней торговле выступала казна. Она торговала с иностранцами как «заповедными товарами», не поступавшими в свободную продажу (в основном икра, ревень, шёлк-сырец), так и наиболее ходовыми товарами (смола, поташ, пенька)^[3]. Казна также закупала необходимые ей импортные товары — широкий спектр от драгоценностей до разнообразного вооружения^[3].

При Петре I список «заповедных товаров» был расширен: помимо обычных для XVII века (икра, ревень), сюда вошли смола, поташ, щетина, мачтовые деревья и некоторые другие^[40].

Основным продавцом зерна за границу в XVII веке выступала казна, обычно чинившая различные препятствия его свободному вывозу за рубеж^[41]. Главным местом сбыта зерна за рубеж был Архангельск, куда ежегодно свозилось до 10 тыс. ластов ржи, пшеницы и ячменя; царь охотнее давал разрешение на вывоз хлеба, если обмен производился на пушки, мушкеты, снаряды и другие товары военного назначения^[41].

В 20—30-е годы XVII века, вследствие частых войн, разрухи, неурожаев, высоких ввозных и вывозных пошлин, установленных Швецией в контролируемых ею портах Балтийского моря, когда страны Западной Европы стали испытывать хлебный голод, было положено начало широкому экспорту зерна из России^[41]. В последующий период поставки хлеба в Англию, Нидерланды, Данию и Швецию приобрели регулярный значительный характер^[41].

По завершении Смуты царь Михаил Фёдорович твёрдо заявил о намерении прекратить самоуправство архангельских воевод и приказных людей, чинивших торговым иноземцам «обиды и бесчестье и убытки великие». 10 августа 1616 года он направил в Архангельск указ, повелевавший английским, нидерландским, гамбургским и всем остальным иностранным гостям и торговым людям присылать в Москву, в Посольский приказ, челобитные в случае притеснений со стороны воевод и приказных людей^[42].

Русское правительство в период 1613—1649 годов не поддалось на настойчивые просьбы западноевропейцев предоставить им право транзитной торговли с Персией; призыв русского купечества не разрешать такую разорительную для него меру был услышан^[16].

Новоторговый устав 1667 года воплотил в себе принципы меркантилизма и положил начало последовательному протекционизму во внешней торговле; его главным разработчиком стал А. Л. Ордин-Нащокин^[43]. Документ предусматривал последовательную регламентацию условий торговли и резкое повышение таможенных пошлин для иностранцев при их торговых операциях внутри страны^[21]. Уже в 1662 году правительство ввело монополию на торговлю пятью «указными товарами», составлявшими приблизительно половину стоимости экспорта; эти товары приобретались казной за медные деньги, а затем продавались на серебро; за три года чистая прибыль от этой продажи составила 64 тыс. рублей^[44].

Вводная часть Устава содержала обещание правительства всемерно содействовать торговле: широко обнародовать его статьи и обеспечить их неукоснительное соблюдение; завести «свободные торги»; обеспечить кредитование торговли из средств Большой московской таможни и земских изб; привлечь к исполнению таможенной службы на выборных началах представителей от гостей и «лучших торговых людей»^[44].

А. Л. Ордин-Нащокин, вступив после подписания Андрусовского перемирия 1667 года в роль главы правительства, получил возможность предпринять общую реформу таможенной политики и организации торговли^[43]. Законодательно-правовыми источниками Устава стали: уставные таможенные грамоты XV—XVII веков; грамоты, наказы, различные распоряжения царя и московской приказной администрации в Архангельск и другие города; материалы дипломатических переговоров по поводу условий торговли; Торговый устав 1653 года; Уставная грамота 1654 года^[43]. Принятие Нового торгового устава стало возможным в период становления абсолютной монархии в России и ознаменовало новый этап на пути к имперской внешнеторговой политике^[21]. Дореволюционная историография оценила этот документ как «первый таможенный тариф и первый таможенный устав России»; Д. А. Толстой указывал, что «на Новоторговом уставе основывались все последующие грамоты, даваемые иностранным купцам на производство торговли в России»^[43].

Ежегодная летняя торговля в Архангельске приобрела значение крупнейшей внешнеторговой ярмарки страны. По оценке А. В. Демкина, общий тоннаж торгового флота, направлявшегося ежегодно в европейские порты с русскими товарами, колебался в пределах 4—24 тыс. тонн^[45]. Согласно сохранившейся «Росписи товаров, вывозимых из одного года из Архангельска» (датируется концом 1620-х — началом 1630-х годов), экспортный потенциал северного порта составлял 430 500 рублей^[45]. По наблюдению Э. Д. Рухмановой, основная масса русских отпускных товаров имела ремесленное происхождение: больше всего вывозилось мехов — на 200 000 рублей (46,5 % суммы вывоза); «значительной частью вывоза была красная и белая юфть, или юхта, особый сорт мягкой кожи»^[45].

