Правительство Национальной обороны

Вооружённый конфликт между Францией и Пруссией, вспыхнувший в июле 1870 года, развивался в пользу прусской армии. Вооружённые силы Франции, менее подготовленные и уступавшие в численности, потерпели сокрушительное поражение^[1]. 3 августа начальник Большого Генерального штаба Пруссии Хельмут фон Мольтке отдал приказ о переходе границы. Через шесть дней в битве при Вёрте французские войска были разбиты и вынуждены отступить^[2]. В Париже известие о поражении было встречено с изумлением и гневом. 9 августа перед зданием Законодательного корпуса собралась толпа, однако большинство республиканцев, всё ещё веривших в возможность военного перелома, отвергли идею революции, видя в ней предательство армии и угрозу национальному единству. Ответственность за поражение была возложена на Эмиля Оливье, который был вынужден уйти в отставку^[2].

Депутаты отклонили предложение республиканца Жюля Фавра о формировании комитета из пятнадцати членов, который должен был организовать оборону страны. Императрица Евгения, исполнявшая обязанности регента, назначила главой правительства авторитарного бонапартиста Шарля Кузена-Монтобана^[2]. 19 августа маршал Базен был заблокирован в Меце вместе с половиной французских войск. Император рассматривал возможность отхода на Париж, но под давлением императрицы и военного министра, опасавшихся, что такое решение вызовет народное восстание^[3], Наполеон III отправился на выручку Базену с шалонской армией под командованием маршала Мак-Магона^[2][4]. Его войска были окружены в битве при Седане. Попытки прорыва не увенчались успехом, и 2 сентября император капитулировал^[2].

Известие о капитуляции достигло Парижа 3 сентября, после чего группа республиканцев во главе с Леоном Гамбеттой попыталась убедить Адольфа Тьера возглавить правительство национального единства и обороны^[5]. В тот же вечер, когда множество парижан собралось около Бурбонского дворца, где заседал Законодательный корпус, Гамбетта выступил перед толпой, пытаясь предотвратить беспорядки^[6]. Депутаты-республиканцы, приверженные принципу прихода к власти исключительно демократическим путём через выборы, изначально выступали против революции, способной дискредитировать новый режим в момент его становления^[7].

Однако ситуация изменилась 4 сентября, когда во время парламентского заседания толпа ворвалась в Бурбонский дворец. Жюль Фавр и Леон Гамбетта, стремясь сохранить контроль над ситуацией, проявили оппортунизм^[8]. Гамбетта, поднявшись на трибуну, провозгласил падение империи^[7]:

Позже в парижской ратуше Леон Гамбетта провозгласил республику перед ликующей толпой^[7]. Таким образом, умеренные республиканцы из Законодательного корпуса упредили действия крайне левых деятелей — Огюста Бланки, Жана-Батиста Мильера, Шарля Делеклюза и Гюстава Флуранса, которые могли использовать сложившуюся ситуацию для установления повстанческого правительства и свержения существующего общественного порядка. Не будучи инициаторами народного выступления, депутаты-республиканцы предпочли возглавить революционное движение, чтобы попытаться взять его под контроль^[9].

Для того чтобы предотвратить создание революционного правительства, Леон Гамбетта и Жюль Фавр поддержали предложение Жюля Ферри о передаче власти парижским депутатам, которые недавно одержали победу на выборах, и поэтому население считало их полномочия легитимными^[10]. Таким образом, в правительство вошли парижские депутаты, избранные ещё в 1869 году: Жюль Фавр, Жюль Ферри, Адольф Кремьё, Луи-Антуан Гарнье-Пажес и Эммануэль Араго. Членами правительства также стали Леон Гамбетта, Эрнест Пикар и Жюль Симон, изначально избранные в Париже, но к тому времени перешедшие представлять другие округа, поскольку закон разрешал совмещение мандатов^[11]. Для нейтрализации ультралевых сил в правительство был включён Анри Рошфор, получивший мандат парижского депутата после перехода Гамбетты в департамент Буш-дю-Рон. Несмотря на критику республиканских лидеров, которую он выражал в своих статьях, Рошфор, лишь недавно освобождённый сторонниками из тюрьмы Сент-Пелажи, был доставлен к ратуше в красном шарфе в качестве символа власти и, после недолгих колебаний, дал согласие войти в состав правительства^[10][11].

