Штейнгейль, Владимир Иванович

Принадлежал к дворянскому роду Штейнгейль. Его отцом был выходец из Бранденбург-Байройтского княжества Священной Римской империи, обвинский капитан-исправник, городничий, барон Иоганн Готфрид фон Штейнгейль (1744—14 мая 1804), с 1772 года состоявший на русской службе. Его дед, барон Филипп Фридрих фон Штейнгейль (1703—1763), был баварским министром, сыном Иоганна Вильгельма фон Штейнгейля (ум. 1735) — саксонского министра. Дядя, Фаддей Фёдорович Штейнгейль, занимал пост генерал-губернатора Финляндии. Мать — дочь екатеринбургского купца Варвара Марковна Разумова. В 1781 году она вышла замуж за отца Владимира Ивановича^[1].

Помимо него, в семье было ещё несколько детей:

• близнецы Стефан (23 декабря 1781—1782) и Феодор (23 декабря 1781—1782). Скончались вскоре после крещения;
• Пётр (5 июня 1788—1790). Умер от оспы;
• Татьяна (род. 12 января 1791). Вышла замуж за маркшейдера Марка Яковлевича;
• Екатерина (род. 24 ноября 1795). Была замужем за управляющим заводами в Златоусте);
• Мария (6 января 1798— ум. после 1855). Не была замужем;
• Пётр (род. 1803/1804). Умер во младенчестве.

Владимир Иванович был крещён в православную веру.

Сначала семья Штейнгейлей жила в Обвинске. Спустя время они переехали на Камчатку^[2], а в 1790 году — в Иркутск.

С 1792 по 1799 годы учился в Морском кадетском корпусе. В 1799 году произведён в мичманы с назначением на Балтийский флот^[3]. В 1802 году по собственному желанию переведён в морскую команду Охотского порта. С 1806 года служил в Иркутской морской команде. С 1807 года — лейтенант, командир Иркутской морской команды. Прозван «иркутским адмиралом» за реорганизацию местного адмиралтейства.

В 1809 году «ходил» по рекам Нерчинского края до Амура, проехал через Забайкалье, побывал на Кутомарских минеральных водах, в Кяхте. В 1809 году вновь переведён на Балтийский флот.

В 1810 году командирован к сибирскому генерал-губернатору Ивану Пестелю чиновником по особым поручениям в Иркутск. С декабря того же года — в отставке в чине капитан-лейтенанта. В 1811 году подготовил проект экспедиции для исследования бассейна реки Амур.

В 1812 году вступил в Петербургское ополчение.

Участвовал в Заграничных походах 1813—1814 годов. Был награждён орденами Святого Владимира IV степени, Святого Владимира III степени, Святой Анны II степени^[1].

«Записки, касательно составления и самого похода Санкт-Петербургского ополчения против врагов отечества… с описанием осады и взятия Данцига» — первый труд о действиях в Отечественной войне, который принёс Штейнгейлю известность как военному историку. Литератор Александр Писарев сравнивал его с Ксенофонтом. Декабрист Павел Бобрищев-Пушкин оценивал труд Штейнгейля как «довольно верный и замечательный»^[4]. Сам автор определял жанр работы как «наблюдательные записки»: «сей род повествования показался мне тем удобнее, что оным, свободно излагая свои мысли и чувствования, самое повествование о военных действиях для всякого мирного гражданина возможно сделать и занимательным и приятным».

В сентябре 1814 года Штейнгейль становится адъютантом московского генерал-губернатора Александра Петровича Тормасова. С октября того же года он управляет его военной, а с мая 1815 и гражданской канцеляриями, став фактическим главой Москвы. Наступила «пора изумительной деятельности»^[5]. Штейнгейль руководил проектированием и строительством многих объектов, в том числе Манежа и Александровского сада, и привлёк к работе архитекторов и инженеров Осипа Бове и Августина де Бетанкура, Льва Карбонье д’Арсита. После пожара спасал от уничтожения древности^[6]. Он также был представлен императору Александру I. В 1816 году был произведён в полковники.

Неподкупностью и энергией Штейнгейль нажил врагов. Один из них, московский обер-полицмейстер Александр Сергеевич Шульгин, оклеветал его перед императором в «стяжании» (через начальника Главного штаба П. М. Волконского), а перед Тормасовым — в манипулировании им. Почувствовав изменение к себе последнего, Штейнгейль оставил место директора канцелярий в сентябре 1817 года и был «лишён службы и погружён с семейством в крайнюю нужду вопреки предположению о его богатстве»^[7][8]. Штейнгейль рассказывал и о том, как Тормасов не хотел отпускать его со службы: «… Несмотря на увещания Тормасова повременить и обдумать свой поступок, настаивал на увольнении, Тормасов, наконец, написал просимую резолюцию, но вместо песку, как бы невзначай, залил бумагу чернилами».

