Eyes and No Eyes, or The Art of Seeing

Это произведение является последним в серии из шести одноактных музыкальных пьес, написанных Гилбертом для Томаса Джермана Рида и его жены Присциллы в период с 1869 по 1875 год. Джерман Риды представляли респектабельные, подходящие для семейного просмотра музыкальные представления начиная с 1855 года, в то время, когда театр в Британии приобрёл плохую репутацию сомнительного заведения и не посещался большей частью среднего класса. Ставился Шекспир, но большинство представлений состояло из плохо переведённых французских оперетт, рискованных викторианских бурлесков и фарсов^[2].

Гилберт взял название из детского рассказа из сборника ранней детской литературы 1799 года Evenings at Home. Дидактический детский рассказ сравнивает воспоминания одного ребёнка о скучной прогулке с описанием другого ребёнка множества интересных вещей, которые он увидел на той же прогулке, замедлив шаг, чтобы обратить внимание на своё окружение^[3]. Либретто Гилберта вольно основано на сказке Ханса Андерсена 1837 года «Новое платье короля». Гилберт писал в программке: «У Ханса Андерсена есть сказка, в которой два человека по своим собственным причинам притворяются, что воображаемая и несуществующая одежда видна только истинным и верным людям. Как естественное следствие, каждый притворяется, что может её видеть. На этом намёке и основана пьеса»^[4]. Обе истории были бы знакомы аудитории Гилберта. Как прокомментировала театральная газета The Era, «Каждый должен помнить детскую сказку „Глаза и не глаза“, но как мало тех, кто, кажется, извлекает пользу из урока, который она преподаёт!»^[5].

Хотя это произведение было написано до оперы Гилберта и Салливана 1875 года «Суд присяжных», оно не ставилось до тех пор, пока «Суд» не стал хитом. В этот период и Гилберт, и Артур Салливан всё ещё создавали значительное количество произведений по отдельности. «Зоопарк» Салливана также был впервые поставлен в 1875 году. «Eyes and No Eyes, or The Art of Seeing» первоначально играли в тройной программе с музыкальным скетчем Корни Грейна R.S.V.P. и пьесой Very Catching Ф. К. Бернанда^[4]. После первого показа «Eyes and No Eyes, or The Art of Seeing» были возобновлены Ридом в октябре 1875 года^[6].

«Eyes and No Eyes, or The Art of Seeing» — самое плотно написанное из либретто Гилберта для представлений Джермана Рида^[7]. В истории используются персонажи из арлекинады. Открывающая сцена пьесы показывает Клошетт одну, поющую за прялкой. Гилберт и Салливан повторно используют эту идею в открывающей сцене своей оперы 1888 года «Йомены гвардии»^[8]. Как и представление Гилберта 1871 года «Сенсационный роман», произведение было заново оркестровано Паскалем два десятилетия спустя в стиле, напоминающем раннего Дебюсси, но в отличие от его партитуры для «Сенсационного романа», кажется, что она хорошо подходит этому произведению^[7].

Премьера «Eyes and No Eyes, or The Art of Seeing» состоялась 5 июля 1875 года в Зале Святого Георгия в Лондоне и шла всего месяц^[1]. Пьеса до сих пор иногда играется любительскими обществами, и постановки XXI века включают постановки на Международном фестивале Гилберта и Салливана в 2006 году, Light Opera of New York в 2008 году в Нью-Йорке^[9] и All-in-One Productions на Эдинбургском фестивале Фриндж 2018 года в рамках Free Fringe^[10].

• Кассандр, богатый фермер, влюблённый в Николетт (бас) — Альфред Рид
• Коломбина, его племянница (меццо-сопрано) — Фанни Холланд
• Клошетт, его племянница (сопрано) — Леонора Брэм
• Арлекин (баритон) — Альфред Бишоп
• Пьеро, его брат-близнец (тенор) — Р. Корни Грейн
• Николетт, старая кокетка (контральто) — Присцилла Джерман Рид^[11]

Примечание: некоторые имена персонажей — это имена стандартных персонажей арлекинады. Другие предполагают французские романсы.

Клошетт и Коломбина — сёстры, живущие в доме своего дяди Кассандра, который помолвлен с Николетт. Сёстры любимы братьями-близнецами, Арлекином и Пьеро, но они не могут решить, кого из них каждый обожает больше.