Депутаты Александр Гле-Бизуан и Даниэль Вильсон были направлены в Лувр, чтобы уговорить генерала Трошю занять пост военного министра. Республиканские лидеры считали, что на этой должности должен был находиться популярный в армии военачальник. Трошю дал своё согласие при условии, что он возглавит правительство в связи с чрезвычайной военной обстановкой, и потребовал от кабинета гарантий защиты религии, собственности и семейных ценностей^[12].

Таким образом было сформировано правительство Национальной обороны. Первое заседание прошло 4 сентября в 22:30 под председательством генерала Трошю в парижской ратуше. Было необходимо распределить министерские портфели^[13]. Эрнест Пикар изъявил желание возглавить министерство внутренних дел, однако этот пост уже был самовольно занят Леоном Гамбеттой, успевшим подписать несколько декретов^[13], включая циркуляр префектам об объявлении низложения императора, провозглашении республики и формировании нового кабинета министров^[14]. Пикар инициировал тайное голосование, по результатам которого министром внутренних дел с перевесом в один голос стал Гамбетта^[13]. Несмотря на намерение выйти из состава правительства, Пикар под давлением коллег в конечном счёте занял должность министра финансов^[13]. Жюль Фавр, назначенный министром иностранных дел, стал вице-председателем правительства. Адольф Кремьё возглавил министерство юстиции, Жюль Симон — министерство народного просвещения^[14]. Жюль Ферри был назначен правительственным делегатом в префектуре Сены^[14].

Генерал Трошю, совмещавший пост председателя правительства с обязанностями военного губернатора Парижа, на должность военного министра назначил генерала Ле Фло. Хотя тот не был республиканцем, он выступал против государственного переворота 2 декабря 1851 года, за что был подвергнут тюремному заключению и изгнанию^[13]. Эммануэль Араго, Луи-Антуан Гарнье-Пажес, Александр Гле-Бизуан, Эжен Пельтан и Анри Рошфор, не обладавшие необходимыми компетенциями для руководства отдельными министерствами, были назначены министрами без портфеля с правом участия в совещаниях. Это решение позволило расширить состав правительства за счёт лиц, не являвшихся депутатами от Парижа^[13]. Вице-адмирал Мартин Фуришон был назначен на пост министра военно-морского флота и колоний, Жозеф Маньен — на пост министра торговли и сельского хозяйства, Пьер Фредерик Дориан — на пост министра общественных работ, также с возложением на него обязанностей по руководству промышленностью и вооружением^[13].

В правительстве были представлены все политические течения от центра до левых, за исключением либеральных бонапартистов. Кабинет министров объединил представителей от ультралевых (Рошфор) до орлеанистов (Трошю и Ле Фло), включая умеренных республиканцев (Пикар, Симон) и непримиримых республиканцев (Гамбетта, Ферри, Кремьё), при этом Жюль Фавр выполнял роль объединяющего звена между двумя последними группами^[13].

На первом заседании были приняты воззвания к жителям Парижа, Национальной гвардии и командованию вооружённых сил. Был утверждён подготовленный Адольфом Кремьё декрет о роспуске Законодательного корпуса. Были приняты указы об амнистии лиц, осуждённых за политические преступления, а также о свободе торговли оружием^[13]. Были произведены ключевые назначения, в том числе Клемана Лорье на пост генерального директора личного состава и канцелярии министерства внутренних дел и Андре Лавертюжона на должность редактора «Journal officiel». Перед закрытием заседания в 2 часа ночи новый префект полиции Эмиль Кератри доложил министрам о том, что в столице беспорядков нет^[13].

С первых дней деятельности правительство сосредоточилось на мобилизации всех лиц мужского пола в возрасте, пригодным для военной службы, поскольку французские войска, ослабленные поражением в битве при Седане и осадой Меца, должны были сдерживать быстрое наступление прусской армии, угрожавшей Парижу уже к середине сентября^[15]. В воззвании к армии новое правительство оправдывало низложение прежней власти заявлением: «Мы находимся не у власти, а на поле боя»^[16], двумя днями позже добавив: «Думайте лишь о войне и о мерах, которые нужно принимать в связи с ней»^[17]. Жюль Фавр разослал дипломатическим представительствам телеграмму с изложением позиции Франции^[18]:

На самом деле в правительстве существовали разногласия: генерал Трошю, Жюль Симон, Эрнест Пикар и Жюль Фавр склонялись к переговорам с Пруссией, особенно в условиях внешнеполитической изоляции Франции, которая не могла рассчитывать на помощь других стран. Такие деятели, как Гамбетта, апеллируя к победе при Вальми, демонстрировали решимость противостоять захватчикам^[18].

