Приказ Большого дворца

По времени возникновения приказ Большого дворца принадлежит к числу древнейших московских приказных учреждений. Первоначально приказы складывались в системе дворцового управления — в рамках Казённого и Конюшенного приказов и самого Большого дворца, которые, помимо управления хозяйством великого князя, выполняли ряд функций государственного управления: раздачу земель феодалам, суд по земельным спорам, сбор налогов^[4]. Приказ вырос из «Дворца» — ведомства, подчинённого великокняжескому дворецкому и управлявшего великокняжеским доменом, постепенно выделявшимся в XV — начале XVI века из общегосударственных владений^[1]. Как особое учреждение приказ оформился в начале XVI века: в 1501 году упоминается как «Дворцовая изба», с 1527 года — как «Большой дворец»^[1][5][6].

До второй половины XVI века Большой дворец существовал наряду с «путями»^[a] — дворцовыми вотчинами, выделенными в качестве кормлений главам дворцовой администрации, — и «областными дворцами»: ведомствами, ведавшими великокняжеским доменом на присоединённых территориях^[1]. После реформ 1550-х годов дворцовые приказные избы, подчинённые приказу Большого дворца, ведали всеми дворцовыми вотчинами и их населением в данном уезде или отдельными промыслами^[1][5][6]. Судебная компетенция Большого дворца была при этом ограничена после учреждения Разбойного приказа^[5][6].

Немецкий учёный и путешественник А. Олеарий, дважды посещавший Россию (в 1633—1634 и 1635—1639 годах), назвал Большой дворец «приказом, где ведаются все дела, касающиеся двора и его содержания»^[8][4]. Современник царя Алексея Михайловича подьячий Посольского приказа Г. К. Котошихин подробно описал состав руководства приказа: «сидит боярин и дворецкой, да околничей, да думной человек, да два или три диака, и тот боярин честию бывает другой человек, под конюшим первой, а когда дворецкого не бывает, и тогда ведает околничей»^[9]. Руководство приказом было коллегиальным: во главе стояли назначаемые царём «судьи» из числа членов Боярской думы «с товарищи»^[10].

Приказ Большого дворца контролировал поставки сельскохозяйственной продукции на нужды двора, строительство и ремонт дворцов и усадеб, а также доходы с архиерейских и монастырских вотчин — до 1649 года и в 1677—1701 годах^[5][6][11]. Ежегодный доход приказа достигал, по свидетельству Г. К. Котошихина, около 120 000 рублей^[12]. С 1663 по 1676 год часть дворцовых сёл и волостей временно перешла в ведение Приказа тайных дел, однако после смерти царя Алексея Михайловича управление ими вернулось к прежнему порядку^[13][11].

Среди видных руководителей приказа — доверенные лица государей: князь А. М. Львов, окольничий Ф. М. Ртищев, бояре Б. М. Хитрово и Т. Н. Стрешнев^[5][6]. Глава приказа нередко одновременно возглавлял другие дворцовые и общегосударственные учреждения: Оружейную палату (в 1655—1679/1680 годах), Аптекарский приказ (в 1677—1687 годах), приказ Лифляндских дел (в 1658—1662 годах), Разрядный и Каменных дел приказы (в 1690-е годы)^[1].

Дворцовые ведомства, основной функцией которых являлось материальное обеспечение нужд государя и его двора, в эпоху Смуты продолжали функционировать^[14]. Структура подчинённых Большому дворцу четырёх дворов — Хлебного, Житенного, Сытенного и Кормового — к рубежу XVI—XVII веков была уже вполне оформлена и не претерпела принципиальных изменений в ходе Смуты, просуществовав в таком виде вплоть до времени Г. К. Котошихина^[15].

Приказ Большого дворца просуществовал со времён великого князя Ивана III до преобразований Петра I^[4]. 25 декабря 1697 года Пётр I указал ведать приказом боярину Тихону Никитичу Стрешневу и думному дьяку Гавриле Фёдоровичу Деревнину^[16]. В 1721 году приказ Большого дворца был слит с Конюшенным приказом и другими дворцовыми учреждениями в единое ведомство, подчинённое Камер-коллегии; в середине 1720-х годов оно вошло в состав Главной дворцовой канцелярии. Автономное делопроизводство приказа Большого дворца сохранялось до 1728 года^[7][16].

