Тут висит моё платье

Фрида Кало и её муж Диего Ривера какое-то время проживали в Соединённых Штатах в городах Детройт, Сан-Франциско и Нью-Йорк, так как Диего выполнял заказы в этих городах. Он был художником и монументалистом. Фрида помогала Диего с письмами, счетами и работами, связанными с живописью, однако выделяла время и для собственного творчества. Хоть она и скучала по Мексике, но в то же время признавалась, что ей был полезен переезд, поскольку у неё «открылись глаза». Фрида с огромным энтузиазмом изучала книги и журналы, рассказывающие об искусстве, а также посещала музеи и частные коллекции. Благодаря этому она узнала многое о тенденциях, которые на тот момент были популярны в Европе и Соединённых Штатах. Её развитая интуиция помогла понять истоки футуризма и сюрреализма.

Среди привычек Фриды, которые изменились после замужества, следует отметить её манеру одеваться. Ривера восхищался платьями Tehuana — традиционным нарядом женщин племени сапотеков. Их наряды стали символом национальной и культурной самобытности во время Мексиканской революции. После знакомства Фриды с Диего, художница стала часто носить традиционные мексиканские платья^[3].

Диего был погружён в свою работу, а для Фриды это было время одиночества. Её пребывание в Детройте ассоциировалось с абортом, а затем со смертью её матери. Она начала создавать значительно больше работ, экспериментируя с различными техниками: использовала олово, делала литографии, даже работала с фресками, но ещё более примечательным, чем новые техники, было то, что её работы стали передавать ужас, страдания, боль. Она очень хотела вернуться в Мексику, однако Диего наслаждался жизнью в Соединённых Штатах, и по завершении его работы в Детройте в 1933 году пара переехала в Нью-Йорк, куда пригласили Диего для создания большой фрески в Рокфеллер-центре^[4]. Когда работа была почти завершена, Диего был исключён из проекта по просьбе Нельсона Рокфеллера за то, что он отказался убрать портрет Ленина, который Диего добавил в работу. Художник-монументалист стал центром спора по поводу прав художников на самовыражение в своих работах. В итоге фреска была уничтожена^[4]. Возможно, движимая разочарованием, которое испытывал Ривера, Фрида рисует эту картину как критику американского капиталистического общества и его предполагаемого уровня социального развития.

На этой работе изображён пейзаж Манхэттена, где висит одно из типичных платьев Фриды в традиционном стиле. Это — не автопортрет в прямом смысле этого слова, несмотря на то, что героиня присутствует на картине за счёт своего платья. Таким образом, Фрида заявляет, что её платье может находиться Нью-Йорке, но она при этом отсутствует, ведь её настоящая жизнь — в Мексике^[5].

Посыл работы по замыслу художницы заключается в том, что американское общество разлагается, а главные человеческие ценности перестают иметь значение под напором капитала.

За изображением искусственной красоты Мэй Уэст скрываются ложные идолы, бензин рассматривается как панацея прогресса, а золотой трофей представляет свободную конкуренцию, ненасытную, как путь экономического подъёма. По своей иронии работа приближается по замыслу к сюрреалистическим коллажам Макса Эрнста, особенно из-за противопоставления образов высокой и низкой культуры, а также смешения техник, так как масло используется с вырезками из газет и журналов, а также в сочетании с фотографией.

Работа состоит из трёх основных плоскостей. На заднем плане — огромный роскошный океанский лайнер приближается к причалам Манхэттена, напротив — уменьшенная Статуя Свободы, которая, благодаря своему расположению, словно наблюдает за зловещими центрами содержания под стражей иммигрантов на острове Эллис, где федеральные власти контролируют и дискриминируют их.

На среднем плане расположены всемогущие институты той новой эпохи: Церковь, которая была продана за деньги, что показано на витражном стекле, где знак доллара ввинчен в распятие; далее следуют современные банки, представленные большим Парфеноном и чертежами брокерских контор; и, наконец, крупная дегуманизированная промышленность, доминирующая над ландшафтом.

На переднем плане — толпа, состоящая из бесконечных рядов безработных, где многотысячные группы людей маршируют на митингах и демонстрациях.

Никогда прежде Кало не выражала свою политическую позицию так ясно. Его взгляд на прогресс, основанный на капитализме, носит апокалиптический характер, в то же время с эстетической точки зрения это — авангардная работа^[5].

Некоторые специалисты видят в этой картине результат спора между мужем и женой, поскольку, в отличие от Кало, Ривера был доволен текущим положением дел и наслаждался своей востребованностью в США, которая приносила ему крупные заказы и деньги.

• На обороте картины Кало написала мелом: «Я нарисовала это в Нью-Йорке, пока Диего создавал настенную фреску в Рокфеллер-центре»^[1]

• Кало начала работу над этой картиной, когда жила в Нью-Йорке, и завершила её после того, как пара вернулась в свой дом в Мехико^[6].
• Картина была подарена другу и врачу Фриды, которому она всецело доверяла, доктору Лео Элоессеру из Сан-Франциско. Когда доктор Элоессер скончался в 1976 году, он оставил картину в наследство своему давнему другу Джойс Кэмпбелл. В 1993 году Кэмпбелл продала картину, незадолго до того, как на рынке искусства случился бум на работы Кало.
• В настоящее время картина находится в Сан-Франциско, в галерее Гувер.

• Herrera, Hayden.Frida: A biography of Frida Kahlo. Harper & Row Publishers, Inc. 1983. ISBN 0-06-011843-1.
• Grupo Financiero Bital. Frida Kahlo. Landucci Editores. México. 2000. ISBN 9685059284.
• Zamora, Martha. Frida Kahlo: The Brush of Anguish. Gran Bretaña. 1990. ISBN 0-948835-14-1.