В ряде городов Франции прошли восстания. В Лионе, где утром 4 сентября активисты уже провозгласили республику и подняли красное знамя над ратушей, была учреждена Коммуна^[19]. Леон Гамбетта назначил префектом города своего друга Поля Шальмель-Лакура — профессора философии. Учитывая его авторитет, Ламбетта ожидал восстановления порядка в условиях, близких к мятежу^[20][21]. Для предотвращения раскола страны Гамбетта опирался на проверенных лиц. Совместно с Артюром Ранком он провёл замену имперских префектов на республиканских активистов — адвокатов и журналистов, зачастую не имевших опыта для таких должностей. За десять дней были назначены 80 префектов^[19][21].

Правительство Национальной обороны, встреченное овациями в Париже, но отвергнутое значительной частью провинции, не могло опереться на легитимность всеобщего голосования в условиях войны и частичной оккупации территории, что противоречило им же провозглашённым принципам^[22]. Декретом от 8 сентября были назначены выборы Учредительного собрания на 750 мест на 2 или 16 октября^[19][23]. Однако осуществить это не удалось: оккупация ряда департаментов прусскими войсками, массовая мобилизация и прерванное с 18 сентября железнодорожное сообщение между Парижем и провинцией сделали проведение выборов невозможным^[23].

В условиях угрозы окружения столицы прусскими войсками правительство направило в Тур делегацию во главе с Адольфом Кремьё^[24], который приступил к работе 9 сентября. Через шесть дней к нему присоединились два других министра — Фуришон и Александр Гле-Бизуан^[25]. С 19 сентября Париж оказался в осаде. В ответ на призывы Гамбетты множество парижан вступило в Национальную гвардию, в результате чего оборону города осуществляли 500 000 человек, из которых лишь каждый пятый был подготовленным военным. Консолидация армии происходила вокруг правительства, опубликовавшего торжественное воззвание к нации^[26]:

Параллельно правительство активизировало дипломатические усилия. 12 сентября по инициативе Жюля Фавра Адольф Тьер был направлен в столицы стран Европы, чтобы склонить нейтральные государства к поддержке Франции, однако эта миссия не увенчалась успехом^[24]. 19-20 сентября тот же Жюль Фавр по собственной инициативе встретился с канцлером Пруссии Отто фон Бисмарком, который изложил условия возможного мирного договора: передача Эльзас-Лотарингии со Страсбургом и Мецем, а также выплата контрибуции. Правительство сочло эти условия неприемлемыми, и поэтому они были отвергнуты^[24].

27 сентября телеграфная связь между столицей и провинцией полностью прервалась. Оставшись в изоляции, делегация приступила к реорганизации армии и артиллерии. Ей удалось сформировать комиссию по вооружению, которая провела реквизицию заводов и мобилизовала 80 000 человек, призвав в том числе несколько воинских контингентов из Алжира^[27]. Однако её авторитет оспаривался, а в регионах возникали самопровозглашённые органы власти, такие как «Лига Юга» в Марселе, объединившая до 17 департаментов, или «Лига Юго-Запада» в Тулузе. Для того чтобы предотвратить раскол страны, 29 сентября делегация издала декрет о проведении всеобщих выборов 16 октября^[27].

Это решение вызвало неодобрение правительства. Главой делегации был назначен Леон Гамбетта. Он получил расширенные полномочия и право решающего голоса^[25]. Гамбетта должен был обеспечить выполнение декрета об отсрочке парламентских выборов до стабилизации военной обстановки. Кроме того, как министр внутренних дел он получал чрезвычайные полномочия по набору, организации и вооружению всех национальных сил^[27]. Единственным способом покинуть осаждённую столицу оставались воздушные шары. 7 октября Гамбетта в сопровождении секретаря Эжена Шпюллера поднялся в воздух на шаре «Armand-Barbès», которым управлял Александр Трише. Шар взлетел с площади Сен-Пьер^[25][28] и, несмотря на обстрел, около 15 часов благополучно приземлился в лесу Фавьер у коммуны Эпинёз (департамент Уаза).

Мэр коммуны сопроводил путешественников в Мондидье, где Гамбетта написал депешу об успешном завершении операции^[27]. 9 октября через Амьен и Руан он поездом добрался до Тура^[25].

