Расшифровка египетской письменности

Древнеегипетские формы письма, включавшие иероглифическую, иератическую и демотическую письменность, перестали употребляться в IV—V веках нашей эры, поскольку вместо них всё чаще использовался коптский алфавит. Знания последующих поколений о старых письменностях основывались на работах греческих и римских авторов, чьё представление о египетской письменности было ошибочным: было широко распространено мнение, что египетские письменности были исключительно идеографическими, представляющими идеи, а не звуки^[4].

Некоторые попытки расшифровки, предпринятые исламскими и европейскими учёными в средние века и в начале нового времени, позволили признать, что в письме может присутствовать фонетический компонент, но восприятие иероглифов как исключительно идеографических препятствовало попыткам понять их вплоть до XVIII века^[4].

Розеттский камень, обнаруженный в 1799 году участниками похода Наполеона Бонапарта в Египет, содержал параллельный текст на иероглифическом, демотическом и греческом языках. Ожидалось, что египетский текст можно будет расшифровать через его греческий перевод, особенно в сочетании с данными коптского языка, последней стадии развития египетского языка. Сделать это оказалось затруднительно, несмотря на то, что Антуан-Исаак Сильвестр де Саси и Йохан Давид Окерблад добились в этом деле немалых успехов.

Юнг, основываясь на их работах, заметил, что демотические символы произошли от иероглифов, и определил несколько фонетических знаков в демотическом языке^[5]. Он также определил значение многих иероглифов, включая фонетические глифы в картуше, содержащем имя египетского царя иностранного происхождения Птолемея V. Однако он был убеждён, что фонетические иероглифы использовались только для написания не египетских слов.

В начале 1820-х годов Шампольон сравнил картуш Птолемея с другими и понял, что иероглифическое письмо представляет собой смесь фонетических и идеографических элементов. Поначалу его утверждения были встречены скептически и сопровождались обвинениями в том, что он позаимствовал идеи у Юнга, не отдав им должное, но постепенно они получили признание. В дальнейшем Шампольон приблизительно определил значения большинства фонетических иероглифов и создал значительную часть грамматики и словарного запаса древнеегипетского языка. Юнг тем временем расшифровал демотический язык, используя Розеттский камень в сочетании с другими греческими и демотическими параллельными текстами.

После смерти Юнга и Шампольона работа над расшифровкой прекратилась, но в 1837 году Карл Рихард Лепсиус указал, что многие иероглифы представляют собой комбинации из двух или трёх звуков, а не одного, тем самым исправив один из самых фундаментальных недостатков в работе Шампольона. Другие учёные, такие как Эммануэль де Руже, усовершенствовали понимание египетского языка настолько, что к 1850-м годам стало возможным полностью переводить древнеегипетские тексты. В сочетании с расшифровкой клинописи, произошедшей примерно в то же время, их работа открыла доступ к некогда недоступным текстам ранних этапов истории человечества.

На протяжении большей части своей истории Древний Египет имел две основные системы письма. Иероглифы, система пиктографических знаков, использовавшаяся в основном для создания официальных текстов, возникла примерно в 3200 году до н. э. Почти столько же лет было иератике — скорописи, производной от иероглифов, которая использовалась в основном для письма на папирусе. Начиная с VII века до н. э. возникла третья письменность, производная от иератической, известная сегодня как демотическая. Она настолько сильно отличалась от своего иероглифического предка, что связь между знаками трудно распознать. Демотика стала самой распространённой системой письма египетского языка, а иероглифика и иератика впоследствии были ограничены в основном религиозным использованием. В IV веке до н. э. Египтом стала править греческая династия Птолемеев, и греческий и демотический языки использовались в Египте наравне под властью Птолемеев, а затем и Римской империи. Иероглифы становились всё более непонятными и использовались в основном египетскими жрецами^[6].

Все три письменности содержали смесь фонетических знаков, обозначающих звуки разговорного языка, и идеографических знаков, обозначающих идеи. Фонетические знаки включали унилитеральные, билитеральные и трилитеральные знаки, обозначавшие соответственно один, два или три звука. Идеографические знаки включали логограммы, представляющие целые слова, и детерминативы, которые использовались для уточнения значения слова, написанного фонетическими знаками^[7].

