Ключ к теософии

Владимир Сергеевич Соловьёв писал^{[K 5]}, что Е. П. Блаватская «издала недавно интересную книгу, которая есть вместе и пространный катехизис необудизма, и апология теософического общества. Как объясняет г-жа Блаватская, она проповедует будизм (с одним Д), т. е. учение мудрости, которое может быть связано, но не должно быть отождествляемо с буддизмом (два Д), т. е. учением Гаутамы Будды». Автор рецензии остановился на некоторых пунктах, показавшихся ему особенно любопытными. Например, он отметил, что Блаватская с первых же слов на вопрос, является ли «теософия» религией, отвечает самым решительным отрицанием.

Соловьёв писал, что по поводу отношения «теософии» к спиритизму Блаватская настаивает на различии между видимой преходящей личностью человека и его подлинной индивидуальностью. Истинное метафизическое "Я" есть актёр, тогда как являющаяся на земле личность — только роль, которую он исполняет на жизненной сцене. У одного актёра бывает много различных ролей, одно и то же индивидуальное существо последовательно является в целом ряде личных существований. Оно выступает сначала в роли «духа», — как Ариэль или Пакк; затем является статистом, входит в состав «народа», «воинов», «хора», затем поднимается до уровня «говорящих лиц», играет главные роли вперемежку с эпизодическими и, наконец, удаляется со сцены как волшебник Просперо. Соловьёв заметил, что писательница могла бы подтвердить свою мысль указанием на то, что слово «персона» первоначально означало только личину, или маску^[5].
Автор рецензии отметил, что в главе об основных учениях «теософии» Блаватская полемизирует с общепринятыми понятиями о Боге и молитве и предлагает вместо них совершенно другие. «К сожалению, положительная сторона этого учения гораздо менее ясна и определённа, чем отрицательная. Божество теософии то определяется как абсолютное бытие, то признается лишь чистою абстракцией»^[6].

Посмертная судьба человека определяется сообразно тому, соединяется ли его сознательное и свободное начало (манас) с высшими элементами, т. е. непосредственно с буддхи, или же, напротив, — с низшими, т. е. с кама-рупой. В последнем случае человек после более или менее призрачного существования распадается на свои составные элементы и как личностное существо подвергается уничтожению. В случае же торжества высших стремлений, человеческое "Я" нераздельно соединяется со своим божественным началом, претворяется в атма-буддхи и проходит различные фазы райского блаженства. «Относительно конечных результатов этого блестящего поприща мы не находим в книге определённых и твёрдых указаний»^[7].

По мнению Соловьёва, чем меньше Блаватская скрывает в своём деле оборотную сторону медали, тем больше она внушает доверия, когда опровергает разного рода обвинения, направленные против теософического общества. Например, будто «теософия» есть выгодное ремесло, которым наживаются большие деньги; или, будто тибетские руководители общества — махатмы, или келаны, вовсе никогда не существовали, а выдуманы Блаватской.

В заключение, Соловьёв отметил, что книга Блаватской, так же как и другие произведения её и её единомышленников, особенно интересны потому, что представляют буддизм с новой стороны, которую в нём едва ли кто прежде подозревал — а именно, как религию, «хотя и без твёрдых догматов, но с очень определённой и, в сущности, исключительной тенденцией к самообожествлению человека и против всяких сверхчеловеческих начал»^[12].

Российский индолог А. Н. Сенкевич считает, что «Ключ к теософии» — небольшая по объёму книга Блаватской — написана «художественно и полемически остро», и называет её «справочником с точными формулировками»^[13].

• Blavatsky Helena P. The Key to Theosophy. — London: The Theosophical Publishing Company, 1889.
• Блаватская Е. П. Ключ к теософии. Избранные статьи. — М.: Эксмо, 2011. — 464 с. — ISBN 978-5-699-36908-9.

• Махатма Ганди прочёл «Ключ к теософии» по настоянию братьев. Книга вызвала у него желание читать литературу по индуизму, и после этого он «перестал верить миссионерам, утверждавшим, что индуизм полон предрассудков».^[14]