10 октября Леон Гамбетта стал военным министром, сменив Фуришона. Он сформировал штаб из преданных и эффективных сотрудников: начальника канцелярии Эжена Шпюллера, Артюра Ранка, Клемана Лорье, а также выпускника Политехнической школы Шарля де Фрейсине, назначенного начальником штаба^[29]. В последующие дни состав делегации пополнился за счёт Эмиля де Кератри, Антонена Дюбо и Александра Рибо. Связь с Парижем поддерживалась с помощью воздушных шаров, которые запускали из столицы, и почтовых голубей из Тура под руководством управляющего почтовой службой Франсуа-Фредерика Стинакерса. Из-за значительных потерь корреспонденции Гамбетта часто осуществлял свою деятельность без контроля со стороны правительства^[29]. Он предпринимал многочисленные поездки по стране, чтобы укрепить авторитет центральной власти и «донести голос сражающейся Франции». Параллельно деятельность префектов и супрефектов, чьи полномочия он расширил, постепенно подавила оппозиционные республиканские лиги^[29].

В соответствии с декретом от 14 октября, была объявлена мобилизация мобильной гвардии — мужчин в возрасте от 20 до 40 лет, холостяков и вдовцов без детей, а также создание одиннадцати региональных лагерей для подготовки новобранцев и их интеграции в формируемые регулярные части. Для обеспечения армии вооружением была реорганизована работа арсеналов и государственных мануфактур, заключены контракты с частными предприятиями. Правительство закупило крупную партию оружия в США, где сохранились значительные запасы со времён Гражданской войны^[30]. Были сформированы новые армии: Северная, Бретонская, Вогезская (под командованием добровольца Джузеппе Гарибальди) и Луарская, руководство которой было поручено генералу Орелю де Паладину, а Гамбетта поставил перед ней задачу по освобождению столицы. В Бельфоре, продолжавшем сопротивление несмотря на оккупацию всего Эльзаса, Гамбетта назначил губернатором города полковника Денфер-Рошро^[30].

28 октября в Меце, находившемся в осаде два месяца, маршал Базен принял решение о капитуляции, сдав почти 150 000 французских солдат и позволив пруссакам сосредоточить дополнительные силы на западе для усиления блокады Парижа^[30]. Неожиданная сдача Базена была воспринята как предательство, что обострило противостояние между ультралевыми кругами Парижа и военным командованием, обвиняемым в нежелании сражаться. 31 октября радикальные лидеры — Огюст Бланки, Шарль Делеклюз, Гюстав Флуранс и Феликс Пиа — призвали к мобилизации парижан. Восстание, начавшееся в восточных кварталах, переместилось к ратуше, которую национальные гвардейцы взяли штурмом. Эдуар Вайян занял кабинет префекта полиции, в то время как министрам Эрнесту Пикару, Жюлю Ферри и генералу Трошю удалось бежать и собрать войска для защиты правительства. После переговоров мятежники получили гарантии проведения муниципальных выборов по округам^[30].

Правительство укрепило свои позиции в Париже, проведя 3 ноября 1870 года плебисцит, а двумя днями позже — муниципальные выборы в столице.

31 октября 1870 года, после известия о поражении при Ле-Бурже, население Парижа поднялось на восстание. Здание ратуши, где заседало временное правительство, а также префектура полиции были захвачены ультралевыми активистами. Попытка создания Комитета общественного спасения под руководством Гюстава Флуранса при участии Огюста Бланки и Шарля Делеклюза была предотвращена силами Национальной гвардии и мобильной гвардии, укомплектованной бретонцами. Стремясь укрепить пошатнувшийся после этих событий авторитет, 1 ноября правительство Национальной обороны, которое чуть не свергли^[31], инициировало проведение местного плебисцита, состоявшегося 3 ноября. Целью голосования была легитимизация де-факто, а не де-юре, провозглашённого 4 сентября 1870 года временного правительства — в условиях, когда полноценное обращение ко всему французскому народу стало возможным лишь в 1871 году во время февральских парламентских и октябрьских муниципальных выборов.

Министр внутренних дел Леон Гамбетта был категорически против плебисцита, полагая, что «одобрение» 4 сентября является достаточным основанием легитимации^[31]. Свои возражения он изложил в письме к Жюлю Фавру^[31].