Многие греческие и римские авторы писали об этих письменностях, и многие знали, что у египтян было две или три системы письма, но никто из тех, чьи работы дошли до более поздних времён, не понимал до конца, как эти письменности устроены. Диодор Сицилийский в I веке до н. э. прямо назвал иероглифы идеографическим письмом, и большинство классических авторов разделяли это предположение. Плутарх в I веке н. э. упоминал 25 египетских букв, предполагая, что он мог знать о фонетическом аспекте иероглифики или демотики, но его смысл остаётся неясным^[8]. Около 200 г. н. э. Климент Александрийский намекнул, что некоторые знаки были фонетическими, но сосредоточился на метафорических значениях знаков. Плотин в III веке н. э. утверждал, что иероглифы представляют собой не слова, а боговдохновенное, фундаментальное понимание природы предметов, которые они изображали^[9]. В следующем веке Аммиан Марцеллин скопировал перевод другого автора иероглифического текста на обелиске, но перевод был слишком вольным, чтобы быть полезным для понимания принципов системы письма^[10].

Единственным обширным исследованием иероглифов, дошедшим до наших дней, стала «Иероглифика», работа, написанная, вероятно, в IV веке нашей эры и приписываемая человеку по имени Гораполлон. В ней обсуждаются значения отдельных иероглифов, но не то, как эти знаки использовались для формирования фраз или предложений. Некоторые из описанных в ней значений верны, но больше ошибочных, и все они вводят в заблуждение, объясняясь как аллегории. Например, Гораполлон утверждает, что изображение гуся означает «сын», поскольку считается, что гуси любят своих детей больше, чем другие животные. На самом деле иероглиф гуся был использован потому, что египетские слова «гусь» и «сын» содержат одинаковые согласные^[11].

И иероглифика, и демотика начали исчезать в III веке н. э.^[12]. Жречество, основанное в храмах, угасло, Египет постепенно обратился в христианство, а поскольку египетские христиане использовали коптский алфавит, возникший на основе греческого, он вытеснил демотику. Последний иероглифический текст был написан жрецами храма Исиды в Филях в 394 г. н. э., а последний известный демотический текст был начертан там же в 452 г. н. э.^[13].

Большая часть истории до первого тысячелетия до н. э. была записана египетскими письменностями или клинописью, системой письма Месопотамии. После утраты знаний об этих письменностях единственные записи о далёком прошлом остались в ограниченных и искажённых источниках^[14]. Главным египетским примером такого источника была «Египтика», история страны, написанная египетским жрецом по имени Манефон в III веке до н. э. Оригинальный текст был утерян, и он сохранился только в кратких изложениях и цитатах римских авторов^[15].

На коптском языке, последней форме египетского языка, продолжало говорить большинство египтян и после арабского завоевания Египта в 642 году н. э., но он постепенно уступал место арабскому. Коптский язык начал вымирать в XII веке, и после этого он сохранился в основном как литургический язык Коптской церкви^[16].

Некоторые попытки расшифровки, предпринятые исламскими и европейскими учёными в средние века и в начале нового времени, позволили признать, что в письме может присутствовать фонетический компонент, однако восприятие иероглифов как исключительно идеографических препятствовало попыткам понять их вплоть до XVIII века^[4].

Прорыв в расшифровке древнеегипетского письма был сделан благодаря обнаружению древнеегипетской стелы, разделённой на три регистра текста, с отбитым правым нижним углом и большей частью верхнего регистра. Камень был исписан тремя шрифтами: иероглифами в верхнем регистре, греческим в нижнем и демотическим в среднем^[17][18]. Это был Розеттский камень. Первые копии надписей на камне были отправлены во Францию в 1800 году. В 1801 году французская армия в Египте была осаждена британскими и османскими войсками и капитулировала в результате капитуляции Александрии. По её условиям Розеттский камень перешёл к англичанам. По прибытии камня в Британию Лондонское общество древностей сделало гравюры с его текстом и разослало их в научные учреждения по всей Европе^[19].

Работа Юнга над иероглифами прекратилась в 1820-х годах, но его работа над демотикой продолжалась, чему способствовало случайное открытие. Одним из источников для изучения этой письменности был текст из коллекции, известной как папирусы Касати; Юнг обнаружил в этом тексте несколько греческих имён. В ноябре 1822 года его знакомый, Джордж Фрэнсис Грей, одолжил ему коробку с греческими папирусами, найденными в Египте. Изучив их, Юнг понял, что один из них содержит те же имена, что и демотический текст Касати. Оба текста представляли собой версии одного и того же документа на греческом и демотическом языках, в котором фиксировалась продажа части подношений, сделанных от имени группы умерших египтян^[20].

