Ответ на вопрос
Автофикшн
Автофи́кшн, также автофи́кшен (фр. autofiction, буквально — «самовымысел», «самосочинение») — разновидность литературы, в которой элементы биографии автора пересекаются с художественным вымыслом[1]. Теоретики определяют автофикшн как экспериментальную форму автобиографии, смешивающую фактографические и вымышленные события, изложенные от первого лица[2].
В русскоязычной литературной критике наряду с термином «автофикшн» встречаются формулировки «автопроза» и «автофикциональный текст»[1].
Общие сведения
| Автофикшн | |
|---|---|
| фр. autofiction | |
| Область использования | Литературоведение, теория литературы, художественная литература |
| Дата появления | 1977 |
| Место появления |
 Франция |
| Автор понятия | Серж Дубровский |
| Ключевые слова | автобиография, художественный вымысел, саморефлексия, нон-фикшн, life-writing |
| Базовые понятия | Автобиография, роман, мемуары, повествование от первого лица |
История термина
«Автобиографический пакт» Филиппа Лежёна
В 1975 году французский теоретик Филипп Лежён выпустил работу «Автобиографический пакт», в которой предложил рассматривать отношения автора и читателя как своего рода договор. Лежён выделил два взаимоисключающих типа такого договора[3].
- Автобиографический пакт предполагает выполнение двух условий одновременно. Автор, повествователь и главный герой представляют собой одно лицо, носящее одно имя, все изложенные события достоверны — жизненный путь героя воспроизводит жизненный путь автора[3].
- Романный пакт устроен противоположным образом: реальная личность автора не совпадает с фигурами рассказчика и героя, а описываемые события вымышлены[3].
Лежён трактовал это разграничение не как описание сложившейся практики, а как предписание, не допускающее промежуточных форм. «Автобиография не допускает большей или меньшей степени: это всё или ничего», — утверждал теоретик. По его мнению, если герой не носит имени автора, произведение не может считаться автобиографией, каким бы значительным ни было сходство между ними[3].
«Пустая клетка»
Свои критерии Лежён свёл в таблицу, строки которой обозначали тип пакта (автобиографический, нулевой, романный), а столбцы — отношение имени персонажа к имени автора (идентично, анонимно, неидентично)[3].
На пересечении романного пакта и совпадения имени героя с именем автора образовалась незаполненная ячейка, названная «пустая клетка». Она означала, что произведений подобного типа не существует: автор не может быть главным героем собственного романа. В узком смысле клетка отрицала возможность вымышленного повествования писателя о самом себе[3].
Именно эту лакуну намеревался заполнить французский писатель и литературный критик Серж Дубровский (1928—2017), преподаватель французской литературы, лауреат премии Медичи 1989 года[3]. Осенью 1977 года он направил Лежёну письмо, в котором признавался: «Читая Ваше эссе, я подчеркнул это место… Я хотел заполнить эту клетку, которую вы в процессе анализа оставили пустой»[3].
Роман «Сын» и появление термина
Работая над романом «Сын» (фр. Fils, 1977), Дубровский сознательно нарушил оба условия схемы одновременно. Помета «роман» на титульном листе указывала на вымышленность повествования, а совпадение автора, рассказчика и героя, носящих имя Сержа Дубровского, отвечало требованиям автобиографического пакта. Текст оказался подчинён двум взаимоисключающим договорам сразу[3].
Неологизм «автофикшн» был введён в аннотации на обороте обложки:
Автобиография? Нет. Автобиография — привилегия, оставляемая важным деятелям этого мира, сумеркам их жизни и красивому стилю. Перед вами — вымысел абсолютно достоверных событий и фактов; если угодно, автофикшн, доверивший язык авантюры авантюре языка[3].
Дубровский заявлял не о вымышленности изложенных событий, а об их абсолютной достоверности при вымышленности художественной формы. Писатель настаивал, что все факты взяты из его жизни буквально: «места и даты маниакально выверены», а приведённые в тексте сновидения подлинны и записаны в своё время в блокнот. Получившуюся конструкцию автор называл «монстром»[3].
Роман создавался с 1970 по 1976 год в «трансатлантическом режиме»: писатель работал над текстом, курсируя между Парижем и Нью-Йорком, где преподавал французскую литературу в Нью-Йоркском университете. Это обстоятельство отразилось на поэтике произведения, вобравшей проблематику американской литературной теории 1970-х годов[2].
Относительно причин появления термина исследователи расходятся. Клод Арно полагал, что тезис Лежёна побудил Дубровского принять брошенный вызов, тогда как Филипп Гаспарини считал, что писатель осознал оригинальность уже сложившейся у него практики письма[3].
