Дом-студия Диего Риверы и Фриды Кало

Дом-музей, расположенный в районе Сан-Анхель (исп. barrio de San Ángel) округа Альваро Обрегон, занимает площадь в 380 квадратных метров и состоит из трёх объектов: двух домов-студий и фотолаборатории, спроектированных мексиканским архитектором и художником Хуаном О’Горманом. Строительство было начато в 1931 году и завершено в следующем, но Диего Ривера и Фрида Кало заселились туда в 1934 году.

Система строительства из железобетона, где форма здания зависит от утилитарной функции, — принцип, который О’Горман взял за основу архитектуры, позволяет сделать электрические установки видимыми, а бетонные плиты обоих домов выполнены без штукатурной отделки, выровнены только кирпичные стены .

В дверях использовались асбестоцементные листы, внешняя винтовая бетонная лестница соединяла этажи в мастерской художника. Эти характеристики лежат в основе функционалистской архитектурной теории О’Гормана: минимум затрат и усилий ради максимальной пользы.

Студия художника расположена на нижнем этаже (первом) и двух этажах выше, бетонные плиты — светлые, инкрустация выполнена из конструкционной стали, кровля — в форме лезвия пилы. Отделка демонстрирует строгость и экономичность. Большое внимание было уделено естественному освещению, необходимому для такого рода студии, поэтому были сделаны окна от пола до потолка. В новинку также была свободная планировка и использование лёгких свай.

Внедрение этих элементов в строительство стало одним из самых ценных вкладов в современную архитектуру.

Объект был объявлен музеем указом президента от первого апреля 1981 года, опубликованном в официальной ежедневной газете правительства Мексики Diario Oficial de la Federación 24 числа того же месяца. Объект и предметы внутри дома перешли в общественное достояние и под опеку Национального института изящных искусств (исп. Instituto Nacional de Bellas Artes).

16 декабря 1986 года дом открыл свои двери для публики как музей и дом-студия Диего Риверы и Фриды Кало в рамках празднования столетия со дня рождения Диего Риверы. Тогда его культурное призвание и было определено как сохранение, исследование и демонстрация жизни и творчества Кало, Риверы и О’Гормана, а также современного искусства.

Национальный институт изящных искусств, осознавая историческую и художественную ценность домов-близнецов, отреставрировал их и вернул им первозданный вид: в период с июля по декабрь 1995 года был восстановлен дом-студия Кало, и в тот же промежуток времени следующего года — дом-студия Риверы. Музей был вновь открыт президентом Эрнесто Седильо Понсе де Леоном 28 февраля 1997 года, а 25 марта следующего года его объекты были объявлены Национальным художественным наследием.

Достоянием музея и дома-студии Диего Риверы и Фриды Кало являются дома-близнецы, которые на сегодняшний день считаются одним из наиболее ярких сохранившихся примеров функционалистской архитектуры, разработанной Ле Корбюзье и применённой на практике О’Горманом.

С 1934 года Ривера работал в студии, где он написал большую часть своих работ, свои акварели, эскизы для фресок, и где он скончался 24 ноября 1957 года в 23:20. Дом унаследовала его дочь Рут Ривера Марин, которая передала его в дар Национальному институту изящных искусств^[2].

Творчество Хуана О’Гормана стало важной частью современной архитектуры. Дома, построенные им для Диего Риверы и Фриды Кало, стали примером его архитектурного функционализма, в них архитектор новаторски использует двойные высоты, объёмы и материалы, которые по-особенному заполняют пространство; «Минимум затрат и усилий ради максимальной пользы» — это утверждение, которое обобщает суть его работы. Эта новая идея подчёркивает простоту форм и придаёт чистоту конструкции^[3].

В возрасте 24 лет на свои первые гонорары, заработанные в качестве художника, Хуан О’Горман купил два многоуровневых теннисных корта, и на одном из них в период с 1929 по 1931 год он будет исследовать возможности новой архитектуры.

Сначала он экспериментировал со строительством дома-студии, расположенного на самом нижнем уровне. Хотя он заявлял, что дом был предназначен для его отца Сесила Кроуфорда О’Гормана, есть основания полагать, что на самом деле он хотел показать его Диего Ривере, мужу своей подруги юности Фриды Кало. По завершении строительства в 1931 году он пригласил Диего, который был очень приятно впечатлён. Молодой архитектор предложил ему выкупить соседний корт с условием, что художник доверит ему проект и строительство своей студии. Ривера согласился, и в результате были построены два дома-студии: один для него, а другой для Фриды.