Юнг давно пытался получить второй двуязычный текст в дополнение к Розеттскому камню. С этими текстами в руках он добился значительного прогресса в течение следующих нескольких лет. В середине 1820-х годов его отвлекли другие интересы, но в 1827 году его подтолкнуло письмо итальянского учёного-коптолога Амедео Пейрона, в котором говорилось, что привычка Юнга переходить от одной темы к другой мешает его достижениям, и высказывалось предположение, что он мог бы добиться гораздо большего, если бы сосредоточился на Древнем Египте. Последние два года своей жизни Юнг посвятил работе над демотическим языком. В какой-то момент он обратился к Шампольону, который в то время был хранителем Лувра, тот отнёсся к нему дружелюбно, предоставил ему доступ к своим записям о демотике и часами показывал ему демотические тексты в коллекции Лувра^[21]. Работа Юнга Rudiments of an Egyptian Dictionary in the Ancient Enchorial Character/«Зачатки египетского словаря в древнем иероглифическом начертании» была опубликована посмертно в 1831 году. В него вошёл полный перевод одного текста и значительная часть текста Розеттского камня. По словам египтолога Джона Рэя, Юнг «вероятно, заслуживает того, чтобы быть известным как дешифровщик демотического языка»^[22].

К 1824 году Розеттский камень с его ограниченным иероглифическим текстом стал уже неактуальным для дальнейшего изучения иероглифов^[23]. Шампольону нужны были новые тексты для изучения, а во Франции их было мало. В 1824—1826 гг. он дважды посетил Италию и изучал найденные там египетские древности, особенно те, что были недавно доставлены из Египта в Египетский музей в Турине^[24]. Прочитав надписи на десятках статуй и стел, Шампольон стал первым человеком за многие столетия, который смог определить царей, заказавших их, хотя в некоторых случаях его идентификация была неверной. Он также изучил папирусы музея и смог определить их тематику. Особый интерес представлял Туринский список царей — папирус с перечнем египетских правителей и продолжительностью их правления вплоть до XIII века до н. э., который в конечном итоге станет основой для хронологии египетской истории, но когда Шампольон увидел его, он находился в разорванном виде. Во время пребывания в Италии Шампольон подружился с Ипполито Розеллини, пизанским лингвистом, который увлёкся Древним Египтом и начал заниматься с ним^[25]. Шампольон также работал над сбором коллекции египетских древностей в Лувре, включая тексты, которые он позже покажет Юнгу. В 1827 году он опубликовал пересмотренное издание «Предисловия», в которое включил некоторые из своих последних находок^[26].

Антиквары, жившие в Египте, особенно Джон Гарднер Уилкинсон, уже применяли выводы Шампольона к находящимся там текстам. Шампольон и Розеллини захотели сделать это сами, и вместе с другими учёными и художниками они сформировали Франко-Тусканскую экспедицию в Египет^[27]. По пути в Египет Шампольон остановился, чтобы взглянуть на папирус, находившийся в руках французского торговца древностями. Это была копия «Поучения Аменемхета», произведения мудрой литературы, составленного как посмертный совет Аменемхета I своему сыну и преемнику. Она стала первым прочитанным произведением древнеегипетской литературы, хотя Шампольон не смог прочитать её достаточно хорошо, чтобы полностью понять, что это такое^[28]. В 1828 и 1829 годах экспедиция путешествовала по руслу Нила, копируя и собирая древности^[29]. После изучения бесчисленных текстов Шампольон был уверен, что его система применима к иероглифическим текстам любого периода египетской истории, и, очевидно, именно там он ввёл термин «детерминатив»^[30].

После возвращения из Египта Шампольон посвятил большую часть своего времени работе над полным описанием египетского языка, но у него было мало времени, чтобы завершить его. Начиная с конца 1831 г. он страдал от серии всё более изнурительных инсультов и умер в марте 1832 году^[31].

Шампольон-Фижак опубликовал грамматику египетского языка своего брата и прилагаемый к ней словарь частями с 1836 по 1843 год. Обе работы были неполными, особенно словарь, который был непонятно организован и содержал много предположительных переводов^[32]. Недостатки этих работ отражали неполное понимание египетского языка после смерти Шампольона^[33]. Шампольон часто заблуждался, переоценивая сходство между классическим египетским и коптским. Как сказал Гриффит в 1922 году: «В действительности коптский язык является отдалённым производным от древнеегипетского, как французский от латыни; поэтому в некоторых случаях предварительные расшифровки Шампольона давали хорошие коптские слова, в то время как в основном они были более или менее бессмысленными или невозможными, а при расшифровке фраз либо безнадёжно нарушался коптский синтаксис, либо приходилось изменять порядок иероглифических слов. Всё это очень озадачивало и вводило в заблуждение»^[34]. Шампольон также не знал, что знаки могут обозначать как одну, так и две или три согласные. Вместо этого он считал, что каждый фонетический знак представляет один звук, а у каждого звука есть множество омофонов. Так, средний знак в картушах Рамсеса и Тутмоса был билитеральным и обозначал последовательность согласных ms, но Шампольон прочитал его как m. Он также не знал о концепции, известной сейчас как «фонетическое дополнение»: унниитеральный знак, который добавляется в конце слова, повторяя написание звука, который уже был написан другим способом^[35].