В дальнейшем все попытки Штейнгейля вернуться на государственную службу, в которой он видел назначение гражданина («служба есть верный способ благотворный — делать ближнему добро», и без неё человек «зарытый талант»), были обречены на неудачу. По сведениям публициста Николая Греча, при имени Штейнгейля «в тайном государевом реестре помечено было: „Не давать ходу“».

В 1810-е годы Владимир Иванович увлекался театром. Он рано оценил талант актёра Михаила Щепкина, был близок к литераторам Михаилу Загоскину, Ивану Дмитриеву, Алексею Мерзлякову, Александру Шишкову, дружил с филологом и историком Алексеем Зиновьевым. Был глубоко верующим человеком, начитанным в духовной литературе, интересовался масонством, мистическими сочинениями; в его московском доме в Гагаринском переулке была потаённая комната и плафон, расписанный масонскими знаками. Однако вступить в ложу отказался, хотя его приглашали в «Тройственный рог изобилия», куда входили немецкие купцы, врачи, художники^[9].

В 1818 напечатал первый в России труд по истории календаря, доказывая необходимость «по примеру всех просвещённых народов» принять новый стиль: «Опыт полного исследования начал и правил хронологического и месяцесловного счисления старого и нового стиля». Рецензировавший книгу Александр Измайлов оценил её как «классическую»: «написано простым, ясным и чистым и благородным, каким должно писать всегда учёные книги».

Под псевдонимом В. Камнесвятов опубликовал в «Вестнике Европы» исследование, в котором описал возникновение обычая крестного хода в Новодевичий монастырь (XIV—XVI века).

Дружески общался с типографом Семёном Селивановским.

С 1825 года — член Вольного общества любителей российской словесности, по свидетельству библиотекаря Общества Ивана Лобойко; почётный член Московского общества любителей коммерческих знаний^[10].

Отстаивая неприкосновенность личности, в конце 1817 года через Николая Николаевича Новосильцева передал императору записку «Нечто о наказаниях». Новосильцев как руководитель Комиссии составления законов, тогда работавший над проектом «Уставной грамоты Российской империи» безрезультатно просил Александра I дать ему Штейнгейля в сотрудники «как человека со способностями»^[11].

В январе 1819 года Владимир Иванович передал главе духовного ведомства Александру Николаевичу Голицыну «Рассуждение о законе на богохульников». Оно представляло собой реакцию на проект Уголовного уложения, предполагавшего возвращение смертной казни за богохульство. Штейнгейль призывал заменить кнут и каторгу годичным заключением и церковным покаянием.

В области политической экономии он был радикальным протекционистом. Его взгляды выразились в сочинении «Патриотическое рассуждение о причинах упадка торговли». По мнению Штейгейля, следовало полностью запретить иностранным подданным торговлю на территории Российской империи, максимально сократить всякий импорт и снизить налоги. При этом законодательно необходимо было равные условия в области торговли для разных сословий. В феврале 1819 года «Рассуждение» было передано Николая Семёновичу Мордвинову, который показал его министру финансов Дмитрию Александровичу Гурьеву. Как речь «Рассуждение», видимо, произнесено в 1823 году в комиссии Московского купеческого собрания.

В 1823 году Штейнгейль подносит императору проект о прекращении торговли крепостными без земли. Согласно его точке зрения, такая мера позволила бы снять вопрос об отмене крепостного права^[12].

В 1818 году с появлением надежды на службу у Алексея Андреевича Аракчеева переехал в Санкт-Петербург. В 1819 году преподнёс Аракчееву записку, составленную ещё в Москве и обобщившую трёхлетний опыт руководства Москвой: «Некоторые мысли … о гражданстве и купечестве в России». Записка была возвращена автору «по ненадобию»^[11].

Надеясь получить место директора Варшавской таможни, 4 декабря 1819 года уволился «от службы по кавалерии для определения к статским делам». В 1820 управлял частным винокуренным заводом под Тулой. В 1821 году в течение 8 месяцев «занимался делами» у астраханского губернатора Ивана Ивановича Попова, занимался вопросами управления, рыболовной экспедиции, ловли тюленей, но был вынужден оставить место после конфликта с Алексеем Петровичем Ермоловым.

