Публичное выступление

Публичная речь традиционно выступает центральным объектом риторики. В античности ораторский монологявлялся инструментом общественно-политического влияния, а обучение ораторскому искусству составляло важную часть образования. Расцвет ораторского красноречия в британской и американской традиции пришёлся на XVIII—XIX века, когда риторическое мастерство считалось необходимым компонентом общественно-политической деятельности. В конце XIX — особенно в XX веке с изменением экономических и социальных условий, демократизацией общественного уклада трансформировались и представления об эффективной риторической коммуникации. Ораторская речь, став более демократичной, ориентированной на слушателя и естественной, получила иное название — «публичная речь». Смена терминов отражала содержательные и стилевые изменения: если в понятии «ораторская речь» (oratory) подчёркивалась роль говорящего, то термин «публичная речь» (public speech) акцентирует направленность на публику, аудиторию^[2].

Наиболее целостная парадигма знания о публичной речи содержится именно в риторике, где с античных времён описан весь цикл её создания и разработаны необходимые стратегии и техники. Для достижения цели публичного выступления — убеждения — риторика предлагает оратору три вида доказательств: этос, пафос и логос. Публичная речь в XXI веке хотя и отличается от классической ораторской как в риторическом, так и в языковом аспекте, по тональности и «фактуре», тем не менее не утратила ни общественного значения, ни качественного уровня. Несмотря на появление новых информационных технологий и развитие массовых коммуникаций, публичная речь — устное монологическое выступление одного человека перед группой людей, характеризующееся наличием замысла, структурно-композиционной и содержательной завершённостью, целенаправленностью и установкой на воздействие, — остаётся одной из самых общественно значимых форм человеческого общения^[2].

Публичная речь становится риторическим событием на стадии исполнения, когда происходит окончательная актуализация замысла автора в процессе его взаимодействия со слушателями. Изучение публичной речи с позиций риторики и лингвистики предполагает включение в сферу научного анализа социокультурного контекста дискурса, который в риторике традиционно связывается с категорией этоса^[2].

Большинство авторов разграничивают «широкий» и «узкий» содержание понятия «риторика». В узком смысле риторика понимается как комплексная дисциплина, изучающая ораторское искусство и ораторскую речь. В широком смысле объектом риторики являются любые формы воздействующей или убеждающей коммуникации. Некоторые исследователи предлагают рассматривать риторику как составляющую науки об общении, изучающую законы эффективной коммуникации во всех её проявлениях. Поскольку публичная речь является объектом риторики как в узком, так и в широком понимании, оптимальным представляется определение современной риторики как теории и мастерства эффективной (целесообразной, воздействующей, гармонизирующей) речи^[2].

Принципиально важной особенностью риторических исследований является приоритетное значение «человеческого фактора». В риторике человек традиционно выступает ключевой фигурой научных построений: риторика изучает то, как человек использует язык для создания речевого произведения, уникального и непохожего на другие, с целью оказать воздействие на других людей. Инвариантом предмета риторики выступает «человек говорящий» (homo verbo agens). Риторика определяется также как «персоналистическая философия слова», что подчёркивает её огромные возможности для изучения человеческой личности^[2].

Антропоцентризм подхода отличает как риторику XXI века, так и лингвистику. В лингвистике речи (или акта производства высказывания, речевого сообщения, текста, дискурса) активизируются идеи риторики и поэтикисквозь призму критики о лингвистическом примате коммуникации. Сближение системной лингвистики и риторики связывается в первую очередь с изучением речевой коммуникации и включением «человеческого фактора» в сферу научных исследований. Центральной темой лингвистических исследований этого направления становится «человек говорящий», что определяет сам подход к изучению языка. Антропоцентризм как особый принцип исследования заключается в том, что научные объекты изучаются по их роли для человека, по их функциям для развития личности. Человек становится точкой отсчёта в анализе явлений, определяя перспективу и цели исследования. Антропоцентрический подход к изучению публичной речи позволяет выйти за пределы описательного исследования и объяснить специфику функционирования языковых средств в звучащем тексте в контексте взаимодействия участников риторической коммуникации^[2].