Теоретическая дискуссия
Лежён откликнулся лишь в 1980 году, ограничившись сноской, в которой предположил, что предложенным термином могли бы обозначаться «романизированные свидетельства». Этого оказалось достаточно, чтобы понятие было признано заслуживающим обсуждения[3].
В полемику включились Жак Лекарм, охарактеризовавший автофикшн как намеренную провокацию внутри «ясного разделения между романом и автобиографией», а также Венсан Колонна, выступивший с 1989 года с конкурирующей концепцией жанра. К 1990-м годам теоретическое сообщество разделилось на сторонников Дубровского и сторонников Колонна[3].
Позиция самого Лежёна претерпела несколько изменений. Сначала он заявил, что Дубровский ошибочно применил термин к достоверному тексту, затем перевёл автора «в разряд романистов», а впоследствии упрекнул его в этической несостоятельности — подрыве доверия читателя. Со временем теоретик смягчил первоначальную схему, выделив в промежуточных явлениях «двусмысленное» и «множественное» письмо[3].
Основная полемика во французских академических кругах 1980-х годов касалась правомерности применения понятия «вымысел» к автобиографическому дискурсу. В обсуждении также участвовал Жерар Женетт[2].
Термин возник в период, когда в американской критике формировалась целая плеяда понятий с корнем fiction: metafiction Уильяма Гэсса (1970), transfiction Масуда Заварзаде, parafiction Исмаила Рида, surfiction и critifiction Реймона Федермана, superfiction Джерома Клинковица. Из этих концепций наиболее устойчивой и востребованной оказалась именно теория автофикшна[2].
Хотя термин появился в 1970-х годах, практики, которые позднее стали относить к автофикшну, существовали значительно раньше. К предшественникам жанра причисляют цикл Марселя Пруста «В поисках утраченного времени»[4].
Предтечей автофикшна также называют роман американской поэтессы Сильвии Плат «Под стеклянным колпаком» (1963), в котором описан личный опыт преодаления депрессии[1][5].
Особенности
Произведение в жанре автофикшн в большей или меньшей степени соответствует биографии автора, однако, в отличие от автобиографии и мемуаров, перед ним не стоит задачи точно и детально пересказать события своей жизни[6]. В угоду авторскому замыслу допускается вымысел, а сюжет как таковой может отсутствовать — основной упор делается на чувства и переживания рассказчика, осмысление собственного опыта[6].
Исследователи выделяют следующие черты жанра:
- размывание границ между реальностью и вымыслом: автор может изменить хронологию событий, объединить нескольких реальных людей в одного персонажа или наделить его вымышленными чертами[7];
- совпадение автора, повествователя и главного героя при необязательной достоверности сюжета[8];
- акцент на саморефлексии и внутреннем мире рассказчика при фрагментарности повествования[6];
- гибкость формы: сочетание элементов дневниковых записей, эссеистики, репортажа и потока сознания[7];
- обращение к интимным и табуированным темам — травме, тяжёлой болезни, сложным семейным отношениям[1].
Писательница Оксана Васякина отмечает, что искренность в автофикшне выступает как намеренный литературный приём: читатель никогда не узнает, действительно ли автор испытывал описываемые чувства[1]. По её наблюдению, тексты, написанные в жанре автофикшн, поддаются разложению по классическим романным схемам — в них часто присутствуют антагонист, трансформирующее событие и хронотоп[1].
Отличия от смежных жанров
Автофикшн зародился на стыке автобиографии, дневниковых записей, мемуаров, эссе и документальной прозы[6]. По мнению исследователей, относить к нему все произведения, в основе которых лежит биография автора нельзя: в таком случае к жанру пришлось бы причислить также записки, дневники и летописи[1].
| Жанр | Ключевое отличие |
|---|---|
| Автобиография | Стремление к фактологически выверенной передаче событий жизни |
| Мемуары | Творческая интерпретация реально происходивших событий без вымысла |
| Дневник | Записи, ведущиеся преимущественно для себя, без осознанного конструирования субъекта высказывания |
| Художественная проза | Вымысел без опоры на личный опыт автора |
Принципиальным признаётся адресность текста: дневник пишут для себя, тогда как автор автофикшна изначально имеет установку письма для других[1]. Автофикшн остаётся в первую очередь художественным произведением, позволяющим автору рефлексировать не только собственную жизнь и эпоху, но и само письмо и язык[1].