О’Горман был знаком с архитектурными идеями европейского авангарда, в частности с архитектурными концепциями известного архитектора Ле Корбюзье. С помощью этих трёх зданий он показал новые решения в области строительства, такие, как использование стекла и стали, бетонных лестниц, а также хорошее освещение. Из мексиканской культуры он заимствовал использование глины, яркий цвет стен и и ограждения из кактусов, что стало оригинальным решением. Как только Хуан О’Горман получил заказ, он немедленно приступил к его реализации в первой половине 1931 года. Год спустя он закончил строительство обоих домов-студий, в то время как Диего и Фрида ещё были в Детройте. Дома сразу же сфотографировал Гильермо Кало, отец Фриды. Только в 1934 году пара переехала туда.

По просьбе Диего каждый дом имеет несколько этажей. Первый этаж комплекса, согласно идее Ле Корбюзье, остаётся почти полностью свободным и функционирует как вестибюль и гостиная в обоих домах, верхняя часть словно подвешена на опорах, которые уже поставили 1929 году. Территория ограждена заборами из кактусов.

Дом-студия Диего свидетельствует о влиянии знаменитой работы Ле Корбюзье 1922 года — дома-студии художника Амеде Озанфана в Париже с зубчатой крышей и винтовой наружной лестницей с бетонными перилами. Эти элементы присутствуют и в студии Диего, но они здесь — больше и сложнее, о чём свидетельствует площадь вдвое выше, на которой расположена пристройка к студии.

Дом Фриды не следует определённому образцу, а внешняя лестница, ведущая на крышу, представляет собой новшество: бетонные ступени и поручень из трубы. Все лестницы в двух зданиях имеют особое архитектурное значение.

Здесь также есть цистерны, трубы для ливневой канализации и подачи воды. Новинкой являются толстые мусоропроводные трубы. Снова используются электрические установки, а также поручни из труб^[4].

Первый этаж этого дома (цокольный) практически полностью представляет собой свободное пространство. Внешняя лестница гораздо сложнее, чем та, которая была в доме Хуана О’Гормана 1929 года. Она сделана с высокими бетонными перилами, и качество её исполнения примечательно точной геометрией и отделкой. Это, несомненно, доминирующий элемент фасада, выходящего на улицу Пальмас, а также северного фасада, полностью застеклённого.

Первый пролёт лестницы ведёт в небольшой внутренний вестибюль второго этажа, который находится за дверью со стальным каркасом и фиброцементной панелью, как и все остальные двери. Из этого внутреннего пространства начинается прямая лестница с горизонтальными бетонными плитами. Слева — вход в небольшую комнату, предназначенную для выставленных на продажу работ Диего. Пол во всех интерьерах выполнен из сосновой доски, окрашенной пигментом конго. Двери и окна имеют оригинальные бронзовые ручки. В остальной части этажа есть спальня и ванная комната, закрытые для публики. На этом этаже могла быть мини-кухня для подогрева готовой пищи^[5].

На третий этаж ведут и внешняя, и внутренняя лестницы, они доходят до вестибюля, откуда далее налево можно пройти в самое важное помещение из всех: студию художника.

Она поражает своим огромным размером, двойная высота дополнительно увеличивает пространство. Большое окно, выходящее на север, попадает в часть студии под наклоном. Эта техника позволила О’Горману минимизировать проникновение Солнца. Нижнюю часть этого окна можно полностью открыть и использовать для транспортировки больших тканей и полотен.

Привлекают внимание и выступающие электрические провода со свисающими прожекторами. Снаружи архитектор установил несколько навесов из фиброцемента, которые отбрасывают тень на каждое окно. Некоторые из окон, несмотря на большую высоту, открываются с помощью ручных механизмов. Следует отметить, что с решением солнцезащитных козырьков О’Горман опередил самого Ле Корбюзье более чем на пять лет, и это станет характерной чертой его архитектуры.

В одной из частей студии потолок становится ниже, и эта зона использовалась в качестве гостиной, а также места, где можно подготовить материалы для творчества и хранить на полках часть коллекции произведений народного искусства. Мебель в студии (кресла с подушками, комоды, деревянные стулья), шторы из джинсового материала (на всех окнах дома) и деревянный комод, выкрашенный в зелёный цвет, являются аутентичными.

В оставшейся части третьего этажа находятся спальная комната, занимаемая художником, и ванная комната, открытая для публики, единственная с душевой системой. Из вестибюля начинается ещё один пролёт внутренней лестницы на этаж выше^[5].

На последнем уровне дома есть мезонин, куда можно попасть из студии, и что тоже добавляет ей пространства. Здесь снова можно увидеть большое окно от пола до потолка; встроенный шкаф для хранения рисунков и кресло из оригинальной мебели.

