На краю света

Рассказчик излагает историю рассказанную престарелым архиепископом, в молодые годы осуществлявшим миссионерскую деятельность в Сибири. Решившись на необычайно рискованное, но необходимое путешествие, оказавшись на краю гибели, владыка спасён некрещённым проводником - инородцем, который казался ему всего лишь «темняком». Потрясённый чудом собственного спасения, которое творит «дикарь», отчаявшийся было епископ, переживает высокое состояние катарсиса, очистительного нравственного перелома. В итоге своего опыта, много чего повидавший и изведавший епископ, приходит к той правде, которую в начале его повествования открывает ему его скромный учитель, отец Кириак: к тому, что ему следует принять своего спасителя язычника таким, каков он есть, любить его как брата, пусть ограниченного в части своих религиозных взглядов, но понимающего главный божеский закон — закон жертвенной любви ^[3].

По утверждению Н.С. Лескова, в основе сюжета «На краю света» лежит подлинный случай из миссионерской деятельности в Сибири ярославского архиепископа Нила, рассказанный ему известным предпринимателем и меценатом В. А. Кокоревым. В рассказе «Владычный суд» вышедшем в печати в 1877 году, Лесков пишет:

Вместе с тем, на основании имеющихся сведений о личности и обстоятельствах служения архиепископа Нила, выдвигаются иные версии имён прототипов главного героя; образ архиерея определяется как собирательный, а не биографически конкретный. Наиболее близким к образу сибирского миссионера, созданному Н. С. Лесковым считают священника Дмитрия Васильевича Хитрова, в последствии Якутского епископа Дионисия (Хитрова). Прототипом отца Кириака предлагают считать протоиерея Никиту Запольского, товарища Дмитрия Хитрова по миссионерской деятельности в Якутии^[4]. Владыка Нил, читавший путевые журналы своих походных священников, мог знать об описанном в рассказе случае и пересказать его Кокореву^[5].

В «Яснополянских записках» Д.П. Маковицкого ^[6] имеется свидетельство, что Л. Н. Толстой говорил о рассказе Лескова:

У церковных критиков достоверность лесковских «картинок с натуры» вызывала большие сомнения. Пермский протоиерей Е. А. Попов указывал на то, что писатель никогда не бывал в Перми и большая часть изображённого им – это «сказки, пересказываемые со слуха или со слов других» ^[7].

В работе С. В Мельниковой ^[5]   приводится оценка достоверности приведённых в рассказе описаний, появившаяся в «Иркутских епархиальных ведомостях»^[8]: