Брускина, Мария Борисовна

Маша Брускина родилась в Минске. Была пионервожатой, членом комитета комсомола школы. В газете «Пионер Белоруссии» от 18 декабря 1938 года была помещена фотография Маши с подписью: «Маша Брускина — ученица 8 класса 28-й школы города Минска. У неё по всем предметам только хорошие и отличные отметки»^[1][2].

В июне 1941 года Мария Брускина окончила среднюю школу № 28. 28 июня в город вошли подразделения вермахта, начался период оккупации Минска.

Носила еду и воду узникам в концлагерь «Дрозды». Устроилась работать медицинской сестрой в госпиталь-лагерь для советских военнопленных, расположенный на территории Белорусского политехнического института, и начала сотрудничать с подпольной группой по спасению командиров и политработников Красной Армии (находившихся в госпитале), возглавляемой рабочим Минского вагоноремонтного завода им. Мясникова К. И. Трусом (Трусовым) и культработником 3-й горбольницы О. Ф. Щербацевич^[3].

Через знакомых добывала и приносила в госпиталь для пленных медикаменты, перевязочный материал, штатскую одежду, различные документы. Ей удалось достать и передать в госпиталь фотоаппарат (за несдачу и хранение которого полагался расстрел). С помощью фотоаппарата изготавливались документы, которыми снабжались военнопленные. Кроме того, Мария распространяла сводки Информбюро о положении на фронтах.

Из показаний жены К. И. Труса^[3]:

Часть военнопленных, которых удалось вывести из госпиталя, было решено несколькими группами переправить через линию фронта. В одной из таких групп (вместе с О. Ф. Щербацевич и её сыном Володей Щербацевичем) шёл бывший военнопленный Борис Рудзянко. Самовольно отделившись от группы, он вернулся в Минск, где был задержан немцами и на допросе выдал подполье.

Б. Рудзянко был завербован сотрудником «АНСТ-Минск» (орган абвера) белоэмигрантом фон Якоби. Рудзянко дал письменную расписку о сотрудничестве^[4]. После очной ставки с Ольгой и Владимиром Щербацевичами он подтвердил их показания и начал отвечать на вопросы^[5]. Начальник «Абвернебенштелле—Минск» Крибитц поручил Рудзянко выявить подпольную организацию в лазарете военнопленных^[6]. После окончания войны 16 мая 1951 года Борис Михайлович Рудзянко (1913 года рождения, уроженец посёлка Товен Оршанского района Витебской области, белорус) был осуждён за измену Родине по статье 63-2 УК БССР и приговорён к высшей мере наказания — расстрелу^[7].

14 октября 1941 года Мария Брускина была арестована. 26 октября 1941 года в Минске была совершена казнь двенадцати подпольщиков, повешенных в разных местах города группами по трое человек за «изготовление фальшивых паспортов и причастность к партизанскому центру, располагавшемуся в лазарете для русских военнопленных»^[8]. Мария Брускина вместе с Кириллом Трусом (Трусовым) и Володей (Владленом) Щербацевичем была повешена на арке ворот дрожжепаточного завода на улице Ворошилова (с 1961 года — улица Октябрьская). Казнь была совершена карателями 2-го литовского батальона вспомогательной полицейской службы под командованием майора Антанаса Импулявичуса и снималась на плёнку фотографом из Каунаса^[9].

В годы оккупации в Минске существовала фотомастерская фольксдойче Бориса Вернера, в которой немцы проявляли и печатали свои снимки. В ней с июня 1941 года по 1944 год работал Алексей Сергеевич Козловский. Приблизительно в ноябре 1941 года в его руки попала для обработки плёнка, на которую была снята казнь, совершённая 26 октября. Он сделал отпечатки для хозяина и, кроме того, дубликаты снимков, которые спрятал в подвале в жестяной банке из-под авиационной рулонной плёнки. За годы оккупации Минска ему удалось собрать 287 фотографий. Все снимки были переданы А. С. Козловским органам советской власти после освобождения Минска.