Приказ Большого дворца являлся центральным ведомством, управлявшим всей системой дворцовых вотчин — землями и населёнными пунктами, принадлежавшими непосредственно государю. Служители приказа направлялись писцами в дворцовые сёла и волости по всей стране: в Домодедовскую волость близ Москвы, Калужский и Козельский, Тверской и Казанский, Переяславский и Юрьевецкий, Верейский и Ростовский уезды, в Водскую, Обонежскую и Деревскую пятины в Новгородском крае^[17]. В 1680 году по указу царя Фёдора Алексеевича в государевы дворцовые алаторские сёла Порецкое и Семёновское был направлен писец Захарий Красиков с предписанием описать крестьянские дворы, измерить пашни, сенные покосы, леса и угодья и отмежевать их от патриарших, монастырских и боярских земель; беглых крестьян предписывалось сыскивать и водворять в те дворцовые волости, откуда они бежали^[17].

Приказ Большого дворца сосредотачивал административную, судебную и финансовую власть над населением дворцовых вотчин^[2]. В него поступали тягло и подати с дворцовых посадских людей, натуральные и денежные оброки, таможенные пошлины, кабацкая прибыль, сборы с кабаков, таможен, вод и мельниц, ежегодные откупа и верный сбор с рыбных ловель; из дворцовых сёл и волостей — подати хлебом и деньгами, сеном, оброки за рыбные угодья, бобровые гоны, бортные ухожья, сенные покосы, а также откупа с перевозов и мостовщины^[10]. Все доходы шли на содержание царской семьи и двора; государь расходовал их на церковные строения, тюрьмы, богадельни и покупку дворцовых земель^[12]. Приказ ведал также государственной печатью: с грамот, посылаемых в дворцовые города, сёла и волости, собирались печатные пошлины — около 2 тыс. рублей в год; на государственной печати приказа был изображён «инорог» (единорог)^[12].

По свидетельству Г. К. Котошихина, в ведении приказа состояло более 40 городов^[12]. К концу XVII века в его подчинении находились города и уезды: Балахна, Борисоглебская слобода, Белоозеро, Вага, Дмитров, Кинешма, Молога, Норская слобода, Олонец, Перемышль, Плёс, Романов, Рыбная слобода, Скопин, Соль Большая и Соль Малая, Углич, Юрьевец-Повольский; в Москве — Барашская, Басманная, Гончарная, Котельная, Красносельская, Напрудная, Огородная, Садовая, Таганная слободы^[1][11]. В некоторых городах и уездах воеводское управление распространялось на дворцовые вотчины; в таких случаях воеводы направляли отчёты в приказ Большого дворца^[5][6].

Система поборов с дворцовых вотчин была разнообразной и включала как окладные, так и неокладные доходы. На примере Балахны — важнейшего промышленного центра страны, подведомственного приказу Большого дворца на протяжении всего XVII века, — прослеживается структура обязательных платежей: деньги с посадских людей, находившихся в тягле; с лавок и харчевен; откупа за сусляную избу, за перевоз через Волгу, с нижегородского извоза; оброчные деньги с угодий, мельниц, рыбных ловель, сенных покосов, соляных варниц и кирпичных сараев; стрелецкие деньги^[11]. Особую статью составляли ямские деньги, положенные на балахнинцев «против семи городов России» — Владимира, Суздаля, Мурома, Коломны, Переяславля-Рязанского, Тулы и Калуги^[11]. К неокладным доходам относились сборы с дров, привозимых на варницы, 10 % с продажной соли и кабацкая прибыль; в экстренных случаях взимались съестные припасы «про царский обиход»^[11]. В 1695 году в Балахну поступила грамота из приказа Большого дворца о срочной присылке денег, собранных на Низовой (Азовский) поход^[11]. В 1646 году в Балахне насчитывалось 637 посадских дворов, в Угличе — 447; совокупно в обоих дворцовых городах — 1 084 двора^[11].