Спустя два дня состоялись муниципальные выборы в Париже. Тринадцать из двадцати окружных мэров (включая Клемансо) остались на своих постах. Пять новых мэров представляли умеренные силы. Лишь Делеклюз (XIX округ) и Ранвье (XX округ) представляли революционную партию.

Формулировка вопроса: «Подтверждает ли население Парижа, ДА или НЕТ, полномочия правительства Национальной обороны?»^[32].

Результаты:

• За вариант «ДА» проголосовало 557 996^[32] (по другим данным 330 000^[33]) человек;
• За вариант «НЕТ» — 61 638^[32] (по другим данным 52 000^[33]) человек;
• Некоторые от голосования воздержались.

Несмотря на успех Луарской армии под командованием генерала Ореля де Паладина в битве при Кульмье и освобождение Орлеана 9 ноября, стратегическая инициатива перешла к прусским войскам. Решение французского командования сосредоточить усилия на освобождении Парижа в конечном счёте оказалось ошибочным^[34]. Разногласия между Гамбеттой и Орелем де Паладином привели к отстранению последнего и назначению генерала Шанзи командующим армиями^[34], однако усилия министра и его сотрудников не смогли компенсировать численное и техническое превосходство противника^[35]. Положение на фронтах ухудшалось — французские войска терпели поражения, отчасти из-за отсутствия зимней экипировки. Генерала Трошю критиковали за отсутствие инициативы и отказ от диверсионных операций. Наступление парижского гарнизона, предпринятое 30 ноября с целью прорыва блокады и соединения с Луарской армией, завершилось через три дня потерей 6 000 военнослужащих. Неудачей окончилась и попытка Восточной армии перерезать прусские коммуникации, что вынудило около 100 000 солдат отступить на территорию Швейцарии^[36].

Вторая попытка прорыва блокады с участием Национальной гвардии завершилась провалом 18 января 1871 года в ходе второй битвы при Бюзенвале.

Из-за продвижения прусской армии и потери Орлеана делегация, оказавшаяся под прямой угрозой, была вынуждена покинуть Тур и 9 декабря 1870 года переехала в Бордо. Гамбетта присоединился к коллегам двумя днями позже, но, сохраняя веру в победу, продолжал инспектировать войска в Бурже, Лионе, Лавале и даже Лилле, куда добрался морским путём. Несмотря на усилия Северной и Восточной армий, столицу освободить не получилось, парижане гибли от голода и холода. Оптимизм Гамбетты противоречил преобладавшему в большинстве регионов стремлению к миру^[37].

В Париже заканчивалось продовольствие, бывшее в дефиците ещё в декабре, и хотя артиллерия противника была неэффективной, она оказывала психологическое воздействие на горожан. 22 января правительство отстранило генерала Трошю (хотя формально он не был заменён на посту главы правительства), назначив военным губернатором Парижа генерала Винуа. Жюль Фавр, сохранявший доверие национальных гвардейцев, в эти недели стал фактическим лидером правительства: ему удалось силой подавить начавшиеся 23 января беспорядки. 28 января он капитулировал и подписал с Бисмарком унизительную конвенцию о перемирии, предусматривавшую выплату 200 млн франков контрибуции в двухнедельный срок, более 5 млрд франков военных репараций и передачу противнику всех фортов вокруг Парижа. Гамбетта, находившийся в Бордо, получил известие о капитуляции 29 января. Несмотря на желание продолжить борьбу в провинции, он уступил давлению правительственной делегации во главе с Жюлем Симоном, прибывшей из Парижа 1 февраля, и 6 февраля подал в отставку.

Многие парижане восприняли эти события как предательство. Ещё 31 октября 1870 года Клемансо, назначенный в сентябре мэром XVIII округа Парижа, разместил на стенах города воззвание^[38][39]:

Виктор Гюго, узнав о подписании перемирия, 29 января написал: «Карлик, возжелавший оплодотворить великаншу — вот вся история правительства Национальной обороны. Выкидыш»^[40].

Условия перемирия предусматривали проведение новых общегосударственных выборов для формирования легитимного правительства. 8 февраля прошли выборы в Национальное собрание с участием жителей неоккупированных территорий. 13 февраля Национальное собрание, в составе которого преобладали консервативные и монархические силы, официально прекратило полномочия правительства Национальной обороны и избрало главой правительства Адольфа Тьера, сменившего генерала Трошю. Приоритетом нового правительства стал вывод немецких оккупационных войск, и условием для этого, по требованию Бисмарка, была полная выплата репараций.