В 1821 году опубликовал проект «Частное заведение для образования юношества…», задуманный ещё в 1818 году. Он касался вопросов пансиона, в котором могли бы преподавать естественные, точные и гуманитарные науки. Воспитание должно было основываться на утверждении личного достоинства. Проект не был реализован, хотя Штейнгейль успел получить разрешение Московского университета на открытие пансиона. В июле 1822 года «тогдашний поставщик армии Варгин предложил заняться его делами на очень выгодных условиях»^[13].

На следствии причинами своего свободомыслия формулировал так:

Во время службы в Канцелярии московского главнокомандующего Штейнгейль имел доступ к копиям писем масонов времён Екатерины I, донесения Ивана Пестеля о тайных организациях, записки Ивана Лопухина. На взгляды Владимира Ивановича повлияло также «Рассуждение о непременных государственных законах» Дениса Ивановича Фонвизина.

Его знакомство с Кондратием Рылеевым состоялось летом 1823 года^[14]. В 1824 году Рылеев сообщил Штейнгейлю о существовании тайного общества: «Рылеев сказал, что цель общества состоит чтобы принудить государя дать Конституцию, что петербургские члены хотят монархическую, а во второй армии демократическую». В позднейших автобиографических записках этот разговор описан иначе: на вопрос о цели «общества», Рылеев отвечал: «Я не могу теперь сказать тебе… но поговорю с директорами и тогда скажу… вот тебе письмо к моему другу Ивану Ивановичу Пущину… он тебе всё откроет»^[15]. По словам Пущина, в общество Штейнгейль был «принят на совещании».

Участие Штейнгейля в деятельности общества отразилось в идеологически важных поступках и текстах. Весной 1825 года он написал замечания на Конституцию Н. М. Муравьёва, в которых требовал радикального ограничения прав монарха и критикует принцип имущественного ценза .

После известия о смерти Александра I оказался свидетелем и участником обсуждения планов восстания, вплоть до ареста императорской семьи. Штейнгейль был противником «революции в республиканском духе», которая «повлекла бы за собой ужасы», предлагал прибегнуть к привычному для народа дворцовому перевороту и возвести на престол вдовствующую императрицу Елизавету Алексеевну, которая должна потом отказаться от самодержавной власти^[15]. Этот план был отражён в написанном Штейнгейлем 12 декабря «Приказе войскам». Когда этот план был отвергнут, Штейнгейль выдвинул другой, в проекте «Манифеста от Сената и Синода», предполагавший внешнюю легитимность смены власти: от имени Сената и Синода должно было быть назначено временное правительство; затем в течение трёх месяцев предполагалось избрать «из каждого сословия в каждой губернии по 2 депутата» для решения вопроса о власти. «Манифест» Штейнгейль писал по просьбе Рылеева, в ночь и утро восстания, параллельно с Сергеем Трубецким. Днём 14 декабря документ был прочитан Рылееву и Пущину и уничтожен сразу после известия о присяге гвардии Николаю I, принесённого Яковом Ростовцевым.

Присутствовал в качестве наблюдателя на Сенатской площади. 20 декабря, присягнув императору, выехал из Санкт-Петербурга. Приказ об аресте был отдан 30 декабря 1825 года. В ночь со 2 на 3 января 1826 года арестован в Москве, а 6 января допрошен во дворце императором и отправлен в Петропавловскую крепость.

7 января 1826 года Штейнгейль испросил разрешения писать и 11 января закончил первое, на 13 листах, без помарок, письмо к Николаю I с анализом предыдущего царствования, приведшего к образованию тайных обществ и к восстанию^[16]. Второе письмо от 29 января также содержало предложение важнейших направлений для будущей преобразовательной деятельности нового правителя.

Осуждён на вечную каторгу по III разряду за осведомленность об умысле на цареубийство, принадлежность к тайному обществу и подготовке мятежа^[1][17]. В 1826 году срок каторги был снижен до 20 и, чуть позже, 15 лет^[18], в 1832 году — до 10 лет.

Был отправлен в Свартгольмскую крепость 25 июля 1826 год. Через год, 15 августа 1827 года, был переведён в Читинский острог. С Владимира Штейнгейля сняли кандалы 30 августа 1828 года. 23 сентября 1830 года переведён в Петровский Завод.

В 1835 году определён на поселение в село Елань Иркутской губернии. В марте 1837 года по своему ходатайству переведён в город Ишим Тобольской губернии, в 1840 году — в город Тобольск.