Важным аспектом изучения публичной речи является поиск оптимального соотношения нормативного и творческого компонентов. Риторическая традиция предписывает определённые правила (канон) для каждого этапа создания текста, подчёркивая наличие ритуала, которому необходимо следовать. В то же время каждое риторическое произведение является актом речевого творчества, уникальным «риторическим событием». Таким образом, возникает оппозиция традиции, ритуала, стереотипа, канона — с одной стороны, и нарушения ритуала, отклонения от стереотипа, творчества — с другой^[2].

Различают «утешительную» и «обогатительную» риторику. Первая выступает как хранилище избыточных форм, совокупность уже апробированных и принятых в обществе приёмов убеждения, создавая лишь видимость новизны. «Обогатительная риторика» опирается на критическую переработку старых предпосылок, одновременно выдвигая новые. Это эвристическая риторика, которая действительно созидает движение. Особую актуальность приобретают научные разработки, выполненные в русле «обогатительной риторики», в которых рассматриваются не только стереотипные стратегии убеждающей коммуникации, но и их модификации в различных социокультурных условиях, а также творческий компонент риторического дискурса. Публичная речь реализуется как диалектическое единство традиционного и нового, ритуала (регламентированного речевого поведения) и отклонения от ритуала, стереотипа и творчества. Она создаётся в рамках активной риторической деятельности в соответствии с определёнными нормами, но в каждой конкретной реализации несёт творческое начало, причём творческий элемент не противопоставляется нормативному, а рассматривается как одна из составляющих канона^[2].

В риторической традиции публичная речь понимается как звучащий текст, являющийся продуктом сложной риторической деятельности. Окончательное воплощение замысла оратора происходит именно на стадии озвучивания текста. От качества исполнения в значительной степени зависит эффективность выступления, поэтому фонетическому аспекту публичной речи в теории и практике риторики традиционно уделялось особое внимание^[3].

В античной риторике сила звучащего слова признавалась одним из ключевых факторов успеха. Демосфенутверждал, что удачное исполнение является первым, вторым и третьим по важности условием для оратора. Аристотель подчёркивал значимость звучности голоса, мелодии и ритма, указывая, что недостаточно иметь, чтосказать, необходимо знать, как говорить, поскольку именно голосовые средства — громкость, высота тона, их умеренное использование — помогают выразить любую страсть и произвести должное впечатление. Аристотель также разрабатывал категорию уместности применительно к фонетической стороне речи, анализируя влияние манеры произнесения на различные типы аудитории^[3].

Дионисий Галикарнасский включал в описание фонетической составляющей публичной речи мелодию, ритм, разнообразие и уместность, считая, что именно эти качества делают речь приятной и красивой. Автор трактата «Риторика для Геренния» выделял три наиболее важных аспекта голоса: звучность, стабильность и гибкость. Цицерон, развивая эти идеи, связывал характер звучания с ораторским дыханием и подчёркивал необходимость ритмической организации речи; он выделял три типа пауз (малую, среднюю и большую), рассматривая паузу как средство членения текста на фразы, колоны и периоды. Квинтилиан также относил голосовые качества оратора и умение использовать жесты к важным составляющим успешной публичной речи^[3].

В Средние века исполнению речи уделялось значительно меньше внимания. Исторически это связано с изобретением книгопечатания, которое сместило интерес к печатному слову, а также с влиянием трактата Петруса Рамуса, пересмотревшего традиционные риторические каноны. В XVIII—XIX веках тема голоса оратора вновь приобрела актуальность. Британская риторика, развивая традицию Квинтилиана, постулировала владение голосом как важнейший компонент мастерства оратора. Томас Шеридан в своих лекциях подробно рассматривал качество голоса (звучность, гибкость, стабильность) и предлагал методики обучения правильному фонетическому поведению. В отечественной традиции М. В. Ломоносов подчёркивал, что оратор должен обладать чистым, звучным и приятным голосом и управлять им в соответствии с принципом уместности: радостную материю произносить весёлым голосом, плачевную — печальным, высокую — гордым, сердитую — гневным. Ещё раньше, в «Риторике» М. И. Усачёва (1699), содержались рассуждения о «горе-риторе», не владеющем голосом и производящем мерзкое впечатление на слушателей^[3].

