Разоблачённая Изида

«Разоблачённая Изида[1], универсальный ключ к тайнам древней и современной науки и теологии» (англ. Isis Unveiled, a Master Key to the Mysteries of Ancient and Modern Science and Theology) — книга по оккультной философии в двух томах Елены Петровны Блаватской на английском языке[K 1][K 2]. Работа над книгой продолжалась с 1875 по 1877 год[3][K 3][K 4].

В книге рассматриваются религиозные аспекты философских работ Платона, Плотина, Пифагора, Парацельса, Джордано Бруно и др., классические религиозные тексты христианства, буддизма, индуизма, зороастризма и др., с целью «признания герметической философии» как единственного ключа к «Абсолютному в науке и теологии»[K 5][K 6].

Общие сведения
Разоблачённая Изида
англ. Isis Unveiled
Жанр оккультизм
Автор Елена Петровна Блаватская
Язык оригинала английский
Дата написания 1875—1877
Дата первой публикации 1877

История написания и публикации

Начало работы

Г. С. Олкотт вспоминал, что летом 1875 года Е. П. Блаватская сообщила ему о том, что она получила указание своего Учителя начать подготовку материалов по истории и философии Восточных Школ и их взаимоотношении с современностью, которые позже предполагалось опубликовать[K 7][9][10]. Но лишь через один или два месяца после создания Теософского Общества у них появилась возможность заняться книгой вплотную. О работе Блаватской Олкотт рассказал в своих мемуарах:

«За всю её предыдущую жизнь она не выполнила и десятой доли этого литературного труда, и я никогда не встречал подобной выносливости и неутомимой работоспособности. С утра до ночи она была за своим рабочим столом, и редко кто из нас ложился спать раньше двух часов ночи»[K 8][9][K 9].

Невидимые соавторы

«Британника» в статье о Блаватской сообщает, что в 1875 г. она поставила перед собой цель — объединить спиритизм с «буддийскими легендами о тибетских мудрецах, или адептах-чудотворцах». Затем она решила отказаться от спиритизма, за исключением того, что касалось двух «тибетских адептов, или „махатм“, известных как Кут Хуми и Мория». Махатмы «являлись к ней в своих „астральных телах“[K 10], „осаждали“[K 11] сообщения, которые мгновенно доставлялись для неё из Тибета, и поощряли её на демонстрацию фокусов для убеждения скептиков»[K 12][K 13].

А. П. Синнетт писал в своей книге «Оккультный мир», что истина, которую Блаватская совершенно не стремилась скрывать, состоит в том, что помощь, которую она оккультными способами получала от адептов[K 14] на протяжении всего периода работы над книгой, была такой обширной и длительной, что она не столько является автором «Разоблачённой Изиды», сколько входит в авторскую группу[K 15][17], фактически создавшую этот труд. Г. Олкотт рассказал[K 16], что рукописи книги, изготовленные в разное время, имели большие отличия. Один из почерков Е. П. Б. был очень мелким, но ясным; другой — крупным и размашистым; ещё один — чётким, среднего размера и очень легко читаемым; а ещё один — корявым и трудноразличимым, с буквами «a», «x» и «e», которые имели какую-то странную, иноземную форму[K 17]. По воспоминаниям Олкотта:

«Любопытно, что каждое изменение в рукописи Е. П. Б. происходило либо после того, как она на какой-то момент выходила из комнаты, либо когда она входила в транс или абстрактное состояние, и её взгляд был безжизненно направлен мимо меня в пространство[K 18]. Также имели место отчетливые изменения в её индивидуальности, скорее в её личных особенностях, в походке, в голосе, в манерах и более того — в её нраве… Она выходила из комнаты одним человеком, а возвращалась другим. Но менялись не физическое тело, а особенности её движений, речи и манер, ментальная ясность, взгляд на вещи, английская орфография, а главное — очень менялось её настроение».

Олкотт пришёл к выводу, что Е. П. Б. сама одалживала своё тело, как одалживают, например, пишущую машинку, и переходила к другой деятельности в астральном теле[K 19]. Определённая группа адептов входила в её тело и действовала им по очереди[8][K 20][K 21]. Он говорит, что личность Е. П. Б. была, таким образом, инструментом, распределившим весь материал, контролировавшим его форму, оттенки, выразительность, тем самым наложившим отпечаток собственного стиля. Различные владельцы тела Е. П. Б. только изменяли её привычный почерк, но не писали своим собственным; таким образом, используя её мозг, они вынуждены были позволять ей окрашивать их мысли и располагать слова в определённом порядке[K 22].