В Тобольске познакомился с поэтами Петром Словцовым, Петром Ершов, купцом Михаилом Яковлевичем и его сыном, писателем Николаем Ядринцевыми. Помогал Михаилу Васильевичу Ладыженскому, с которым был давно знаком, с составлением деловых бумаг. От его имени Штейнгейль написал три «Сельским жителям объявления» с целью предотвратить распространение крестьянских волнений в губернии. В результате обвинён генерал-губернатором Западной Сибири Петром Горчаковым в непозволительном влиянии на официальное лицо и выслан 15 октября 1843 года в г. Тару^[19]. Отправлял письма в III Отделение с требованиями вернуть его в Тобольск. Ответом на «неприличные его состоянию выражения» было предписание оставаться в Таре, пока не переменит «беспокойный нрав свой». Лишь в начале 1852 года Штейнгейль вновь вернулся в Тобольск.

В 1830 году, во время полуторамесячного перехода из Читы в Петровский завод, вёл «Дневник достопамятного нашего путешествия…». В Сибири учил языки и занимался переводами, в частности, с польского и английского.

В Петровском каземате в апреле 1834 года Штейнгейль написал очерк «К иркутскому летописцу пояснение. Записка о Сибири» об управляющих Иркутской губернией с 1765 по 1819 годы. С некоторыми из упомянутых в очерке лиц он был знаком лично, остальное почерпнул из рассказов и документов губернаторского архива, доступного ему в годы службы в Иркутске). «Записка» была оформлена в виде письма, предположительно адресованного Алексею Петровичу Юшневскому. Несмотря на объективистский тон и отказ от политических оценок (воздается должное Ивану Пестелю и Николаю Трескину за их заслуги перед Сибирью), картина злоупотреблений придала «Записке» значение памфлета.

Вместе с Михаилом Бестужевым Штейнгейль написал воспоминания осуждённого по делу «Оренбургского тайного общества» В. П. Колесникова «Записки несчастного, содержащие путешествие в Сибирь по канату». Также составил «Статистическое описание Ишимского округа Тобольской губернии».

С 1836 года начинает отсылать статьи в петербургскую газету «Северная пчела» под псевдонимом Владимир Обвинский: «Замечания на некоторые статьи „Энциклопедического лексикона“ А. А. Плюшара», «Нечто о неверностях, проявляющихся в русских сочинениях и журнальных статьях о России и русском» и другие. Почти все они остались в архиве III Отделения, так как Александр Христофорович Бенкендорф счёл «неудобным дозволять государственным преступникам посылать свои сочинения для напечатания в журналах».

После переезда в Тобольск Владимиру Штейнгейлю удается напечатать несколько статей в журнале «Маяк» под псевдонимами Тридечный^[20]: «Старина морская и заморская», первоначально названная «Вариацией на тему: „Кронштадт“»; «Отрывок из путешествия Ляха Ширмы». Он также написал рассказ «Что прежде было и что теперь», повествующий о сибирском обиходном и фольклорном колорите, житейской философии автора и воспоминаниях о днях его молодости, в том числе истории женитьбы.

К автобиографическим запискам он приступал дважды, с большими интервалами:

• в 1819 году были написаны главы о жизни отца, детстве и юности до 1804 года;
• после возвращения из Сибири — главы IV—VI — «исповедная старца, иже мертв бе и оживе»: жизнь Штейнгейля с конца 1790-х до 1858 годов. Последняя, VII глава, рассказывала о личной судьбе мемуариста в связи с участием в восстании («частию по отрывочным записям, веденным в изгнании»).

В Сибири пишет записки, посвященные восстанию и содержащие описание междуцарствия, суда, казни и заключения в крепостях — событиях до 1827 года.

Накануне амнистии и после нее печатает «Замечания старого моряка». Произведение представляло собой несколько кратких мемуарных фрагментов из жизни русского флота, о друге юности адмирале Петре Ивановиче Рикорде. Ещё одно сочинение — «Несколько словечек…» — рассказ о нравственной «метаморфозе» мичмана под влиянием наставника-капитана. Штейнгель также написал два основанных на личных воспоминаниях очерка об истории российско-американской компании — «Заметка старика» и «Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана».

После подписания императором «Манифеста об амнистии» осенью 1856 года Штейнгейль вернулся в Санкт-Петербург^[21]. В сентябре 1856 года и декабре 1858 дважды обращался к Александру II. Кроме личных просьб — разрешение на въезд в Москву, на проживание в Санкт-Петербурге, изменение статус рождённых вне брака в Сибири детей — Штейнгейль ходатайствовал о снятии с декабристов «самого остатка кары»^[22]. После первого обращения последовал вызов в III Отделение: «пристращать его нотациею, чтобы вёл себя осторожнее»^[23]. Результатом обращения 4 декабря 1858 года было снятие надзора со многих декабристов и разрешение для них проживать в столицах.

