Кельтская брошь

В римский период небольшие и простые пеннанулярные фибулы из бронзы, железа и, реже, серебра были широко распространены в качестве функциональных застёжек. Они не считались предметами роскоши и не служили символами статуса. Их декор обычно ограничивался орнаментальными полосами, нанесёнными на кольцо, или иными незамысловатыми узорами^[6]. Характерное утолщение на концах кольца, необходимое для того, чтобы булавка не соскальзывала, зачастую делали самым простым способом — просто загибая металл.

В позднеримский период в Британии (III—IV вв.) появился тип пеннанулярных фибул, концы которых были оформлены с использованием зооморфных мотивов — стилизованные человеческие или звериные головы. При этом их ширина ненамного превышала диаметр кольца. Некоторые экземпляры были покрыты эмалью, и булавка незначительно выступала за пределы кольца^[7][2]. Броши этого типа были найдены преимущественно на юго-западе Британии и в Уэльсе, где, вероятно, они и появились. К V веку эти фибулы вышли из употребления в южной Британии^[8], но получили дальнейшее развитие в Ирландии к VI—VII векам.

Ирландские мастера существенно увеличили размеры концов, которые теперь представляли собой плоские элементы, часто декорированные эмалевыми или стеклянными инкрустациями с преобладанием абстрактных композиций, изредка дополнявшихся зооморфными мотивами. Длина булавки теперь часто вдвое превышала диаметр кольца^[9]. В этот период ирландская культурная зона охватывала значительную часть Западной Шотландии, тогда как в пиктской Восточной Шотландии происходил схожий процесс, хотя местные формы обладали определённым своеобразием. Художественное оформление фибул находило параллели в других металлических изделиях, таких как детали конской сбруи^[10], а также в немногочисленных сохранившихся реликвариях раннехристианской эпохи и иных образцах церковных металлических изделий.

В начале VIII века началось производство массивных брошей из благородных металлов и драгоценных камней. Для создания этих изделий требовался высочайший уровень мастерства, поскольку при их изготовлении необходимо было использовать весь арсенал ювелирных техник. Они стали однозначным символом высокого социального статуса владельца. Их производили на протяжении около двух столетий. Пиктские экземпляры отличаются значительно большей стилистической однородностью по сравнению с ирландскими, что может свидетельствовать о более коротком периоде производства, вероятно, с середины VIII до начала IX века^[11]. Каждая сохранившаяся брошь уникальна. Все они представляют собой дальнейшее развитие и художественное усложнение конструктивных типов, ранее воплощённых в более скромных вариантах. Поскольку в Ирландии не существовало традиции создания столь роскошных фибул, данный импульс мог быть получен через контакты с континентальными элитами, носившими крупные фибулы в качестве знаков статуса — такие контакты действительно осуществлялись, особенно через странствующих монахов^[12].

Археологические находки и литературные источники указывают, что броши из благородных металлов наряду с пурпурными плащами были инсигниями королевской власти — именно в этом качестве они изображены на Иисусе Христе на высоком кресте в Монастербойсе и на Богородице на другом кресте^[13]. Все сохранившиеся экземпляры (более 50 в случае ирландских, включая фрагментарные)^[14] были найдены в земле, но редко в погребениях. Чаще их обнаруживали в составе кладов. В тех случаях, когда броши находили в захоронениях, эти погребения обычно были значительно моложе самих изделий^[5] — как в случае с брошью ирландского стиля VIII века, найденной в норвежском погребении на острове Уэстрей[15], и, возможно, брошью из Килмейнема[1]^[16]. На многих брошах с обратной стороны выцарапаны одно или несколько имён, предположительно принадлежавших владельцам. Часто они были выполнены руническим письмом. При этом более простые бронзовые фибулы и аналогичные им по материалу экземпляры продолжают обнаруживать в значительно бо́льших количествах.

Наиболее сложные ирландские броши являются псевдопеннанулярными, в то время как шотландские в основном сохраняют истинно пеннанулярную форму. Большинство из них выполнены из вермеля, причём позолоту часто наносили выборочно. Некоторые экземпляры изготовлены из золочёного неблагородного металла — бронзы или медного сплава. Известна лишь одна ирландская брошь из цельного золота — датируемая IX веком находка из графства Лондондерри, которая хотя и уступает в сложности большинству изделий этой серии, демонстрирует высочайший уровень мастерства. При этом некоторые броши имеют скрытые полости, которые, возможно, заполнялись свинцом для утяжеления, чтобы создавать видимость бо́льшего количества благородного металла.