Фотографии девушки и двух её товарищей вошли во многие книги о Великой Отечественной войне, фигурировали на Нюрнбергском процессе в качестве документов обвинения нацистских преступников, экспонируются в Минском музее истории Великой Отечественной войны.

Имя Кирилла Ивановича Трусова удалось установить быстро, его опознала жена, когда фото появилось в газете. Володю Щербацевича опознали в середине 1960-х годов благодаря усилиям следопытов 30-й Минской средней школы. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 мая 1965 года К. И. Трус и В. И. Щербацевич были посмертно награждены орденом Отечественной войны 1-й степени^[10]. Девушка, изображённая на фотографиях, долго оставалась (и числилась в документах) Неизвестной.

Первыми публикациями о Маше Брускиной стала серия статей Владимира Фрейдина в газете «Вечерний Минск» 19, 23 и 24 апреля 1968 года под названием «Они не стали на колени» и статья Льва Аркадьева «Бессмертие» в газете «Труд» 24 апреля 1968 года. В результате журналистского расследования по установлению имени М. Б. Брускиной, проведённого Л. Аркадьевым и А. Дихтярь, её имя было официально подтверждено заместителем начальника научно-технического отдела УООП (Управление охраны общественного порядка) Мосгорисполкома экспертом-криминалистом подполковником Ш. Г. Куна́финым. Однако реакция официальных инстанций на идентификацию девушки была отрицательной. Как пишет историк Яков Басин, после разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем из-за Шестидневной войны в стране началось усиление антисемитских настроений, и идентификация героини подполья как еврейки оказалась противоречащей идеологической позиции власти.

Публичное обсуждение вопроса возобновилось в 1985 году после выхода документальной повести Льва Аркадьева и Ады Дихтярь «Неизвестная»^[11].

Официальное признание в Белоруссии состоялось в феврале 2008 года, когда мемориальная доска на месте казни была заменена, и на ней появилось имя Марии Брускиной^[12].

В 1997 году в Германии на передвижной фотовыставке «Война на уничтожение. Преступления вермахта 1941—1944», организованной Гамбургским институтом социальных исследований и проходившей в Мюнхене, одна из посетительниц, немецкая журналистка Аннегрит Айххорн, на той фотографии, где немецкий офицер накидывает петлю на шею М. Брускиной, узнала в офицере своего отца Карла Шайдеманна. Она не смогла жить с этим знанием и покончила жизнь самоубийством^[13][14]. Однако, по имеющимся данным, казнь совершил литовский коллаборационист Антанас Импулявичюс^[15].

1 июля 2009 у проходной Минского дрожжевого завода на месте казни Брускиной и её товарищей был открыт новый памятный знак с надписью «Здесь 26 октября 1941 года фашисты казнили советских патриотов К. И. Труса, В. И. Щербацевича и М. Б. Брускину»^[16].

Кенотаф М. Б. Брускиной установлен в Москве на Донском кладбище. Её имя и фотография, сделанная в день казни, были добавлены на плиту, закрывающую нишу, в которой помещается урна с прахом её отца Б. Д. Брускина^[17].

7 мая 2006 года в Израиле в Кфар ха-Ярок был установлен памятник Марии Брускиной. 29 октября 2007 в иерусалимском квартале Писгат Зеев состоялась официальная церемония присвоения одной из улиц имени Маши Брускиной.

В музейном комплексе Яд Вашем в Иерусалиме представлены стенды, посвящённые Марии Брускиной^[18].

Режиссёр-документалист Анатолий Алай снял на киностудии «Беларусьфильм» первый фильм «Бумеранг» из задуманной дилогии про казнь 26 октября 1941 года минских борцов с нацизмом. Название фильма напоминает об истории самоубийства Аннегрит Айхьхорн. Вторая часть дилогии под названием «Без срока давности. Бумеранг-2» вышла в 2013 году^[19][20].

Двоюродная племянница Героя Социалистического Труда, народного художника СССР скульптора Заира Азгура^[21].