К Синей звезде

Книга была составлена из 34 лирических стихотворений 1917—1918 годов «о любви несчастной Гумилева В год четвертый мировой войны», вдохновленных безнадежной влюбленностью поэта в Елену Дюбуше и записанных автором в Парижский альбом, переданный перед возвращением в Россию Борису Анрепу (27 стихотворений) и Альбом Дюбуше (7 стихотворений)^[1]. Девять стихотворений из Парижского альбома в переработанном виде и снабженные названиями были включены Гумилевым в сборник 1918 года «Костёр», переизданный в 1923 в Берлине Гржебиным. Стихотворение «Луна восходит на ночное небо…» ранее вошло в сборник «Фарфоровый павильон» под названием «Соединение».

С Элен Дюбуше (Helene Lydia Du Bouchet), которую русские звали Еленой Карловной Дю-Буше, Гумилев познакомился, вероятно, сразу же по приезде в Париж, где она работала в русской военной миссии, сначала переписчицей, затем секретарем при Санитарном отделении^[2]. Элен Дюбуше была дочерью знаменитого франко-американского хирурга Чарлза Винчестера Дюбуше, женившегося во Франции на одесситке Людмиле Васильевне Орловой, в 1897—1905 годах имевшего свою клинику в Одессе, где он также одно время был американским вице-консулом. В России его на французский манер называли Шарлем.

Элен Дюбуше в то время была невестой американского капитана авиации Уолтера Лоуэлла, за которого и вышла замуж, из-за чего Гумилев, покинувший Париж в январе 1918, написал известное хокку «Вот девушка с газельими глазами…»^[3].

По мнению Сергея Маковского, эта любовная неудача стала косвенной причиной гибели поэта, ибо «Гумилев не вернулся бы, вероятно, в Россию весной 18-го года, если бы девушка, которой он сделал предложение в Париже, ответила ему согласием»^[4]. Михаил Ларионов, напротив, полагает, что для поэта, у которого, как он считает, было еще одно увлечение в Париже, знакомство с чужой невестой «давало новые ощущения, переживания, положения для его творчества, открывало для его поэзии новые психологические моменты. “Синяя звезда” (Елена Карловна) была именно далекой и холодной (для него) звездой»^[1].

Сборник «К Синей звезде» был издан при активном участии К. В. Мочульского. В книге сообщалось, что «стихотворения настоящего сборника были написаны автором в альбом во время его пребывания в Париже в 1918 г. Часть этих стихотворений в новых вариантах была напечатана в сборнике «Костер» изд. 3. И. Гржебина, Берлин 1923. Настоящий сборник печатается с по­длинника, хранящегося в Париже».

М. Д. Эльзон предполагал, что сборник был издан по рукописи, подготовленной самим Гумилевым и называвшейся «Посредине странствия земного» (в номере Жизни искусства от 30.08.1921 был анонсирован выпуск этого сборника Цехом поэтов) и вывезенной из России кем-то из участников Цеха^[5].

Комментаторы собрания сочинений полагают, что это самое большое собрание гумилевской любовной лирики с большой вероятностью можно считать авторским^[6].

Маковский пишет, что в этом сборнике Гумилев предстает не как обычно, завоевателем и Дон Жуаном, но поэтом, страдающим от неразделенной любви.

Лев Гордон также считает, что сборник стоит особняком в творчестве Гумилева, ибо чистой лирикой поэт ранее не занимался, здесь же «он открывает перед нами свою неведомую душу, верней — показывает один из уголков ее»^[7], контрастирующий с привычным для читателя холодным мастерством. Особенное впечатление на критика произвело «стихотворение-исповедь, своего рода Grand Testament» «В этой мой благословенный вечер…»^[7]

Юрий Офросимов сострил, назвав сборник ««монографией» О любви несчастной Гумилёва В год четвертый мировой войны», подозревая в интимности этой лирики некое позерство^[8]. Короткую заметку опубликовал и К. В. Мочульский^[9].

По мнению литературоведа А. И. Павловского в сборнике немало стихов, которые поэт, несомненно, переработал бы, будь такая возможность, устранив «несколько дешевый альбомный привкус»^[10], довольно точно переданный начальной строкой стихотворения «Мой альбом, где страсть сквозит без меры…», но в то же время именно в парижский период Гумилев создал такие шедевры любовной и философской лирики как «Эзбекие», «На путях зелёных и земных…», «Сон», «Я и Вы», «Неизгладимый, нет, в моей судьбе…» и прочие^[10].