Анализ риторической литературы XXI века показывает, что заметных изменений в понимании содержания канона публичного выступления не произошло. Описание фонетического аспекта, как правило, строится как свод рекомендаций, охватывающих те же параметры, что и в классической риторике: дикция и качество артикуляции, звучность, чистота голоса, мелодика, регулируемый темп речи, умелое использование пауз, ритмическая организация речи и регулируемая громкость. Основными функциями голоса по-прежнему считаются выражение эмоций, придание речи благозвучия и красоты (эстетическая функция), а также воздействие на слушателей. Дикция и артикуляция рассматриваются как необходимые качества оратора, поскольку ясность речи и её доступность для понимания в значительной степени зависят от произносительных навыков. Серьёзные недостатки дикции могут создавать непреодолимые коммуникативные барьеры и приводить к срыву выступления. От сформированности этого умения зависит не только понимание речи слушателями, но и контакт оратора с аудиторией, а также его престиж. В публичном выступлении рекомендуется избегать ассимилятивных и компрессионных процессов, характерных для беглой разговорной речи, поскольку это делает речь нечленораздельной и неряшливой^[3].

Звучность голоса понимается как регулируемая мощность голоса, которая меняется в зависимости от размера аудитории, расстояния между оратором и слушателями, а также от риторических задач. Звучность не тождественна громкости: оратор не должен переходить на крик, чтобы быть услышанным. Это качество связывается с такими психофизиологическими характеристиками, как энергичность и живость. Звучность придаёт речи выразительность и обеспечивается правильным дыханием. К числу ошибок относят недостаточную звучность (заставляет слушателей напрягаться), излишнюю звучность (раздражает аудиторию) и отсутствие варьирования степени звучности^[3].

Тембр голоса связывается с проявлением индивидуальных особенностей оратора и несёт информацию о его физических и социопсихических характеристиках, настроении, а также способен передавать тонкие оттенки эмоций. В риторической литературе описываются недостатки тембра (одышка, хрипота, резкость, гортанность, гнусавость), создающие барьеры для успешного взаимодействия с аудиторией^[3].

Темп речи складывается из скорости речи и паузации. Оптимальная скорость, по мнению большинства исследователей, составляет 120—160 слов в минуту. Основными недостатками являются излишне торопливая речь (связанная с небрежностью или неуверенностью) и чрезмерно медленная речь (результат некомпетентности или плохой подготовки). Скорость должна замедляться на наиболее значимых в смысловом отношении участках текста^[4].

Паузам в публичной речи отводится принципиальное значение. Они выполняют ряд функций: обеспечивают физиологические механизмы говорения (дыхательные паузы), осуществляют делимитацию и интеграцию звучащего текста (синтаксические паузы), выделяют важные в смысловом отношении участки (логические паузы), дают возможность оратору организовать мысли (психологические паузы), поддерживают обратную связь с аудиторией (риторические паузы), участвуют в ритмической организации речи (ритмические паузы). Длительность пауз зависит от важности и глубины содержания. Злоупотребление паузами делает речь отрывистой, а их отсутствие — бессвязной и трудной для восприятия^[3].

Мелодика и тональные характеристики рассматриваются в риторике как средства выражения завершённости или незавершённости мысли, дифференциации коммуникативного типа высказывания, выражения эмоций и воздействия на слушателя. Важнейшим требованием является мелодическое разнообразие и избегание монотонности. Оратору рекомендуется работать над диапазоном голоса, добиваясь мелодической гибкости и широких модуляций. Как недостаток оценивается как безударный монотон (отсутствие просодической выделенности), так и ударный монотон (чрезмерная выделенность слишком большого количества единиц). Правильное, осмысленное интонирование предполагает такую локализацию фразового ударения, которая наиболее соответствует замыслу оратора и возможностям восприятия слушателей^[3].

