Московская паника 1941 года

В эти дни десятки тысяч человек пытались выехать из города. Промышленные предприятия закрывались, работникам выдавали месячную зарплату^[3]. Из московских и подмосковных тюрем начался вывоз заключённых, председателем ГКО И. В. Сталиным был отдан приказ расстрелять содержащихся в Лубянке «врагов народа»^[4]. Перед закрытием из продовольственных магазинов стали раздавать прохожим продукты^[5]. Отмечались случаи нападения на эшелоны. Обстановку дополнительно дестабилизировали действия немецких диверсантов^[6].

В Москве в это время появилась выпущенная подпольной организацией «Союз спасения Родины и революции» брошюра «Как охранить себя от холода» под авторством некоего И. С. Коровина, которая призывала к свержению «жидомасонской клики» Сталина и в целом была написана в пораженческих тонах^[7].

Утром 16 октября Московское метро не открылось (единственный^[8] раз за всю его историю), так как велась подготовка к его уничтожению в соответствии с поступившим накануне указанием Л. М. Кагановича: «Метрополитен закрыть. Подготовить за три часа предложения по его уничтожению, разрушить объекты любым способом», но уже днём 16 октября начались работы по его восстановлению, вечером прошёл первый поезд^[9]. В случае разрушения метрополитена москвичи лишились бы не столько транспортного сообщения, сколько защиты — возможности использовать станции и тоннели в качестве бомбо- и газоубежища^[10]. До отмены ГКО приказа о ликвидации метро рабочие успели полностью демонтировать эскалаторы на нескольких станциях, в частности, на станции «Динамо»^[11]. Эвакуация граждан осуществлялась в том числе в составах, собранных из метровагонов^[12].

В ожидании сдачи города немецким войскам был исполнен приказ об уничтожении вышки радиостанции имени Коминтерна, находившейся в 50 километрах восточнее Москвы^[13].

Паника в столице прекратилась на четвёртый день, когда был издан приказ применять к трусам, паникёрам, мародёрам любые меры вплоть до расстрела^[14].

По оценке ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН Елены Сенявской, в значительной степени ситуацию переломило выступление по радио председателя Моссовета В. П. Пронина, после которого на следующий день паническое бегство прекратилось, город изменился, на улицах появились военные и милицейские патрули, заработали такси^[15]. Также 17 октября по радио с опровержением слухов о планируемой капитуляции столицы выступал глава городской парторганизации А. С. Щербаков^[1][11].

• Русский поэт Наум Коржавин посвятил московской панике 1941 года стихотворение «16 октября».
• Советский писатель Константин Симонов в романе «Живые и мёртвые» упоминал события 16 октября:

Однако он предостерегал читателей от однозначной оценки поведения всех жителей города^[17]:

• В фильме «Брызги шампанского» (1989) (режиссёр Станислав Говорухин, в основе картины — повесть писателя-фронтовика Вячеслава Кондратьева «Отпуск по ранению») происходит разговор, затрагивающий события 16 октября (54-я минута фильма):

• В киноэпопее «Битва за Москву» (1985) (режиссёр Юрий Озеров) паника обозначена несколькими кадрами эвакуации Генштаба, на фоне которой изображены москвичи, отчаянно пытающиеся уехать из столицы^[18].

• В многосерийном фильме «Рожденная революцией» (1974—1977) (режиссёр Григорий Кохан), посвящённом работе милиции, 7-я серия — «В ночь на 20-е» начинается вечером 19 октября 1941 года в Москве. Таким образом, действие происходит в Москве во время наступления немцев в октябре 1941 года. Главный герой фильма — сотрудник угро Николай Кондратьев занимается поиском мародёров, паникёров и вражеских диверсантов в Москве. Он руководит милицейским отрядом, имея приказ — расстреливать без суда и следствия застигнутых на месте преступления грабителей, мародеров и провокаторов.

Как и многие другие связанные с войной темы, тема московской паники в октябре 1941 года была табуирована в советской историографии. Текст постановления Государственного Комитета Обороны от 15 октября 1941 года (решение об эвакуации из Москвы) не публиковался полностью до конца 1980-х годов^[19].