Большинство сотрудников Шампольона не обладали лингвистическими способностями, необходимыми для продвижения процесса дешифровки, и многие из них рано умерли^[36]. Эдвард Хинкс, ирландский священнослужитель, чьим главным интересом была дешифровка клинописи, внёс важный вклад в 1830—1840-е годы. Если Шампольон в своих переводах текстов заполнял пробелы в своих знаниях обоснованными догадками, то Хинкс попытался действовать более систематически^[37]. Он выявил в египетском языке грамматические элементы, такие как частицы и вспомогательные глаголы, которых не было в коптском^[37], и утверждал, что звуки египетского языка похожи на звуки семитских языков^[38]. Хинкс также улучшил понимание иератического письма, которым до сих пор пренебрегали в египтологических исследованиях^[37].

Учёным, который исправил наиболее фундаментальные ошибки в работе Шампольона, был Карл Рихард Лепсиус, прусский филолог, который начал изучать египетский язык, используя грамматику Шампольона. Он завязал дружбу с Розеллини и начал переписываться с ним о языке^[39]. В Lettre à M. le Professeur H. Rosellini sur l’Alphabet hiéroglyphique/«Письме к профессору Г. Розеллини об иероглифическом алфавите», которое Лепсиус опубликовал в 1837 году, объяснялись функции билитеральных знаков, трилитеральных знаков и фонетических дополнений, хотя эти термины ещё не были введены. В нём перечислялось 30 унилитеральных знаков, в то время как в системе Шампольона их было более 200, а в современном понимании иероглифического письма — 24^[40]. Письмо Лепсиуса значительно укрепило аргументы в пользу общего подхода Шампольона к иероглифам, одновременно исправив его недостатки, и окончательно переместило акцент египтологии с дешифровки на перевод^[41]. Шампольон, Розеллини и Лепсиуса часто считаются основателями египтологии; иногда к ним причисляют и Юнга^[35].

Лепсиус был одним из представителей нового поколения египтологов, появившихся в середине XIX в.^[42]. Эммануэль де Руже, начавший изучать египетский язык в 1839 г., был первым, кто перевёл полный древнеегипетский текст; в 1856 г. он опубликовал первые переводы египетских литературных текстов. По словам одного из учеников де Руже, Гастона Масперо, «де Руже дал нам метод, который позволил нам использовать и довести до совершенства метод Шампольона»^[43].

Другие учёные сосредоточились на менее известных письменностях. Генрих Бругш первым после смерти Юнга продвинулся в изучении демотического языка, опубликовав его грамматику в 1855 г.^[44]. Эссе Чарльза Виклифа Гудвина «Иератические папирусы», опубликованное в 1858 г.^[45], стало первым крупным вкладом в эту тему^[46]. В нём подчёркивалось, что иератические тексты, а не монументальные иероглифические надписи, являются самым богатым источником для понимания египетского языка. Гудвин и его современник Франсуа Шаба значительно продвинули изучение иератической письменности^[47].

В 1866 году Лепсиус обнаружил Канопский декрет — параллельный текст, подобный Розеттскому камню, на котором сохранились почти неповреждённые надписи. Теперь иероглифы можно было напрямую сравнивать с их греческим переводом, и результаты подтвердили правильность подхода Шампольона^[48]. Сэмюэль Бёрч, ведущая фигура в британской египтологии середины XIX века, опубликовал первый обширный словарь египетского языка в 1867 году, и в том же году Бругш выпустил первый том своего словаря иероглифического и демотического языка^[49]. Словарь Бругша установил современное понимание звуков египетского языка, которое опирается на фонологию семитских языков, как предполагал Хинкс^[50]. Египтологи продолжают совершенствовать своё понимание языка вплоть до настоящего времени^[51][52], но к тому времени оно уже было прочно закреплено^[53]. Вместе с расшифровкой клинописи в том же веке, расшифровка древнеегипетского языка открыла путь к изучению самых ранних этапов человеческой истории^[14].