Выбор названия

В письме А. Аксакову от 20 сентября 1875 года Блаватская сообщает предполагаемое название будущей книги: «Ключ к таинственным вратам» (Skeleton Key to mysterious Gates). Позже книгу стали называть «Покров Изиды» (The veil of Isis), и первый том вышел под этим названием. Однако Дж. У. Боутон, издатель книги, узнал, что в Англии уже вышла книга с таким же названием. В результате книга получила своё окончательное название «Разоблачённая Изида»[3].

Публикация

При подготовке к публикации рукопись Блаватской редактировал профессор Александр Уайлдер, приверженец и знаток философии Платона, археолог, писатель и практикующий врач[3]. Книга была опубликована в сентябре 1877 года в Нью-Йорке в издательстве «J. W. Bouton»[23]. Американская Биографическая Энциклопедия в статье о Блаватской сообщает, что публикация её первой книги вызвала «переполох в литературном мире»: в этой книге, ради представления Западу идей теософии, была использована «почти вся известная литература данной тематики»; книга преследует цель — доказать существование «охраняемого мудрецами тайного знания, являющегося корнем, от которого произошли все мировые религии»[24].

Основные идеи книги

А. Н. Сенкевич отметил, что уже с первых строк писательница называет свою книгу «плодом довольно близкого знакомства с восточными адептами и изучения их науки»[3]. Блаватская представляет себя читателям книги путешественницей, побывавшей в обеих Америках, Сибири, Африке, Индии и Тибете. В ходе этого путешествия она была приобщена ко многим тайнам мироздания и человеческого духа. Её паломничество было подготовлено, как она объясняла, хранителями древнего знания и проходило под их пристальным и благожелательным наблюдением:

«В нашей учёбе нам показали, что тайны не есть тайны. Имена и места, которые для западного ума имели значение только в восточных сказках, были нам показаны, как реальности».

— Из Введения[25][3]

Диапазон тем, затронутых писательницей в её книге, чрезвычайно широк. Это теории по поводу психических феноменов, тайны природы, возможности индийских магов, секты ранних христиан[K 23]. Это также и негативная роль церкви, как бюрократической организации, в истории человечества, восточные космогонии и тексты Библии, тайны каббалы, эзотерические доктрины буддизма, пародированные в христианстве, ереси ранних христиан и тайные общества, иезуитство и масонство, Веды и Библия, миф о дьяволе[3][27].

Книга состоит из двух томов: первый сосредоточен в основном на науке, второй — на теологии.

«Между этими двумя[K 24] столкнувшимися титанами — наукой и теологией — находится обалдевшая публика, быстро теряющая веру в бессмертие человека и в какое-либо божество, быстро спускающаяся до уровня чисто животного существования. Такова картина часа, освещённого сияющим полуденным солнцем христианской и научной эры!»

— Из Предисловия («Перед завесой»)[29]

В книге проводится идея духовности мироздания[K 25] и в соответствии с ней отстаиваются позиции теософии.

«…Будущее существует в астральном свете в виде зародыша так же, как настоящее существовало в зародыше в прошлом. В то время как человек свободен в выборе, образ его действия и неизбежность процесса известны заранее; они предопределены не основываясь на фатализме или судьбе, но, просто, по принципу вселенской неизменной гармонии… Кроме того, у вечности не может быть ни прошлого, ни будущего, но только настоящее, так же, как беспредельное пространство, в его строго буквальном смысле, не может иметь ни далёких, ни близких мест. Наши концепции, ограниченные узкой ареной нашего опыта, пытаются приспособиться если и не к концу, то, по крайней мере, к какому-то началу времени и пространства, но ни того, ни другого в действительности не существует, ибо в таком случае время не было бы вечным, и пространство — беспредельным. Прошлое существует не более чем будущее, как мы уже сказали; выживают только наши воспоминания; а наши воспоминания суть только быстро мелькнувшие картины, которые мы схватываем в отражениях этого прошлого, отразившихся в токах астрального света…»

— Из Главы VI, Т. 1[29]

Отрицание так называемыми точными науками духовного начала в человеке, как считает Блаватская, неимоверно его унижает. Она обращается к мистериям древних, пытаясь понять и разрешить мировоззренческие противоречия своего времени[K 26].