Подробная роспись доходов сохранилась для дворцовой Толоконцевской волости (территория за рекой Волгой, напротив Нижнего Новгорода) за 1692 год. Со 128 вытей^[b] жители ежегодно уплачивали по 790 рублей; ямских и полоняничных денег с крестьянских и бобыльских дворов — по 131 рублю 13 алтын 2 деньги; на молотьбу Богородицкого десятинного хлеба — 26 рублей 8 алтын; за гороховецкое винное куренье — 78 рублей 30 алтын. Помимо денежных платежей, волость поставляла стрелецкого хлеба 821 четверть^[c] с полуосминою ржи и столько же овса, посопного хлеба 797 четвертей без полосмины ржи, пшеницы 26 четвертей с полуосминой и с полчетвериком, 128 баранов, лесные орехи на Хлебный дворец; сверх того жители поставляли 128 косцов на царские Подмосковные луга^[17].

В непосредственном ведении приказа Большого дворца находились четыре двора, обеспечивавшие нужды царского двора в продовольствии и напитках. Хлебный двор занимался выпечкой хлебов и калачей, а также приготовлением кушаний для царского стола — мясных в скоромные дни и постных в остальные. Кормовой двор заведовал приготовлением кушаний для царского стола, а также для бояр, ближних людей и иностранных послов по назначению государя. Житенный двор принимал и хранил зерно, поступавшее из дворцовых сёл; при нём содержалось 300 житниц. Сытенный двор ведал изготовлением и хранением вина, мёда и пива для царского стола и раздачи разного чина людям в знак особой царской милости^[13][18][19]. Структура четырёх дворов в составе приказа была оформлена уже к рубежу XVI—XVII веков^[15].

С 1664 года функционировал Дворцовый судный приказ, подчинённый приказу Большого дворца^[5][6][11].

Монастырский приказ сложился как автономное подразделение приказа Большого дворца, ведавшее монастырскими делами, в самом начале XVII века — предположительно в царствование Бориса Годунова. На это указывает «Записка о царском дворе», составленная в 1605 году: в ней зафиксировано, что «во Дворце ж в приказе монастыри всех городов»^[20]. В «Писаных законах России» 1598—1599 годов монастырские дела ещё ведались непосредственно дворецким, а не отдельным учреждением, — что позволяет датировать образование Монастырского приказа временем между 1599 и 1605 годами^[21].

При Лжедмитрии I Монастырский приказ как самостоятельное подразделение был временно упразднён: спорные дела монастырей разбирали сами дворецкие, которые вместе с дворцовыми дьяками изымали денежные суммы из монастырей^[22]. При Василии Шуйском с июня 1606 года Монастырский приказ вновь выделился как относительно автономное отделение Большого дворца: монастырскими делами занимался боярин кн. М. В. Скопин-Шуйский совместно с дьяком Ф. Митрофановым^[22]. В мае 1608 года во главе Монастырского приказа стоял кн. В. Т. Долгорукий; с июля 1608 года — кн. В. А. Звенигородский при том же дьяке Ф. Митрофанове^[23].

В 1612 году Монастырский приказ действовал в Ярославле, в лагере Второго ополчения, где им ведали дьяки Т. Витовтов и Н. Дмитриев; его создание при ополчении преследовало цель сбора денежных средств для раздачи жалованья ополченцам^[24]. В статусе более или менее самостоятельного отделения Большого дворца Монастырский приказ существовал вплоть до официального обособления в 1649 году^[21]. После смерти царя Алексея Михайловича Монастырский приказ был в 1677 году ликвидирован, и монастырские дела вновь переданы Большому дворцу^[21].

Конюшенный приказ первоначально складывался в рамках Большого дворца: Конюшенная изба впервые упоминается в источниках 1548 года, как приказ — в 1573 году^[25]. В отличие от ведомств ловчего и сокольничего, Конюшенный приказ во второй половине XVI века обособился в самостоятельное учреждение. Причиной тому стал исключительно высокий статус конюшего в придворной иерархии. Г. К. Котошихин писал: «А кто бывает конюшим, и тот первой боярин чином и честию; и когда у царя после его смерти не останется наследия, кому быть царем, кромь того конюшего, иному царем быти некому, учинили б его царем и без обирания»^[25].