В Ирландии головка булавки часто становилась важным декоративным элементом. Иногда её изготавливали в ромбовидной форме, как на броши из Тары. В Шотландии они представляли собой простые кольца, образованные загибом металла. Окончания шотландских брошей чаще имеют выраженную лопастную или квадратную форму, выступая за пределы кольца с обеих сторон, в то время как в ирландских экземплярах они обычно образуют внутреннюю дугу, почти не выходя за внешний контур, либо формируют прямую перемычку. В ирландских фибулах окончания могут быть соединены узкими перемычками, в центральной зоне также может быть создан сложный декор на месте бывшего зазора — обе эти вариации представлены среди брошей, обнаруженных вместе с Ардагской чашей.

Основная часть брошей отливалась, о чём свидетельствуют найденные фрагменты двухсторонних литейных форм. Многие экземпляры имеют ячейки для круглых полусферических шишечек или боссов, которые также могли быть квадратными, ромбовидными или иной формы; во многих случаях эти элементы утрачены. Для инкрустации использовались местные материалы — стекло, эмаль, янтарь и полудрагоценные камни, хотя классические «драгоценные камни» или даже гранаты, характерные для англосаксонских украшений, отсутствуют. При этом стекло в технике миллефиори, по-видимому, импортировались из Италии. Оно было подобно тому, что использовано в англосаксонских украшениях из Саттон-Ху. Фрагменты такого стекла обнаружены при раскопках в Ирландии и Англии.

Подобно островным чашам и другим металлическим изделиям, наиболее роскошные ирландские броши собирали из множества деталей, скреплявшихся штифтами или по принципу пазового соединения. Филигранные элементы часто создавали на отдельных «платформах», которые затем устанавливали в основное кольцо — на броши из Тары многие из таких вставок были утрачены (в 1850 году, когда брошь была найдена, большинство из них ещё были на своих местах).

Мастера владели всем спектром ювелирных техник: резьба по металлу, литьё «под резьбу», филигрань, гравировка, инкрустация различными материалами (включая ниелло, стекло и выемчатую эмаль), а также разнообразные приёмы чеканки и тиснения: «ассортимент материалов и технических приёмов практически исчерпывает известные человечеству возможности»[18]. Отсутствуют лишь две техники: «истинная Opus interrasile, широко использовавшаяся в византийском ювелирном искусстве»[18], и перегородчатая эмаль, характерная для западноевропейских украшений того периода, будь то эмалевые или каменные инкрустации вроде эффектно использованных гранатов в Саттон-Ху и англосаксонском Стаффордширском кладе. На позолоченных брошах эмаль применялась исключительно в виде вставок, акцентирующих композицию подобно самоцветам; более крупные участки выемчатой эмали на расходящихся окончаниях ранних типов, возможно, сохранились в упрощённых вариантах, хотя точная датировка затруднительна.

На некоторых брошах декор детализирован настолько, что его невозможно различить при ношении. Обратная сторона самых сложных экземпляров украшена так же богато, как и верхняя. Обе эти особенности относятся и к броши из Тары. Однако есть различия в стилистике лицевой и тыльной сторон: «кельтские» трискелионы и иные спиральные мотивы сохраняются на обороте, в то время как на лицевой стороне преобладают плетёные орнаменты и зооморфные элементы[20]^[4]. Эти черты разделяют и другие выдающиеся броши — из Лондонсборо и из Хантерстона[21]. Вероятно, это объясняется тем, что декор оборотной стороны преимущественно гравированный, в отличие от филиграни, элементы которой могли цепляться за одежду.

Большинство знаменитых брошей и других изделий из металла были обнаружены не в тех местах, где можно было бы установить их точную дату. В результате хронологию, особенно для ранних экземпляров, часто приходится выстраивать путём сравнения с островными иллюминированными рукописями, чья собственная датировка также нередко вызывает споры. Брошь из Тары давно признана стилистически близкой Евангелию из Линдисфарна, создание которого относят к 698—715 годам. Многочисленные параллели особенно заметны в ковровых страницах — насыщенных сложным орнаментом листах, которые, подобно броши, демонстрируют характерный horror vacui, не оставляющий незаполненного пространства, а также исключительно тонкое и совершенное исполнение сложнейших композиций, раскрывающихся при увеличении — будь то в оригинале или на фотографиях. Оба предмета синтезируют элементы разнообразных стилистических традиций — кельтского искусства латенского периода, германского звериного стиля, классических и средиземноморских влияний — в уникальный островной художественный язык.