По «Перечню товаров, вывезенных из Архангельска вместе с их ценами и стоимостью в 1655 году», отправленному тогда же из России Кромвелю английским послом Вильямом Придо, главным отпускным товаром значилась красная юфть стоимостью 225 000 рублей (33,9 % суммы вывоза); поташ — 162 000 рублей (24,4 %); меха — 110 000 рублей (16,6 %); сало — 54 000 рублей (8,1 %)^[36]. По донесению английского посла В. Придо, в 1655 году в Россию через Архангельск было ввезено товаров на 2 млн талеров, а через Нарву и Ригу — более чем на 200 000 талеров^[36].

В начале XVIII века масштаб ярмарки существенно вырос. Согласно таможенным выпискам, на Архангельской ярмарке в 1710 году западноевропейцами было продано товаров на сумму 1 233 141 рубль^[36]. Весь ассортимент импортных товаров в том же году насчитывал свыше 500 наименований, в том числе 73 вида тканей, 58 видов галантерейных изделий, 47 наименований посуды и утвари, 20 — одежды и обуви, 38 — красок и химикалий^[46]. Больше всего (82,2 %) в 1710 году через Архангельск было ввезено шерстяных тканей, металлов, химических, винно-водочных и шёлковых изделий^[46].

Ремесленная продукция (выделанные кожи, меха, полотно, ватман, слюда, мыло, перчатки и рукавицы) составляла в русском экспорте приблизительно 40 %, а «лесными товарами» (поташ, смола, дёготь, воск) приходилось около 52 %^[36].

В условиях Смуты шведы оккупировали Карелию и земли по течению Невы, а также территории, которые они удерживали с 1611 по 1617 год^[47]. На захваченной территории были установлены торговые предпочтения для шведских купцов: согласно памяти новгородским таможенным головам от 2 октября 1612 года, в Новгороде продажные товары, доставленные «немцами свейских городов», подлежали пошлине алтын с рубля (3 %), тогда как торговые операции купцов из других стран облагались в двойном размере^[47].

В шведском городе Ниен весной 1615 года появился новгородский таможенный пост; в мае-октябре того же года сюда пришло 14 торговых судов — из Нидерландов, Стокгольма, Норчепинга, Выборга, Ревеля, Нарвы, Ивангорода и других городов; главными ввозными товарами были продукты питания: мясо, рыба, масло, хлеб, мука, зерно, соль, мёд, сыр^[47].

Первое место в русском импорте из Швеции через Ревель, Нарву и Ниеншанц занимала медь различных сортов — главным образом в слитках и в виде металлического лома («мед ветошь» или «обрески»)^[48]. Вторым по значению ввозным товаром являлось «прутовое» и «досчатое» железо (слитки в виде досок); в меньшем количестве в Россию поступали сталь в бочках, кровельное железо и металлоизделия^[48]. Железо, медь и металлические изделия составляли в 1685 году около 92 % суммарной стоимости товаров, вывозимых из Стокгольма русскими купцами; в 1697 году — более 98 %; в 1698 году — более 95 %^[48].

В 1643 году шведские власти ввели в Ниене льготное пошлинное обложение товаров, привозимых из России: с них полагалось взимать лицент — торговую пошлину в размере 2 % и портори — вывозную (транзитную) пошлину в размере 1 %^[49]. В 1648 году в Швеции был принят новый таможенный устав, согласно которому отменялись таможенные пошлины с продажи любых русских товаров, привозимых в Ниеншанц, Нарву и Ревель; русские торговые люди получили право вести оптовую торговлю с приезжими гостями из третьих стран без посредничества местного купечества^[49].

Конкурировать с иностранными оптовиками на равных могла лишь крайне немногочисленная группа крупных русских купцов-оптовиков, принадлежавших к полуслужилому сословию гостей^[50]. Это была высшая категория привилегированного русского купечества, которую по мере необходимости пополняли наиболее состоятельные и услужливые выходцы из гостиной и суконной сотен, а также посадские люди, разбогатевшие на торгах^[50]. В 1600—1630 годах через корпорацию гостей прошли 73 человека; в 1631—1650 годах — 55; в 1651—1675 годах — 84; в 1676—1699 годах — 85^[50]. В первой половине XVII века численность гостей колебалась от 15 до 35 человек в году; в 1651—1675 годах — от 21 до 54; в 1676—1699 годах — от 45 до 61^[50]. По свидетельству Г. К. Котошихина, годовой торговый оборот каждого из гостей составлял от 20 000 до 100 000 рублей^[50].

После 1613 года пожалованным «гостиным именем» выдавались персональные царские грамоты, в которых перечислялись их заслуги (верная служба в головах или целовальниках у соболиной казны, в таможнях, на кружечных дворах и т. д.), послужившие основанием для пожалования^[51]. Для отправления финансовой и другой службы всякий торговый человек, возведённый в звание гостя, обязан был переселиться в Москву; там же предписывалось жить представителям гостиной и суконной сотен^[52].