Эта комната была кабинетом Диего с письменным столом и другими предметами, типичными для того времени. Внешняя дверь этого помещения ведёт на небольшую террасу на крыше (крыша пристройки студии), откуда открывается вид на весь комплекс, включая дом 1929 года и его территорию. Здесь есть крошечная металлическая лестница для подъёма на крышу, аналогичная той, что была в доме 1929 года. Перила из труб, окрашенные в антикоррозийный красный цвет, доминируют в остальной части этого пространства, которое простирается до моста и периметра крыши дома Фриды.

Крыша дома Фриды — ещё одна важная смотровая площадка, на которой единственным элементом является красный бак для воды. Несмотря на труднодоступность, есть фотографии Фриды, позирующей на этой крыше и в пристройке к студии Диего.

Отсюда можно увидеть район Сан Анхель Инн (исп. San Ángel Inn), где преобладают неоколониальные постройки, которые появились позднее, чем дома-студии Хуана О’Гормана, поскольку изначально на этом месте были фруктовые сады и несколько загородных резиденций^[5].

Как и в доме Диего, первый этаж дома Фриды представляет собой в основном открытое пространство, стоящее на сваях. Только полукруглая лестница и туалет занимают площадь на этом этаже. С улицы видно начало лестницы, которая поворачивает и заканчивается прямой линией перед входной дверью на второй этаж.

На втором этаже слева расположена небольшая кухня, на которой изначально хотели оставить угольную плиту, но позже переоборудовали под газовую. В остальной части расположены столовая и гостиная, освещённые с восточной и южной сторон соответственно. Из гостиной хорошо виден лестничный пролёт, ведущий на третий этаж, а также несколько стеклянных блоков. Двери и окна с их креплениями, а также электрическая установка сделаны так же, как и в доме Диего, и аналогичны тем, что были в доме 1929 года Хуана О’Гормана^[6].

Восточная половина последнего этажа отведена под студию художницы, которая очень похожа на студию дома 1929 года, так как три её внешних фасада полностью застеклены. Через фасад, который выходит на север, частично открывается доступ к остальной части лестницы, ведущей на крышу.

Есть фотографии, на которых Фрида, работает в этой студии и позирует рядом с предметом мебели, а на другой одной она изображена сидящей рядом с Диего у дровяного обогревателя, расположенного рядом с дверью в ванную. И обогреватель, и сама ванная очень похожи на те, что были в доме 1929 года, с куском искусственного гранита, в котором есть углубление для поддержки головы. Наконец, небольшая спальня, в которой едва помещается односпальная кровать, расположена рядом с лестницей с окном, смотрящим на юг^[6].

Первый современный дом в Мексике был спроектирован и построен Хуаном О’Горманом в период с 1929 по 1931 год и включал в себя различные инновации, которые представляли собой настоящий вызов традиционной архитектуре. Примером этого является застеклённая студия на верхнем этаже с тремя окнами от пола до потолка и от угла до угла и бетонным каркасом по периметру, который полностью обрамляет их по горизонтали и вертикали.

Тенистый сад, названный в честь архитектора, ограничен тремя тонкими колоннами, отсылающими к столбам-опорам Ле Корбюзье^[7]; из этого пространства начинается винтовая лестница.

Террасы с каменными плитами являются решением проблемы перепада высот между двумя теннисными кортами и улицей. Со временем они исчезли, но в процессе реставрации здания в 2012—2013 годах были реконструированы по останкам и фотографиям.

Ограждения из кактусов, окружающие участок, придают его границам полную прозрачность, что позволяет визуально интегрировать этот дом с соседними постройками Диего и Фриды.

Северный фасад почти глухой, с двумя высокими горизонтальными окнами на каждом этаже на кухне и в ванной соответственно. По центру находится труба для сбора дождевой воды с крыши бетонным жёлобом, над которым нависают чаны. Как и все металлические элементы, на них нанесена обычная для того времени противокоррозионная красная краска.

Реставрация включала реконструкцию сложной наземной винтовой лестницы, укладку нового фундамента и металлическое армирование всех вертикальных опор, а также замену некоторых глиняных стен бетоном в соответствии с действующими нормами проектирования сейсмостойких конструкций^[4].

Доступ в дом через холл, как называл его О’Горман, ограничен изогнутой стеной, соединяющей туалет и кухню. С другой стороны находятся гостиная и столовая.