К восстановленным после возвращения старым дружеским связям Штейнгейля прибавился, через Якушкина, круг молодых историков, публицистов и литераторов, посредников между декабристами и Александром Ивановичем Герценом: М. И. Семевский, А. Н. Афанасьев, П. А. Ефремов, Н. В. Гербель, П. В. Анненков и дригие. Весной 1859 состоялись первые публикации Штейнгейля в вольной русской печати, а последней прижизненной была публикация примечаний к воспоминаниям М. Бестужева; в заявленной Герценом серии «Записки декабристов» Штейнгейль назван среди предполагаемых авторов. В 1861 году были написаны заметки по поводу «Воспоминаний о К. Ф. Рылееве» Е. П. Оболенского, содержащие существенные уточнения о деле К. П. Чернова и казни декабристов^[24].

Штейнгейля не покидал скепсис в отношении будущего России: «Все эти развития идей, поднимание вопросов, гуманные стремления по пути к прогрессу мне кажутся обаянием, чтоб не сказать — надуванием»^[25]. Даже через год после Манифеста 19 февраля он писал: «О перерождении России не дерзну говорить: благословляю только благость Господа, что допустил меня дожить до этого вожделенного времени и видеть начало результата принесенной нами жертвы»^[26]. Публициста Н. А. Серно-Соловьевича, прикосновенного к подготовке реформы, Штейнгейль представил Батенькову как «отрадного молодого человека», «внука по духу»^[27].

Среди тех, кто нёс гроб Штейнгейля на руках до конца Троицкого моста был литератор и будущий революционер Пётр Лавров. Похоронен на Охтенском кладбище^[28].

В 1810 году женился на Пелагее Петровне Вонифатьевой (1791—ум. после 1862), дочери действительного статского советника, директора Кяхтинской таможни Петра Дмитриевича Вонифатьева (ум. ок. 1816) и его супруги Акулины Григорьевны (ум. после 1825). От этого брака у Штейнгейля было девять детей:

• Юлия (7 апреля 1811—2 июля 1897). В 1833 году вышла замуж за сенатора Михаила Ивановича Топильского (10 мая 1809—2 января 1873);
• Ростислав (род. 1 февраля 1813—ум. до 1836). В 1825 году учился в пансионе Муральта в Санкт-Петербурге;
• Всеволод (25 ноября 1814—ум. ок 1840), морской офицер;
• Вера (5 марта 1816—8 марта 1817);
• Николай (7 декабря 1817—1845), артиллерист;
• Надежда (31 июля 1819—11 декабря 1898), не была замужем;
• Вячеслав (12 мая 1823—8 сентября 1897), инспектор Александровского лицея (1853—1858), редактор «Российской военной хроники» (1858—1868), генерал от инфантерии (1891). В 1855 году женился на Людмиле Петровне Анжу (1834—1897), дочери Петра Фёдоровича Анжу;
• Людмила (4 мая 1824—31 декабря 1898). Окончила московский Екатерининский институт благородных девиц в 1842 году. Не была замужем;
• Владимир (1 июля 1825—ум. после 1862), штабс-капитан лейб-гвардии Гатчинского полка. В 1861 году ушёл в отставку.

В Сибири познакомился с некой вдовой ишимского чиновника. В марте 1840 года они переехали на поселение в Тобольск, где у них родились дети — погодки Мария и Андрей. По прошению 20 мая 1857 года им дана фамилия Бароновы и права личного почётного гражданства. Точная фамилия гражданской жены Штейнгейля осталось неизвестной. Есть предположение, что они могла быть Петровой, поскольку именно под этой фамилией Андрей учился в тобольской гимназии. В 1857 году Штейнгейль уехал с сыном Андреем в Европейскую Россию, оставив дочь Марию с матерью в Тобольске.

• Мария (1840/1841—ум. до 1879). Была учительницей вышивания в женском приюте под начальством Ольги Александровны Дометти, жены Александра Карловича Дометти. Была замужем;
• Андрей (1841/1842—ум. после 1875). Учился в Петербургском Технологическом институт. В 1875 году Андрей Баронов был штатным смотрителем Торопецкого уездного училища и ходатайствовал о «предоставлении ему звания и фамилии его покойного отца»^[28].