В современной риторике выделяются два важнейших принципа эффективного использования просодическихсредств: разнообразие (стремление избежать монотонности) и варьирование в соответствии с принципом уместности. На рубеже веков произошли изменения в самом просодическом оформлении публичной речи: она приобрела характер естественной, доверительной беседы оратора с аудиторией («развёрнутый разговор»). Появление звукоусиливающей аппаратуры также повлияло на манеру выступления — голосовое оформление стало более сдержанным, сглаженным, интимным. Современное понимание «уместного» фонетического поведения требует естественной и умеренной интонации^[3].

На рубеже XX и XXI веков функциональные стили русского литературного языка претерпевают серьёзные изменения — и по содержанию, и по набору языковых средств. Исключением является только официально-деловой стиль, который сохраняет свою замкнутую системную организацию. Главной ареной, где формируется новое состояние литературного языка, становится публицистический стиль. Именно здесь сталкиваются книжные и разговорные элементы, письменные и устные формы, высокая и сниженная лексика, исконно русские слова и заимствования. Этот стиль требует от языковых единиц информационной насыщенности, сжатости, конкретности, эмоциональной выразительности, практической направленности и оценочности^[5].

Самым подвижным и наименее обработанным в литературном отношении жанром публицистики является публичная речь. Она произносится устно, часто носит спонтанный характер и легче всего поддаётся изменениям. В массовом сознании сложилось устойчивое мнение, что язык публичных выступлений постоянно нарушает нормылитературного языка. Более того, намеренное отступление от нормы, подстройка языка под личность выступающего, выбор нестандартных, порой даже нелитературных выражений нередко воспринимаются как удачный авторский приём, способ оживить речь. При этом важно различать два разных явления. Первое — это публичная речь образованной языковой личности, которая хорошо знает нормы публицистического стиля и пользуется его ресурсами. Второе — выступление неподготовленного, малограмотного человека, который просто не владеет навыками публичного говорения. Развитая языковая личность обладает целым рядом качеств: она свободно владеет литературными нормами и лексико-грамматическим богатством языка; умеет отбирать из общенародного языка такие единицы, которые в живой речи передают точный смысл, придают высказыванию естественность, эмоциональность, оценку, но при этом не переступают границ литературной нормы; способна использовать средства из разных стилистических пластов; умеет оценивать ситуацию общения, выделять главное, устанавливать контакт с аудиторией; критически относится к собственной речи и стремится её совершенствовать^[5].

Вследствие активной демократизации литературного языка жаргонная лексика выплеснулась за пределы своей обычной социальной среды и заполнила газеты, журналы и устные выступления. Границы между разговорным и книжным стилями стираются, и норма всё больше смещается в сторону разговорности и авторской субъективности. Желая быть ближе к публике, завоевать её внимание и склонить на свою сторону, многие выступающие сознательно разрушают границы языковых норм. В результате внутри публичной речи складывается особый, «варварский» язык. Выделяют несколько характерных черт этого языка^[5]:

1. Активное использование интертекстуальных отсылок, часто фривольных и искажающих исходный смысл.
2. Языковую игру, построенную на намеренном нарушении системных связей языка: каламбуры, необычные метафоры, яркие эпитеты, неожиданные сравнения.
3. Иронию как главное средство оценки — от резко отрицательной до одобрительной.
4. Обилие слов-паразитов, которые не только засоряют речь, но и мешают слушателям понимать смысл сказанного.
5. Широкое проникновение в публичную речь разговорно-просторечных слов и форм, которые уже перестали ощущаться как что-то сниженное.
6. Частое использование слов с уменьшительно-ласкательными или увеличительными суффиксами, которые несут яркую негативную оценку и потому так привлекательны для современных ораторов.
7. Активное вторжение жаргонизмов — молодёжных, профессиональных и уголовных.
8. Заметное влияние уголовной культуры, которая приносит в публичную речь тюремную лексику и фразеологию.
9. Использование нецензурной брани либо в открытой форме, либо в завуалированном виде (через эвфемизмыи многоточия).
10. Неоправданное заимствование из западноевропейских языков, особенно из английского, причём многие заимствованные слова в устной речи сильно искажаются по смыслу и по форме.

Сторонники такого подхода оправдывают использование таких элементов стремлением сблизить книжную речь с разговорной, «разбавить» официальное выступление естественными речевыми единицами, выделиться на фоне других ораторов, приблизиться к той социальной группе, к которой обращена речь^[5].