Набеги викингов на Ирландию, начавшиеся с 795 года, имели катастрофические последствия, особенно для монастырей. Однако, хотя викинги основали ряд лонгфортов — первоначально укреплённых лагерей для зимовки, а позже городов вроде Дублина, Уэксфорда, Корка и Уотерфорда (ставших первыми настоящими урбанистическими центрами Ирландии), коренное население оказалось успешнее англичан и шотландцев в противодействии масштабному захвату земель для сельскохозяйственного освоения. К 1000 году ситуация стабилизировалась: в городах и прилегающих территориях сформировалось смешанное норвежско-гэльское население, в то время как гэльские ирландцы, чья элита часто заключала политические союзы, торговые партнёрства и браки с предводителями викингов, сохранили контроль над большей частью острова и получили возможность взимать дань с поселений викингов^[22].

Для этого периода характерна возросшая доступность серебра, ставшая следствием грабительских и торговых операций викингов. Большинство брошей теперь целиком изготавливались из серебра, поскольку позолоту и иные декоративные техники почти перестали применять. Эти броши зачастую отличались крупными размерами и массивностью, но были проще наиболее изощрённых ранних образцов. Мастера не следовали ни местным декоративным традициям, ни скандинавским стилям, которые использовались в иных видах искусства. Эта тенденция прослеживается уже в поздних брошах предшествующего периода, до вероятного проявления влияния викингов. Брошь из Роскрея (IX век) представляет собой переходный тип: при сложной конструкции с крупной треугольной головкой булавки её кольцо выполнено из массивного гладкого серебра, а золотые филигранные вставки занимают незначительную площадь и отличаются «грубоватым» исполнением по сравнению с ранними работами^[23]. Брошь из Килламери — ещё один качественный образец с выраженным акцентом на гладкие серебряные поверхности. Редким исключением являются украшенные броши со скандинавским стилистическим и технологическим влиянием, как ирландская брошь с острова Ратлин, где штамповка заменила традиционное литьё^[24].

Броши, вероятно, изготавливали местные мастера. Их носили как викинги, так и гэлы^[25]. Концы и головки булавок популярных брошей-чертополохов были в форме соцветий чертополоха — шаровидные элементы с округлыми выступами, обычно расходящимися веером. Этот термин применяется независимо от наличия «ежевичного» узора — регулярного мотива из конических выступов, как на двух брошах из клада Пенрита. Подобные завершения концов брошей и головок булавок получили широкое распространение, хотя продолжали создавать и плоские окончания, украшенные серебряными боссами среди простых повторяющихся узоров либо крупноформатного плетёного орнамента. В таких экземплярах кольцо часто завершается фигуркой зверя, вцепившегося в пластину окончания. Смешение типов, наблюдаемое в кладе Пенрита (X век), является типичным.

Островные броши вывозили в Скандинавию, где их производство началось в X веке — их носили на плече. Женщины-викинги использовали парные овальные фибулы, крепившиеся на груди^[26]. Большинство скандинавских образцов проще островных. Известно несколько сотен экземпляров из «лужёной бронзы вместо серебра»^[27]. Датская брошь Мёллерлёккен (X век) — наиболее сложный из известных образцов, сочетающий лаконичный дизайн с шаровидными концами и богатым декором: плетёными орнаментами на кольце и филигранью на шарах^[28]. Иные островные типы воспроизводились в областях Англии под контролем викингов, особенно в Йорвике^[29]. К концу XI века пеннанулярные броши вышли из употребления — в период, когда Ирландия, Шотландия и Скандинавия переняли общеевропейские стили в искусстве и повседневной жизни.

Особый ирландский тип конца эпохи викингов — броши-кайты (англ. kite brooch), названные так по геральдической форме миндалевидного щита, хотя реальные формы их головок сильно варьируются. Их носили, как и крупные броши, остриём булавки вверх. Сохранилось всего «около полудюжины» серебряных экземпляров, включая значительно превышающие средние размеры модели с булавками длиной до 7,9 см. В этих брошах отсутствует кольцо: сложная головка соединяется с булавкой подвижной пластиной, а для фиксации обычно использовался шнур. В Ирландии было обнаружено 14 таких брошей (многие фрагментарно), и ни одной — за её пределами^[30]; пять происходят из Дублина, древнейшая датируется 940-ми годами. Они сохранялись ещё около двух столетий, в то время как типичные средневековые кольцевые броши после 1200 года утратили специфически ирландские черты^[31].