Внутренняя лестница ведёт в частную зону дома. Она сделана из бетона с отделкой из искусственного гранита, окрашенного в красный цвет, и линолеума у основания. Под лестницей расположена металлическая плита для обогрева. В основном ровные стены изготовлены из прессованного глиняного блока, обеспечивающего лёгкость и теплоизоляцию. Электропроводка полностью на виду, а окна и двери имеют металлические фасады^[3].

Студия, несомненно, является самым важным из всех помещений в доме. Её дизайн стал нововведением в контексте современной архитектуры на мировом уровне. Хотя фабрики уже полностью использовали стеклянные фасады, в отечественной архитектуре этого ещё не было. В этом доме были использованы три стеклянные грани, замыкающие пространство. Стеклянные поверхности выступают наружу и обрамляются рамой, оставляя свободными три колонны верхнего этажа, тем самым подчёркивая идею коробки, сделанной только из стекла, от угла к углу. Самая длинная из граней, обращённая на запад, имеет складные створки в виде ширм, которые позволяют открыть студию, чтобы полностью интегрировать внешнее пространство с интерьером.

В единственной стене открывается ниша, и там находится верхняя часть камина, чтобы частично обогреть эту комнату. Как и в остальной части дома, электроустановки находятся на виду, а паркетный пол окрашен в цвет пигмента конго^[3].

Внутренняя лестница и коммуникации имеют в качестве поручней решение, которое О’Горман использовал во многих своих работах того времени: гидравлические трубы, всегда окрашенные в антикоррозийный красный цвет.

Самый длинный коридор ведёт к трём спальням: две из них очень маленькие, а главная имеет собственную ванную комнату. Все они в настоящее время являются рабочими зонами музея. В более коротком коридоре есть ниша для размещения дровяного или топливного обогревателя, расположенного там, где раздача тепла будет наиболее эффективной — рядом с двумя ванными комнатами.

Ванная комната, которая сейчас открыта, сохраняет все свои оригинальные элементы: мебель, ключи, смесители, вешалки для полотенец и принадлежности для туалетной бумаги. Пол в ванных комнатах сделан из искусственного гранита в отличие от остальной части дома, где использована сосновая древесина с использованием жёлтого красителя^[3].

В процессе реставрации этого дома в 2012 году команда Центра по сохранению и регистрации движимого художественного наследия Национального института изящных искусств (исп. Centro de Conservación y Registro del Patrimonio Artístico Mueble), которой было поручено выявить первоначальный цвет стен, заметила признаки чего-то иного на ней. После консультаций со специалистами было подтверждено существование фрески, о которой ходили слухи, поэтому было решено искать сохранившиеся следы после обнаружения штрихов синопии, что послужило ориентиром для исследований. При помощи этой итальянской техники О’Горман намечал чертёж и зоны своей будущей работы. На эти участки позже наносятся свежие краски.

Когда архитектор продал дом, он снял фреску по итальянской технике страппо: наклеив ткань на рисунок, чтобы впоследствии оторвать его. О’Горман добавил надпись с посылом к этой фреске.

Фреска подписана так: «Между философией и наукой есть большая разница». В нижнем левом углу изображение трупа намекает на бесплодные споры и отсталость. В противоположной части красивая обнажённая женщина с чашей, полной фруктов, демонстрирует триумф науки, промышленности и прогресса. Это столкновение идей — то, что Хуан О’Горман повторил в росписи Центральной библиотеки Национального автономного университета Мексики^[8].

Данная работа находится в коллекции Национального банка Мексики с фотографической репродукцией.

На оригинальном чертеже О’Гормана указано, что на территории также будет размещена фотолаборатория и фотоархив, хотя и неизвестно, было ли это сделано специально для Гильермо Кало, отца Фриды. Небольшую комнату приспособили для приёма посетителей, а остальные комнаты внутри здания отведены под офисы^[9].

В глубине участка Хуан О’Горман построил небольшую одноэтажную пристройку с навесом для машин. Самым большим новшеством в этой зоне является конструктивная система настила всего пространства. Это решение О’Горман применит и при строительстве домов Диего и Фриды, а также других, которые он построил в первой половине 1930-х годов. Металлические двери для гаража, похожие на жалюзи, представляют собой современное решение, разработанное в рамках проекта реставрации. Они были окрашены в серый цвет, а не в красный, чтобы их можно было отличить от оригинальных металлических элементов. Первоначально навес для машины был закрыт металлической шторкой с откидным верхом^[10].

Дом-студия Диего Риверы и Фриды Кало открыт для посетителей, которые хотят больше узнать о жизни и творчестве знаменитых художников, а также оценить шедевр, созданный О’Горманом, в передовом на тот момент функционалистском стиле, сочетаемом с природным ландшафтом.

Музей и дом-студия работает со вторника по воскресенье.