В педагогической практике публичное выступление рассматривается не только как форма отчётности или передачи информации, но и как действенный инструмент повышения качества подготовки школьников и студентов. Публичная речь, произносимая в учебной аудитории, представляет особый вид речевой деятельности, осуществляемый в условиях непосредственного контакта с группой и нацеленный на информирование слушателей, а также на формирование у них определённых убеждений и установок^[6].

С социально-психологической точки зрения учебное публичное выступление не сводится к монологу докладчика. Оно квалифицируется как многоплановый процесс общения, в котором реализуются «субъект-субъектные» отношения: преподаватель и студенты (или студент и его одногруппники) выступают равноправными участниками совместной интеллектуальной деятельности, хотя и выполняют различные роли. Такое понимание смещает акцент с простого заучивания материала на развитие коммуникативных навыков и критического мышления^[6].

Ключевыми особенностями публичной речи, значимыми для учебного процесса, называются логическая последовательность, тематическая цельность, устная форма общения, синтаксическая развёрнутость, а также сочетание вербальных и невербальных средств. При этом важнейшим механизмом воздействия на аудиторию становится убеждение, строящееся на логическом обосновании выдвигаемых положений. Подчёркивают различие между доказыванием (подтверждением истинности тезиса фактами или доводами) и убеждением как процессом интеллектуального и эмоционального закрепления в сознании слушателей мысли, что данный тезис доказан. Цель обучения публичной речи — сформировать способность не просто приводить аргументы, но и превращать слушателей в единомышленников^[6].

В учебной риторике выделяются две группы приёмов убеждающего воздействия — логические и психологические. Логические приёмы обращены к разуму: теоретические обобщения, ссылки на доказанные законы, аксиомы, статистические данные, чёткие определения понятий. Психологические приёмы воздействуют на эмоциональную сферу. Утверждается, что речь, вызывающая у слушателей определённые чувства, запоминается значительно лучше. Психологическое воздействие может опираться на чувство долга, чести, сочувствие, согласие или, напротив, сомнение. При этом риторическая этика запрещает обращение к низменным эмоциям (злоба, агрессия, зависть), способным породить конфликты в учебной группе^[6].

Эффективность использования публичных выступлений в обучении зависит от учёта характеристик аудитории. Выделяются следующие параметры^[6]:

• однородность или неоднородность группы (по возрасту, образовательному и профессиональному опыту);
• количественный состав (поведение студентов в малой и большой аудитории);
• эмоциональный настрой, формируемый механизмами заражения (бессознательное повторение действий окружающих), подражания (осознанное воспроизведение образцов поведения) и конформизма (влияние большинства на отдельного человека).

Учитываются также мотивы посещения занятий: интеллектуально-познавательные (интерес к теме, желание расширить знания), морально-этические (стремление избежать неприятностей из-за отсутствия) и эмоционально-эстетические (личная симпатия к выступающему). Понимание этих мотивов позволяет преподавателю адаптировать учебные выступления к реальному состоянию аудитории^[6].

Адаптация материала к определённой учебной группе предполагает решение нескольких задач: достижение взаимопонимания, привлечение и удержание внимания, согласование речи с уровнем понимания слушателей, укрепление или изменение их отношения к предмету. Взаимопонимание, согласно тексту, возникает при совместной мыслительной деятельности — когда преподавателя и студентов волнуют одни и те же вопросы (интеллектуальное сопереживание) и они испытывают сходные чувства (эмоциональное сопереживание). Показателями такого взаимопонимания служат ожидаемая реакция на речь, внешние проявления внимания, рабочая тишина и уверенное поведение выступающего^[6].

Интерес аудитории поддерживается при соблюдении ряда требований к содержанию: своевременность (возможность немедленного применения в учёбе или практике), близость (касательство личного пространства, предпочтительны примеры из жизни данного коллектива), серьёзность (обсуждение актуальных экономических, психологических или профессиональных вопросов) и живость (яркие иллюстрации, истории, случаи, затрагивающие чувства). Помимо этого, материал должен соответствовать уровню знаний аудитории^[6].