Сохранившиеся броши начали находить с XVII века. Со временем их стали ценить не как слиток драгоценного металла, а как уникальный исторический артефакт, что значительно повысило их шансы на сохранение. В XIX веке, в рамках движения «Кельтское возрождение», было создано множество брошей, копирующих или творчески переосмысливающих ранние образцы.

Основная заслуга в популяризации высококачественных ювелирных изделий этого движения принадлежит Джорджу Уотерхаузу — ювелиру из Шеффилда, переехавшему в Дублин в 1842 году. Уже до конца десятилетия ему и давно существовавшей дублинской фирме West & Son с Колледж-грин (позже переехавшей на Графтон-стрит) пришлось регистрировать свои дизайны для защиты от копирования. Среди различных типов изделий именно броши обладали наибольшей символической значимостью и допускали минимальное отклонение от оригинальной формы, хотя ювелиры обычно уменьшали их размеры и оснащали традиционными булавками и застёжками с обратной стороны — даже несмотря на то, что популярные в тот период кашмирские шали с их свободным плетением вполне позволяли использовать аутентичный способ застёгивания^[32]. Создавались версии разных ценовых сегментов, однако даже на самых дорогих экземплярах невозможно было полностью воспроизвести сложность оригинала.

Утверждение Национального музея Ирландии о том, что мода началась после того, как королеве Виктории во время визита в Дублин по случаю Большой промышленной выставки 1853 года преподнесли реплику «Броши из Кавана», не соответствует действительности: в Королевской коллекции хранятся две броши, купленные принцем Альбертом для неё в 1849 году у West & Son во время предыдущего визита в Дублин — они уже тогда выпускались тиражами. Альберт преподнёс их в ноябре и на Рождество: «[…] такие прекрасные сувениры, оба выполнены по мотивам тех очень любопытных старинных ирландских украшений, что мы видели в Колледже в Дублине, одна — серебряная нагрудная брошь, уменьшенная копия оригинала», — писала королева о ноябрьском подарке^[33]. Во вторую брошь был добавлен раухтопаз, найденный Альбертом во время прогулки в Северо-Шотландском нагорье, — более аутентичный камень по сравнению с яркими самоцветами иностранного происхождения, типичными для многих изделий Кельтского возрождения.

В 1850 году была найдена брошь из Тары, что привлекло общественный интерес. Она была сразу признана вершиной развития ирландских роскошных брошей (несмотря на относительно раннюю датировку) — статус, сохраняющийся за ней и в XXI веке. Вскоре брошь приобрёл Джордж Уотерхауз, сделав её центральным экспонатом своей коллекции, где демонстрировались реплики и имитации кельтских брошей. Её также выставляли на Всемирной выставке в Лондоне (1851 год) и Всемирной выставке в Париже (1855 год), а также на дублинской выставке, которую посетила королева в 1853 году (Виктория уже видела брошь ранее — её привозили в Виндзорский замок).

Название броши придумал сам Уотерхауз: на самом деле она не имеет отношения к Таре, и хотя, вероятно, была найдена примерно в 28 км от него, точные обстоятельства находки остаются неясными (в основном чтобы избежать притязаний землевладельца). Уотерхауз намеренно связал её с местом, ассоциирующимся с Верховными королями Ирландии, «полностью осознавая, что это будет питать фантазии ирландского среднего класса о том, что она принадлежала им»^[32]. В середине XX века Адольф Махр охарактеризовал практику присвоения брошам — и, что важнее, их репликам — подобных названий как «причудливую (а подчас и нелепую)… со стороны дублинских ювелиров»^[34]. К моменту передачи броши из Тары в Национальный музей Ирландии в 1870-х годах, термин «брошь из Тары» стал нарицательным для изделий Кельтского возрождения, часть которых к тому времени производилась индийскими мастерскими на экспорт в Европу^[35].

Пеннанулярная брошь — это застёжка в форме незамкнутого кольца. Если же кольцо полностью замкнуто, брошь называется аннулярной. Существует и промежуточный вариант — псевдопеннанулярная брошь. В ней кольцо цельное, но дизайн сохраняет вид разомкнутого: концы кольца либо соединены тонкой перемычкой, либо сам декор имитирует разрыв, как, например, на знаменитой броши из Тары. В научной литературе псевдопеннанулярные фибулы также могут упоминаться как «аннулярные» или «кольцевые броши» (англ. ring brooches)^[4].