• Председатель: Луи Жюль Трошю (орлеанист)

• Вице-председатель: Жюль Фавр (также министр иностранных дел) (левые)

• Министры:
  • Министр внутренних дел:
    • Леон Гамбетта (ультралевые)
    • Эммануэль Араго (с 6 февраля 1871 г.) (левые)
  • Военный министр: Адольф Ле Фло (орлеанист)
  • Министр общественных работ: Пьер Фредерик Дориан (ультралевые)
  • Министр юстиции:
    • Адольф Кремьё (до 12 сентября 1870 г.) (левые)
    • Эммануэль Араго (и. о., до 6 февраля 1871 г.) (левые)
    • Адольф Кремьё (с 6 февраля 1871 г.) (левые)
  • Министр военно-морского флота и колоний: Мартин Фуришон (правый центр)
  • Министр народного просвещения, культов и изящных искусств:
    • Жюль Симон (до 31 января 1871 г.) (левые)
    • Эжен Пельтан (до 4 февраля 1871 г.) (ультралевые)
    • Пьер Фредерик Дориан (и. о., с 4 февраля 1871 г.) (ультралевые)
  • Министр сельского хозяйства и торговли: Пьер Маньен (левые)
  • Министр финансов: Эрнест Пикар (левый центр)
  • Министры без портфеля:
    • Александр Гле-Бизуан (левые)
    • Луи-Антуан Гарнье-Пажес (левые)
    • Эжен Пельтан (до 31 января 1871 г.) (ультралевые)
    • Анри Рошфор (до 1 ноября 1870 г.) (внепарламентские ультралевые)

• Секретарь правительства: Жюль Ферри (левые)

Сразу после событий доминировала точка зрения победивших на выборах 1871 года монархистов и консерваторов. Они возлагали на правительство Национальной обороны ответственность за поражение в войне и последующий хаос. Новое Национальное собрание учредило следственную комиссию для расследования действий правительства. С точки зрения монархистов, свергнув империю, республиканцы подготовили почву для восстания Парижской коммуны^[41]. Однако работа комиссии не возымела последствий: когда отчёт был представлен, в парламенте уже доминировали республиканцы, а сама республика укрепила свои позиции благодаря принятию конституционных законов 1875 года^[41].

Тем не менее, вплоть до Первой мировой войны в историографии сохранялся критический подход. Поскольку многие современники событий были ещё живы, нарративы формировались в рамках «актуальной истории, чьи итоги продолжали влиять на настоящее»^[42]. Историки и публицисты вели полемику, стремясь определить, «совершили ли действующие лица ошибку, виновны ли они с точки зрения общественной морали, или же, напротив, нам следует быть им благодарными за свержение империи и приход к власти»^[42].

В русле этой критики сформировалась «чёрная легенда» о Леоне Гамбетте. Его изображали диктатором, движимым личными амбициями. Примером такой оценки служат слова историка Самуэля Дени (1897): «По правде говоря, люди 4 сентября совершили явную узурпацию… они революционным путём пришли к власти… и не могут избежать строгой оценки истории»^[43]. В 1914 году два полковника, близких к ультраправой организации «Французское действие», опубликовали работу, в которой также обвиняли Гамбетту^[41].

Критика звучала не только справа. Умеренные республиканцы, такие как Жюль Греви, считали, что непоследовательная и авторитарная, по их мнению, политика правительства Национальной обороны дискредитировала республиканскую идею и расчистила путь монархистам. Победа последних на выборах 1871 года часто трактовалась как народное осуждение курса Гамбетты на «тотальную войну»^[41].

Следующий этап характеризовался постепенной реабилитацией Гамбетты и переоценкой роли правительства. Одной из первых работ в этом ключе стало исследование британского историка Джона Патрика Тюэра Бьюри «Гамбетта — защитник территории» (1937), где автор, не скрывая слабых сторон политика, стремился объективно показать его роль в организации обороны^[41]. Наиболее весомый вклад в развенчание прежних мифов внёс историк Эрик Боном в своей диссертации (1996). Он оспорил ключевые тезисы критиков, доказав, что представительство республиканцев не потерпело крах, а, напротив, выросло с 8,5 % при империи до 23,2 % в 1871 году, что свидетельствовало о растущей поддержке их идей. Что касается образа «Гамбетты-диктатора», Боном показал, что тот создал единое, либеральное и прагматичное правительство^[41].