Клошетт за прялкой работает над своим свадебным бельём, прежде чем её прерывает прибытие Николетт, которая утверждает, что очаровывает всех, кто на неё смотрит. Она говорит, что очаровала Пьеро и Арлекина, к большому раздражению Клошетт. Братья прибывают после ухода Николетт. Клошетт противостоит им по поводу их флирта, но они заявляют, что флиртуют со всеми женщинами. Это не успокаивает её.

Прибывает Коломбина, и близнецы переключают свои симпатии на неё, но она отвлечена. Она потеряла плащ и беспокоится, что её дядя рассердится, когда обнаружит, что его деньги пропали, а плащ потерян. Близнецы уходят, и сёстры придумывают план, как защитить себя. Заметив, что их дядя и остальные очень кокетливы, они решают притвориться, что несуществующий плащ волшебным образом «виден только истинно влюблённым и абсолютно невидим для кокеток любой степени». Когда Пьеро и Арлекин возвращаются, они проверяют на них уловку, притворяясь, что восхищаются им друг на друге, бросая вызов близнецам описать его и позволяя им придумывать оправдания каждый раз, когда они ошибаются. Хотя братья убеждены, что он настоящий, они признаются друг другу наедине, что не могли его видеть, но винят себя за свой флирт.

После того как все уходят, входит дядя Кассандр и размышляет о помолвке с Николетт. Он потратил тридцать лет, учась любить все её качества. Прибывает Николетт. Он замечает, что, хотя ему пятьдесят восемь, ей «всё ещё двадцать восемь». Входит Коломбина и убеждает их, что волшебный плащ виден только истинно влюблённым. Однако, слишком нервничая, чтобы «показать» им плащ, она заявляет, что он у Клошетт. После ухода пары входит Клошетт, нашедшая потерянный плащ. Коломбина боится, что их дядя будет зол, когда узнает об обмане. У Клошетт появляется идея: «Скажи ему, что ты ошиблась, и что он виден кокеткам, но невидим для истинно влюблённых». Они так и делают, и Кассандр и Николетт притворяются, что не могут видеть плащ. Братья возвращаются, «исправившись», и вне себя от радости, что могут видеть плащ, приводя Кассандра в ярость из-за того, что он считает доказательством их неверности. Близнецы и пожилая пара требуют узнать, какова истинная природа магии. Девушки отвечают: «Ну, дядя, в каком-то смысле вы оба правы. Он виден истинно влюблённым до тридцати и невидим для истинно влюблённых старше тридцати». Все удовлетворены этим (после того как Николетт признаёт, что ей было больше тридцати по состоянию на «позавчера»). Дядя подбрасывает монету, чтобы решить, какому мальчику достанется какая девушка. После распределения они жалуются, что каждый любит другую девушку, и девушки чувствуют то же самое. Девушки тайком меняются местами, и всё заканчивается счастливо.

• Вступление
• № 1. «As I at my wheel sit spinning» (Клошетт)
• № 2. «Yes, yes, I am that miserable beauty» (Николетт)
• № 3. «Of our parents each child is the son» (Клошетт, Пьеро и Арлекин)
• № 4. «Well, here’s a very pretty state of things» (Клошетт, Коломбина, Пьеро и Арлекин)
• № 4b. Музыка для ухода Пьеро и Арлекина без названия (Инструментальная, основана на их части предыдущей песни)
• № 5. «When you were eight and twenty» (Кассандр и Николетт)
• № 5b. Вырезанная песня: «As I was going along the road» (Коломбина)
• № 6. «Now, Columbine, the magic cloak produce» (Кассандр, Николетт, Коломбина и Клошетт)
• № 7. Финал — «Agony and fell despair»

Отзывы о произведении были смешанными. The Era писала: «Представление, безусловно, не равно многим другим усилиям того же опытного автора, но оно доставило значительное удовольствие аудитории»^[4]. The Graphic посвятила своей рецензии всего 74 слова, но похвалила пьесу как «в высшей степени забавную» и прокомментировала, что музыка была «как обычно, чрезвычайно живой»^[12]. The Observer писал: «…разочаровывает то, что развитие маленькой истории отмечено скудостью инцидентов и монотонностью юмора. Музыкальные иллюстрации… не в самой счастливой или оригинальной манере мистера Джермана Рида»^[13].