Многочисленные льготы и привилегии, предоставленные торговым иностранцам, ставили русских торговых людей, отягощённых очень высоким промысловым налогом (20 % с дохода), «в положительную невозможность соперничать с иностранцами, которые были зажиточнее сами по себе и опирались на обильные капиталы их отечества»^[53]. Протесты русского купечества против засилья иностранцев во внутренней и внешней торговле России возрастали на протяжении первой половины XVII века и были изложены в челобитьях и заявлениях 1627, 1635, 1637, 1639, 1642, 1646, 1648—1649 годов^[54]. Купечество Москвы, Ярославля, Нижнего Новгорода, Костромы и Вологды умоляло государя запретить иноземцам торговать во внутренних городах, пользоваться собственным транспортом, обрабатывать на месте сырьё, нанимать русских приказчиков^[54].

Иностранцы могли вести оптовую торговлю в России лишь с московскими купцами или купцами города своего пребывания^[52]. На практике, однако, иностранцы систематически обходили установленные для них ограничения: нанимая русских агентов и «избегая таможенной бдительности», они продавали беспошлинно свои товары в Холмогорах, представляя вид, как будто товары были уже куплены русскими в Архангельске^[55].

Даже во второй половине XVII века торговые обороты русских экспортёров юфти, сала, пеньки и льна значительно уступали размаху торговых операций иностранных скупщиков. За период с 1 ноября 1666 по 14 мая 1667 года через Московскую Большую таможню было отправлено в Ярославль и Вологду к Архангельску: русскими торговыми людьми — 411 возов (около 8220 пудов) пеньки, 64 бочки поташа, 65 бочек смольчуга и 22 479 яловичных кож; иностранцами — 29 533 пуда пеньки, 1087 бочек поташа и 672 бочки смольчуга, причём «количество кож было незначительным, и кожи отправлялись в необработанном виде»^[53]. Соотношение объёмов по пеньке составляло 1:3, по смольчугу — 1:10, по поташу — 1:17^[53].

Накануне принятия Новоторгового устава 1667 года Посольский приказ ведал всеми московскими и приезжими торговыми иностранцами, а также судил и чинил расправу над ними^[50].

Таможенный доход государства существенно зависел от состояния внешней торговли. Сумма летних таможенных сборов («в корабельный приход») и зимних («у корабельной пристани») в Архангельске продолжала возрастать: в начале 1630-х годов она превышала 20 000 рублей в год, а затем (с учётом поступлений от Холмогорской таможни) был преодолён и 30-тысячный рубеж^[56].

По причине обострившихся финансовых затруднений правительство прибегало к экстраординарным сборам: 20 марта 1654 года впервые был установлен сбор «десятой деньги» с торговых и посадских людей^[56]. В 1662 году правительство дважды прибегло к сбору «пятой деньги» с объявленного под присягой имущества и дохода всех торговых и посадских людей^[56]. За 1662—1676 годы реквизированные товары, стоимость которых была определена в 621 475 рублей на серебро, были реализованы за 686 243 рубля; по официальной оценке, казна получила от операции 64 769 рублей чистой прибыли^[56].

Приток иностранной монеты в Россию был значителен: в 1604 году чужеземцы привезли 121 104 талера, общая масса которых могла составить 3,4-3,5 тонны^[57]. Ещё в XVI веке был определён «указной вес» ефимков, по которому их следовало принимать в казну^[57]. В 1621 году правительством было издано распоряжение о введении государственной монополии на покупку ефимков: «А у которых приезжих немцев будут в привозе ефимки и те все ефимки покупати и в таможенные пошлины имати на государя, а мимо государевы казны ефимков никому покупати не велети»^[57].

Важнейшей структурной чертой внешней торговли Русского государства являлся преимущественно сырьевой характер экспорта: в отличие от колониальных держав Западной Европы, экспортировавших в основном готовые товары, Россия вывозила по большей части сырьё и полуфабрикаты^[32]. Во второй половине XVII века оборот русско-европейской торговли превысил 1 млн рублей, что было сопоставимо с ежегодными приходными статьями государственного бюджета^[3].

Для западного направления на протяжении всего рассматриваемого периода оставалась нерешённой проблема равноправного доступа русских купцов на западноевропейские рынки: хотя льготы иностранцев в торговле в России были ликвидированы к середине XVII века, российским купцам так и не удалось «открыть» для себя рынки Западной Европы^[32]. Это объяснялось как слабостью русского торгового капитала сравнительно с западноевропейским, так и отсутствием серьёзного отечественного торгового флота^[32].

Другой принципиальной чертой являлось неуклонное стремление к прямой внешней торговле без посредников. Достижение этой задачи шло параллельно геополитическим успехам государства: включение в середине XVI века всего течения Волги в состав страны открыло прямой путь к народам Закавказья, Персии и Средней Азии; присоединение Сибири позволило в 1689 году установить прямую торговлю с Китаем через Нерчинск; вытеснение шведского посредничества в результате Северной войны переоткрыло Балтийское направление^[32]. Баланс русско-европейской торговли на протяжении XVII — начала XVIII века сохранял активное сальдо (экспорт превышал импорт), тогда как торговля с Востоком давала пассивное сальдо^[58].