Д-р Элвин Кун писал, что Блаватская своей книгой хотела доказать, что реальная магия была бесспорным фактом, частью подлинной истории человечества; она была «высочайшим свидетельством родства человека с природой, самым главным проявлением его могущества, королевой всех наук!» По мнению Блаватской, игнорирование этого факта современной философией является главной причиной её бессилия[32]. Далее он цитирует:

«Клеймить магию и оккультную науку, как обман, является оскорблением человечества. Поверить, что в течение многих тысяч лет одна половина человечества занималась тем, что обманывала другую половину, — равносильно утверждению, что человеческая раса состоит только из мошенников и неизлечимых идиотов. Где та страна, в которой не занимались магией? И в каком веке она была полностью забыта?»[K 27]

А. Н. Сенкевич писал, что в своей книге Блаватская представляет доказательства существования других, нематериальных, субстанций. Появление в «Изиде» представления о духовной эволюции от «человека к сверхчеловеку, к магу, к высшему существу[K 28] приводит Блаватскую к логическому выводу о том, что обычный человек, для которого Бог умер, не брошен на произвол судьбы. Напротив, он надёжно защищён теми, кто достиг магического могущества и продлил срок своей жизни до мафусаилова века»[3]. Блаватская акцентирует различие между спиритическими феноменами и спиритуализмом, как системой взглядов. Она отстаивает истинность спиритических феноменов, но отнюдь не представлений спиритуалистов. В томе, посвящённом науке, она пытается доказать, что наука может быть столь же догматичной, как и религия, и критикует научный подход[K 29], отрицающий спиритические феномены без какого-либо серьёзного исследования их, одновременно цитируя различных учёных знаменитостей, признающих необходимость изучения духовной составляющей мироздания[K 30].

«Такое догматическое утверждение, что месмеризм и животный магнетизм являются только галлюцинациями, наводит на мысль, что нужны доказательства… Тысячи раз академикам давалась возможность убедиться в истине, но они неизменно уклонялись. Напрасно месмеристы и целители вызывали на дачу свидетельских показаний глухих, хромых, занемогших и умирающих, которые были исцелены и возвращены к жизни простыми манипуляциями и апостольским „возложением рук“. „Совпадение“ — вот обычный ответ, когда факт слишком очевиден, чтобы его полностью отрицать; „заблуждение“, „преувеличение“, „знахарство“ — вот излюбленные выражения наших слишком многочисленных последователей Фомы Неверующего».[K 31]

— Из Главы VI, Т. 1[29]

Во втором томе («теологическом») она подвергает критике лицемерие некоторых религий, сосредоточиваясь на том, когда и как они отклонились от идей своих основателей и начали двигаться в неверном направлении[K 32].

А. Н. Сенкевич писал, что «Блаватская отмечает в церковном христианстве духовную узость, порождённую болезненным честолюбием его иерархов, начиная с апостола Петра». Такое христианство, по её мнению, не содействует проникновению в истинную сущность духа, а является исключительно религиозным освящением власти над людьми. Оно, как она считает, насаждает грубый антропоморфизм в ущерб духовности[3].

«Являясь анализом религиозных верований вообще, этот том в особенности направлен против богословского христианства, главного противника свободной мысли. Он не содержит ни одного слова против чистых учений Иисуса, но нещадно разоблачает их вырождение в пагубно вредные церковные системы…»

— Из Предисловия, Т. 2[37][38]

Одновременно она прослеживает доктрины наиболее авторитетных мистиков и философов, постепенно продвигаясь к их общему духовному корню[K 33].

Блаватская пишет:

«Единство Бога, бессмертие духа, вера в спасение только через наши труды[K 34], заслуга и наказание, — таковы основные пункты религии мудрости и основы ведантизма, буддизма, парсизма; и мы находим, что таковыми были даже основы древнего озиризма, когда мы, предоставив популярного солнечного бога материализму черни, сосредоточиваем наше внимание на „Книгах“ Гермеса Трижды Великого».

— Из Главы II, Т. 2[25][3]

«Блаватская отдавала себе отчёт, что с выходом „Изиды“ её ждёт всеобщее поругание», — писал А. Н. Сенкевич, — «особенно со стороны представителей академической науки и христианских церквей». Она не скрывала своего скептического отношения к Евангелиям, утверждая, что к ним не имеют отношения ни Иисус Христос, ни апостолы. Блаватская брала под сомнение телесную смерть и телесное воскресение Христа, считая, что его тело было предано земле, а то, что увидели его ученики и последователи, представляло другое тело, сотканное из эфира (астральная сущность)[3]. Она пишет:

«Иисус Христос-Бог есть миф[K 35], выдуманный два столетия спустя после того, как умер действительный еврейский Иисус».