Исключительное место конюшего в придворной иерархии объясняется символикой обряда «шествия на осляти», совершавшегося в Вербное воскресенье: патриарх, изображавший въезд Христа в Иерусалим, ехал на осле, которого вёл под уздцы сам царь, выступая тем самым в роли конюшего. Поскольку государь занимал место конюшего при главе церкви, конюший при государе воспринимался как второе лицо в государстве^[26]. Обряд вошёл в практику на Руси в середине XVI века; с того же времени чин конюшего стал занимать особое место в придворной иерархии^[26]. Возвышение конюших прослеживается с 1550 года, когда И. П. Челяднин вступил в этот чин: его назначение было впервые записано в официальных документах прежде назначений новых бояр^[26]. После гибели Челяднина в 1568 году должность конюшего оставалась вакантной до конца царствования Ивана Грозного^[27].

Окончательное обособление Конюшенного приказа от Большого дворца, по всей видимости, завершилось в царствование Фёдора Ивановича, когда конюшим бессменно был Б. Ф. Годунов, а дворецким — его троюродный брат Г. В. Годунов^[28]. Поскольку конюший по своему положению не мог выступать в качестве лица, подчинённого дворецкому, ведомство конюшего утратило зависимость от Большого дворца^[25]. Источники начала XVII века уже однозначно описывают Конюшенный приказ как самостоятельное учреждение^[29].

Институт управления дворцовыми землями Новгородского уезда существовал в двух организационных формах со сходными названиями, что породило путаницу в историографии^[30]. В Новгороде Великом располагался Новгородский дворцовый приказ — региональное учреждение, ведавшее дворцовыми землями в пределах Новгородского уезда. Приказ находился в отдельном помещении рядом со съезжей избой и подчинялся одновременно новгородским воеводам и московскому приказу Большого дворца; в его составе имелись Денежный, Хлебный и Житничный столы^[31].

Одновременно в составе самого московского приказа Большого дворца действовало полуавтономное отделение, именовавшееся «Новгородским дворцом» или «приказом Новгородского дворца». В его ведении находились дворцовые и монастырские земли Волоколамского, Можайского, Верейского, Вышгородского, Рузского, Тверского, Новоторжского, Переяславль-Залесского и Угличского уездов^[32]. Это отделение возглавлялось тем же дворецким, что и весь Большой дворец, однако имело особых дьяков^[33].

Около 1602/03 года Новгородский дворец приобрёл полуавтономный статус в составе Большого дворца. Исследователи связывают это с планами Бориса Годунова выдать дочь Ксению за европейского принца — предположительно, новгородские земли должны были стать уделом Ксении и её супруга. Лжедмитрий I воспользовался этой идеей, пообещав Марине Мнишек новгородские и псковские земли в полное распоряжение^[34].

В период «междуцарствия» Новгородский дворец утратил полуавтономный статус: московское правительство отказалось от планов наделения северных и западных земель особой автономией после шведской оккупации Новгорода. Хронология этих перемен отчётливо прослеживается в отписке приказа Большого дворца 1623/24 года по вопросу о подведомственности Рузы: «те денежные доходы с Рузы имали до 110-го году в приказе Большого дворца, а после 110-го году по московское разоренье ведали Рузу в Ноугородцком дворце. И после московского разоренья и по нынешней по 132-й год Рузу денежным оброком ведают в приказе Большого дворца»^[19]. В июне 1615 года бывший Новгородский дворец функционировал в составе Большого дворца уже просто как Новгородский стол^[19].

Ряд дворцовых учреждений в начале XVII века также не имел статуса самостоятельных приказов и входил в состав приказа Большого дворца в качестве структурных подразделений. Аптекарский приказ, обеспечивавший охрану здоровья царской семьи, являлся отделением Большого дворца^[35]. Оружейная палата и Серебряная палата находились в подчинении Большого дворца — это подтверждают разрядные книги 1669—1690 годов^[36]. Постельничий приказ (Царская мастерская палата), Приказ каменных дел и приказ книгопечатного дела также являлись отделениями дворцового ведомства^[37]. Ловчий и Сокольничий являлись путями Большого дворца и никогда не существовали в качестве самостоятельных учреждений^[38]. Подчинённые приказу Большого дворца дворцовые приказные избы ведали дворцовыми вотчинами в уезде или отдельными промыслами; примерами служат Новгородский дворцовый приказ и Нижегородский приказ рыбных дел^[1].