Расшифровка древнеперсидской клинописи

Карстен Нибур привёз в Европу очень полные и точные копии надписей в Персеполе, опубликованные в 1767 году в книге Reisebeschreibungen nach Arabien («Отчёт о путешествиях в Аравию и другие близлежащие земли»)^[5][6]:9. Набор знаков, который впоследствии стал известен как древнеперсидская клинопись, вскоре был признан самым простым из трёх типов клинописи, с которыми приходилось сталкиваться, и потому рассматривался как главный кандидат на расшифровку (двумя другими, более древними и сложными, были эламская и вавилонская). Нибур понял, что в более простой категории надписей, которую он назвал «Класс I», было всего 42 знака, и утверждал, что это должно быть алфавитное письмо^[7][8].

Примерно в то же время Анкетиль-Дюперрон вернулся из Индии, где он изучал пехлеви и персидский под руководством парсов, и в 1771 году опубликовал перевод Зенд-Авесты, тем самым сделав известным авестийский, один из древних иранских языков^[8]. На этой основе Антуан Исаак Сильвестр де Саси смог начать изучение среднеперсидского языка в 1792-93 годах, во время Французской революции, и он понял, что надписи Накш-е Рустама имеют довольно стереотипную структуру по образцу: «Имя царя, великого царя, царя Ирана и Анерана, сына Н., великого царя, и т.д…»^[8]. Он опубликовал свои результаты в 1793 году в Mémoire sur diverses antiquités de la Perse^[8].

В 1798 году Олаф Герхард Тиксен провёл первое исследование надписей Персеполя, скопированных Нибуром^[8]. Он обнаружил, что серии символов в персидских надписях отделены друг от друга косым клином (𐏐) и что это должны быть отдельные слова. Он также обнаружил, что определённая группа из семи букв (𐎧𐏁𐎠𐎹𐎰𐎡𐎹) повторяется в надписях и что они имеют несколько повторяющихся окончаний из трёх-четырёх букв^[8]. Однако Тиксен ошибочно приписал эти тексты аршакидским царям и поэтому не смог добиться дальнейшего прогресса^[8].

Фридрих Мюнтер, епископ Копенгагена, усовершенствовал работу Тиксена и доказал, что надписи должны относиться к эпохе Кира и его преемников, что привело к предположению, что надписи были сделаны на древнеперсидском языке и, вероятно, упоминали ахеменидских царей^[7][9]. Он предположил, что длинное слово, появляющееся с высокой частотой и без каких-либо изменений в начале каждой надписи (𐎧𐏁𐎠𐎹𐎰𐎡𐎹), должно соответствовать слову «царь», и что повторения этой последовательности должны означать «царь царей». Он правильно предположил, что последовательность должна произноситься как х-ша-а-я-т-и-я, слово того же корня, что и авестийское xšaΘra- и санскритское kṣatra-, означающее «власть» и «повеление», и известное теперь как xšāyaθiya в древнеперсидском языке^{[10][a]:10[9][11]}.

К 1802 году Георг Фридрих Гротефенд предположил, что, основываясь на известных надписях гораздо более поздних правителей (пехлевийские надписи сасанидских царей), за именем царя часто следует «великий царь, царь царей» и имя отца царя^[14][15]. Такое понимание структуры монументальных надписей на древнеперсидском языке было основано на работах Анкетиль-Дюперрона, изучавшего древнеперсидский язык по зороастрийским авестам в Индии, и Антуана Исаака Сильвестра де Саси, расшифровавшего монументальные пехлевийские надписи сасанидских царей^[16][17].

Посмотрев на длину последовательностей символов в надписях Нибура 1 и 2, сравнив с именами и генеалогией ахеменидских царей, известной от греков, и приняв во внимание тот факт, что согласно этой генеалогии отцы двух ахеменидских правителей не были царями и поэтому не должны были иметь этот атрибут в надписях, Гротефенд правильно угадал личности правителей. В персидской истории того периода, когда, как предполагается, были сделаны надписи, было только два случая, когда правитель приходил к власти, не будучи сыном предыдущего царя: это были Дарий Великий и Кир Великий, оба ставшие императорами в результате восстания. Решающими факторами между этими двумя вариантами были имена их отцов и сыновей. Отцом Дария был Гистасп, а его сыном — Ксеркс, в то время как отцом Кира был Камбис I, а его сыном — Камбис II. В надписях отец и сын царя имели разные группы символов для имён, поэтому Гротефенд правильно предположил, что этим царём должен был быть Дарий Великий^[15].

Эти связи позволили Гротефенду вычислить клинописные символы, которые являются частью имён Дария, отца Дария — Гистаспа и сына Дария — Ксеркса^[15]. Он приравнял буквы 𐎭𐎠𐎼𐎹𐎺𐎢𐏁к имени d-a-r-h-e-u-sh для Дария, как известно от греков^[13]. Это отождествление было правильным, хотя на самом деле персидское написание было da-a-ra-ya-va-u-sha, но это было неизвестно в то время^[13]. Гротефенд аналогично приравнял последовательность 𐎧𐏁𐎹𐎠𐎼𐏁𐎠 к kh-sh-h-e-r-sh-e для Ксеркса, что опять же было правильно, но на самом деле древнеперсидская транскрипция была wsa-sha-ya-a-ra-sha-a. Наконец, он сопоставил последовательность отца, который не был царём 𐎻𐎡𐏁𐎫𐎠𐎿𐎱 с Гистаспаом, но снова с предполагаемым персидским чтением g-o-sh-t-a-s-p^[13], а не с реальным древнеперсидским vi-i-sha-ta-a-sa-pa^[13].

С помощью этого метода Гротефенд правильно идентифицировал каждого царя в надписях, но его идентификация значения отдельных букв всё ещё была довольно несовершенной, из-за отсутствия лучшего понимания самого древнеперсидского языка^[13]. Гротефенд правильно идентифицировал только восемь букв из тридцати знаков, которые он собрал^[18]. Однако этот индуктивный метод не убедил учёных, и официальное признание его работы не было получено почти целое поколение^[15]. Хотя мемуар Гротефенда был представлен Гёттингенской академии наук и гуманитарных наук 4 сентября 1802 года, академия отказалась его публиковать; впоследствии он был опубликован в работе Герена в 1815 году, но был не замечен большинством исследователей того времени^[19][20].