— Из Главы XI, Т. 2[25][3]

С точки зрения Блаватской, основой мистического христианства является религиозная философия индийских брахманов[3].

Таким образом, в книге рассматривается история, распространение и развитие оккультных наук, природа и происхождение магии, корни христианства, проводится сравнительный анализ христианства и буддизма, критикуются общепринятые концепции ортодоксальной науки.

В последней главе второго тома Блаватская приводит десять основных положений[K 36] своей философии:

«1. Чудес нет. Всё, что происходит, есть результат закона — вечного, нерушимого, всегда действующего.
2. Природа триедина[K 37]: существует видимая, объективная природа; невидимая, заключённая внутри, сообщающая энергию природа, точная модель первой и её жизненный принцип; и над этими двумя — дух, источник всех сил, один только вечный и неразрушимый. Две низших постоянно изменяются; третий, высший, не изменяется.
3. Человек также триедин: он имеет объективное, физическое тело; оживляющее астральное тело (или душу)… и над этими двумя витает и озаряет их третий — повелитель, бессмертный дух…
4. Магия как наука[K 38] представляет собою знание этих принципов и способа, посредством которого всезнание и всемогущество духа и его власть над силами природы могут быть приобретены человеком, пока он всё ещё находится в теле. Магия, как искусство, есть применение этого знания на практике.
5. Злоупотребление сокровенным знанием есть колдовство; применение во благо — истинная магия, или МУДРОСТЬ.
6. Медиумизм есть противоположность адептства; медиум есть пассивный инструмент чужих воздействий; адепт активно управляет самим собою и всеми ниже его стоящими силами.
7. Поскольку всё, что когда-либо было, есть или будет, оставляет запись о себе на астральном свете, или скрижалях невидимой вселенной, то посвящённый адепт, пользуясь зрением своего духа, может узнать всё, что когда-либо было известно или может стать известным.[K 39]
8. Человеческие расы различаются по духовной одарённости так же, как по цвету кожи, росту или по каким-либо иным внешним качествам; среди некоторых народов от природы преобладает дар провидчества, среди других — медиумизм…
9. Одним из проявлений магического искусства является добровольное и сознательное выделение внутреннего человека (астральной формы) из внешнего человека (физического тела).[K 40] У некоторых медиумов это выделение (экстериоризация) происходит бессознательно и непроизвольно…
10. Краеугольным камнем МАГИИ является основательное практическое знание магнетизма и электричества, их свойств, соотношений и потенций. Особенно необходимо знакомство с их влиянием на животное царство и на человека».

— Из Главы XII, Т. 2[25][3]

Реакция

Книга произвела большое впечатление на читающую и мыслящую публику — первый тираж в тысячу экземпляров был распродан в течение десяти дней[3][K 41].

В «Спрингфилд рипабликэн» работа Блаватской была названа «большим блюдом объедков», в «Нью-Йорк сан» — «выброшенным мусором», а «Нью-Йорк трибьюн» написала: «Знания Блаватской грубы и не переварены, её невразумительный пересказ брахманизма и буддизма скорее основан на предположениях, чем на информированности автора»[47].

Но были и другие мнения.

Книга, конечно же, привлечёт внимание всех, кто интересуется историей, теологией и тайнами древнего мира. («Дейли грэфик»).
Страницы пестрят сносками, где в качестве авторитетных источников выступают самые глубокие писатели прошлого… Книга требует самого серьёзного внимания со стороны философов и заслуживает вдумчивого прочтения. («Бостон ивнинг трэнскрипт»).

Благодаря поразительным неповторимым особенностям, смелости, многогранности и огромному разнообразию затрагиваемых вопросов, это одно из самых замечательных произведений нашего века. («Нью-Йорк гералд»)[3].