Применительно к пеннанулярным фибулам также иногда используют термины «открытая брошь» (англ. open brooch) или «открытая кольцевая брошь» (англ. open ring brooch). Существует классификационная схема, разработанная археологом Элизабет Фаулер в 1960-х годах для ранних типов и впоследствии расширенная в различных вариантах для охвата более поздних экземпляров^[38].

Отдельно стоит выделить броши, где булавка гораздо больше самого кольца. В таких случаях кольцо играет скорее декоративную роль, и этот тип фибул может называться «брошь-булавка» (англ. pin brooches; brooch-pins); либо, особенно при малом размере и простоте кольца, — «булавка с кольцом» (англ. ringed pins)^[39][40][41]. В таких экземплярах конструкция головки иглы обычно указывает на то, что она предназначена для расположения под кольцом (при виде спереди), а не поверх него, как в крупных брошах^[42].

Что касается термина «кельтская брошь», то учёные предпочитают его избегать, так как этот стиль объединил в себе не только кельтские, но и англосаксонские, пиктские и средиземноморские влияния. Для его обозначения используется более точное понятие — «островное искусство» (имеются в виду Британские острова). Хотя простые пеннанулярные фибулы встречались и у англосаксов, именно ирландские и шотландские мастера превратили их в роскошные символы власти, позаимствовав и переработав некоторые англосаксонские орнаменты.

Общее слово «фибула» — это научный термин, описывающий все типы древних и средневековых застёжек, конструкция которых основана на игле и застёжке.

Пеннанулярная фибула застёгивается следующим образом: булавка продевается сквозь складки ткани, которые затем оттягиваются внутрь кольца; свободный конец булавки проходит через зазор между окончаниями кольца. После этого булавку поворачивают вокруг кольца приблизительно на 90 градусов, благодаря чему она надёжно фиксируется — при небольшом давлении она не может соскользнуть за пределы окончаний кольца^[43].

С псевдопеннанулярными фибулами ситуация сложнее, и способ их использования остаётся предметом дискуссий. Вероятно, для разных типов применялись различные методы. Один из способов предполагал протягивание складок ткани через кольцо до их прокалывания булавкой с последующим оттягиванием ткани назад до фиксации булавки на кольце. Этот метод оптимален для фибул с длиной булавки, незначительно превышающей диаметр кольца. Второй метод заключался в простом вертикальном прикалывании булавки к ткани, при котором кольцо свободно свисало — однако такой способ представляется ненадёжным. Третий метод предполагал использование цепи или шнура, закреплённого около псевдотерминалов (в псевдопеннанулярных брошах фактически нет концов), которым фиксировали булавку посредством обвязывания, возможно, с дополнительным закреплением через ткань. Брошь из Тары, вероятно, застёгивалась именно так^[44]. В некоторых экземплярах булавка снабжалась болтом или заклёпкой, чтобы её можно было снять^[37]. Дополнительную сложность представляет разница в расположении булавки: в одних псевдопеннанулярных фибулах она закреплена перед кольцом (как в броши Лондонсборо (англ. Londesborough Brooch)), в других — проходит сквозь кольцо, располагаясь частично спереди, частично сзади него. Брошь из Тары экспонировалась в музеях с различным расположением булавки: в некоторых случаях она была закреплена поверх кольца, в других — продета сквозь него. Последний способ характерен для поздних фибул IX века^[45].

Исследователи не могут дать однозначного объяснения эволюции эффективной и простой пеннанулярной фибулы в данном направлении^[46], хотя предполагается, что соединение концов в псевдопеннанулярном типе частично повышало прочность конструкции. У многих пеннанулярных фибул зазор между концами слишком узок для того, чтобы через него прошла булавка, однако неизвестно, было ли так всегда.

Пеннанулярные броши представляют собой характерный тип традиционных серебряных украшений берберов, которые носили вплоть до второй половины XX века женщины в странах Магриба. Их обычно носили симметричными парами для фиксации несшитых драпированных одежд — по одной с каждой стороны, остриём булавки вверх. Традиционно их изготавливали еврейские мастера. Некоторые из брошей представляют собой крупные лаконичные изделия, сходные с поздними кельтскими или скандинавскими образцами^[47], тогда как другие отличаются сложно декорированным треугольным основанием булавки, которое может визуально доминировать над кольцом. Между двумя брошами часто свисает массивное ожерелье, обычно крепящееся к кольцу в нижней части украшения^[48]. Поскольку аналогичные по форме и функции броши известны ещё с бронзового века, а также наблюдаются среди позднеримских и вестготских фибул^[49], считается, что подобные застёжки использовались в Магрибе с древнейших времён^[50][48].