Исследователь Л. Е. Муравьёва отмечает, что современный автофикшн балансирует не столько между романом и автобиографией, сколько между fiction и non-fiction, сближаясь с практикой, обозначаемой в англоязычной теории термином life-writing — жизнеописанием[2].
Представители
Зарубежная литература
Одной из видных представительниц жанра стала французская писательница Анни Эрно, удостоенная Нобелевской премии по литературе 2022 года с формулировкой «за храбрость и клиническую точность, с которой она вскрывает истоки отчуждённости и коллективные ограничения личной памяти»[1]. Наиболее известны её романы «Событие», «Женщина», «Память девушки» и «Во власти»[1].
К столпам жанра относят шеститомный цикл норвежского писателя Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба», в котором автор подробно описывает собственную жизнь от детства до момента написания[1]. Публикация первой книги цикла на русском языке в 2019 году стала одним из поводов для обсуждения жанра в русскоязычном литературном пространстве[1].
Среди других авторов, работающих в автофикциональном ключе, — Крис Краус, Мэгги Нельсон, называющая своё письмо «автотеорией», канадская писательница Шейла Хети, британские писательницы Рейчел Каск и Оливия Лэнг, французские авторы Камий Лоранс, Кристин Анго, Филипп Форест и Хлоэ Делом[1][2].
Отечественная литература
В русскоязычном литературном поле автофикшн продолжительное время оставался явлением андеграунда: тексты публиковались в независимых литературных журналах, среди которых «Незнание» и Autovirus[1].
Первой значительной книгой в этом жанре стал дебютный роман Оксаны Васякиной «Рана», выпущенный издательством «Эксмо» в 2021 году и посвящённый смерти матери. В феврале 2022 года произведение было удостоено литературной премии «НОС», получив одновременно основную награду и приз читательских симпатий[9][10]. Впоследствии писательница выпустила романы «Степь» и «Роза», составившие трилогию[1].
К автофикциональным текстам на русском языке относят сборник Наталии Мещаниновой «Рассказы» (2017), книгу Анны Старобинец «Посмотри на него» и произведение Марии Степановой «Памяти памяти»[1].
Исследователи причисляют к жанру также некоторые произведения Андрея Аствацатурова, Ольги Брейнингер, Сергея Довлатова, Романа Сенчина, Эдуарда Лимонова, Захара Прилепина, Дмитрия Данилова[5].
Значение и критика
Сотрудница издательства No Kidding Press Дарья Митякина связывает растущую популярность жанра с цифровизацией и демократизацией текстуальной культуры: всё больше людей осознают самоценность собственного опыта и возможность писать о нём[1]. По её оценке, автофикшн несёт терапевтическую и общественную функции[1].
В академической среде отмечается размывание содержания термина. Л. Е. Муравьёва указывает, что современные образцы автофикциональной прозы зачастую не претендуют на фикционализацию прожитых событий и подчёркнуто избегают стандартных приёмов романизации автобиографического опыта, из-за чего понятие выпадает из жанровой дискуссии, становясь скорее дискурсивным феноменом[2]. При этом в современной теории накопилось не менее двух десятков конкурирующих терминов, ни один из которых не сравнялся с «автофикшном» по частоте употребления[2][11].
Примечания
Литература
- Белогорцев А. Д. Автофикшн, или Псевдоавтобиография: особенности жанра в современной русской литературе // Вестник РГГУ. — 2023. — № 3. — С. 23—33.
- Белогорцев А. Д. Междисциплинарный подход к исследованию жанра автофикшн как феномена современной литературы //Вестник РГГУ. Серия: Литературоведение. Языкознание. Культурология. – 2023. – №. 3-2. – С. 233-241.
- Белогорцев А. Д. Два этапа развития автофикшн //Научный результат. Социальные и гуманитарные исследования. – 2024. – Т. 10. – №. 3. – С. 162-170.
- Ермолин Е. А. Автофикшн как медийная стратагема //Верхневолжский филологический вестник. – 2022. – №. 2 (29). – С. 71-79.
- Левина-Паркер М. Введение в самосочинение: autofiction // Новое литературное обозрение. — 2010. — № 3 (103).
- Муравьёва Л. Е. Критика и вымысел: опыт автофикшна. Серж Дубровский и Реймон Федерман // Вопросы литературы. — 2023. — № 1. — С. 63—83.
- Gasparini P. Autofiction: une aventure du langage. — Paris: Seuil, 2008.
- Lejeune P. Le pacte autobiographique. — Paris: Seuil, 1975.
|
Правообладателем данного материала является АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ». Использование данного материала на других сайтах возможно только с согласия АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ». |