Русский писатель Всеволод Соловьёв, один из самых последовательных антагонистов Блаватской (см. Эпизоды из жизни мадам Блаватской), тем не менее в 1892 году написал, что «Изида» является «самым удивительным и чудесным» из её «феноменов», потому что её «способность схватывать, компилировать и писать с головокружительной быстротою — поразительна»[48].

undefined

Писатель и философ-мистик Мэнли Холл в своём «Энциклопедическом изложении символической философии» неоднократно ссылается на книгу Блаватской, в частности, в тексте об Атлантиде, об истоках поклонения змеям, о мистических свойствах растений, о «вечных» светильниках и др.[50]

Индолог, буддолог и лингвист Макс Мюллер писал о книге Блаватской:

Её книга, под названием «Разоблачённая Изида», в двух томах по 600 страниц каждый, изобилует примечаниями (как компетентными, так и глупыми), ссылками на множество авторитетных источников и демонстрирует огромный объём нелёгкой работы и неверно направленной изобретательности. Указывать на её грубые ошибки можно бесконечно[51].

Русский философ Владимир Соловьёв писал, что Блаватская пыталась «в три приёма» изложить суть эзотерического буддизма в своих книгах «Разоблачённая Изида», «Тайная доктрина» и «Ключ к теософии».

Первое из этих сочинений изобилует именами, выписками и цитатами. Хотя большая часть этого материала взята, очевидно, не из первых источников, однако нельзя отказать автору в обширной начитанности. Зато систематичность и последовательность мышления отсутствуют вполне. Более смутной и бессвязной книги я не читал во всю свою жизнь.[K 42] И главное, здесь не видно прямодушного убеждения, нет отчётливой постановки вопросов и добросовестного их разрешения. <…> На чём же, однако, основана эта антирелигиозная, антифилософская и антинаучная доктрина? Единственно на предположении о существовании какой-то тайной мудрости, крупицы которой находятся у мистиков всех времён и народов, но которая в целости хранится каким-то за-гималайским братством, члены которого живут по тысяче лет и более, могут, не выходя из своей кельи, действовать на любой точке земного шара и т. п. Вовсе не отрицая, безусловно, возможности подобных вещей, мы полагаем, что учение, которое принимает их действительность как свой исходный пункт, которое основывается на каком-то предполагаемом, голословно утверждаемом секрете, — за который никто и ничто не ручается, — никак не может быть признано искренним и серьёзным учением[53].

С другой стороны, А. Н. Сенкевич писал[3]:

Такие выдающиеся авторитеты, как профессор Кембриджского университета Грэхам Хау или историк Майкл Гомес, признали высокую компетентность Блаватской как историка религии и отдали ей должное как оригинальному философу. Разумеется, что-то бралось из вторых рук, в тексте книги встречаются не совсем корректные этимологические реконструкции определённых религиозных понятий. Вместе с тем невозможно не восхититься огромной эрудицией автора этого монументального труда, её уникальной, чрезвычайно обширной памятью, мощью её критики церковной бюрократии и собственными интуитивными прозрениями.

Теософские учения, изложенные в книгах Блаватской и других членов Теософского Общества, неоднократно подвергались жёсткой критике[K 43]. Многие авторы выражали сомнение по поводу источников информации, сообщаемой теософами. В частности, К. Пол Джонсон[K 44] утверждал, что «махатмы», о которых писали теософы и чьи письма представили, в действительности являются идеализациями людей, которые были менторами Блаватской. Джонсон заявил, что Кут Хуми — это Такур Сингх Сандханвалиа, член Сингх Саба, Индийского национально-освободительного движения и реформаторского движения сикхов. Махатма Мориа — это Махараджа Ранбир Сингх из Кашмира, который умер в 1885 году[54]. Некоторые учёные отмечали, что имеется мало доказательств того, что «махатмы» Блаватской когда-либо существовали[55][K 45].

Переводы на русский язык

  • неуказанный переводчик:
    • издание 1992 г., издательство: Российское теософское общество[57]
    • издание 1993 г., издательство: Ассоциация духовного единения "Золотой Век"[58]
    • издание 1999 г, издательство: АСТ[59]
    • издание 2003 г., издательство: АСТ[60]
  • перевод: Хейдок Альфред Петрович:
    • издание 2007 г., издательство: Эксмо[61]
  • перевод: Леонов Константин, Колесникова Ольга Васильевна[62]:
    • издание 2015 г., Издательство: Эксмо[63]
    • издание 2016 г., издательство: Эксмо-Пресс[64]
    • издание 2017 г., издательство: Издательство Э[65]
    • издание 2018 г., издательство: Эксмо[66]

См. также

Комментарии

Примечания

Литература

на русском языке
на других языках

Ссылки

Шестое издание (том 1), 1892 г.