Катынский лес

По словам местных жителей, расстрелы в лесу производили уже вскоре после революции. Позднее лес перешёл в ведомство ГПУ-НКВД. В начале 1930-х гг. здесь была построена так называемая «дача НКВД» — дом отдыха сотрудников этой организации. Лес был огорожен, и вход в него был строго воспрещён^{[12][13][14][15][16][17][18]}.

Как утверждает российский исследователь М. И. Семиряга, «в период подготовки массовых казней Катынский лес, прежде открытый для местного населения, был ограждён забором из колючей проволоки высотой в 2 м»^[19]. Однако согласно свидетельству местных жителей, записанному Юзефом Мацкевичем, забор был выстроен ранее — вскоре после 1929 года^[20]. Так, местный крестьянин Иван Кривозерцев рассказывал Мацкевичу:

С февраля 1940 г. территорию стерегла охрана с собаками^{[11][20][13][14][15]}.

В материалах советской комиссии Н. Бурденко утверждалось, что доступ в лес местным жителям был закрыт лишь с началом немецкой оккупации. Комиссия со слов местных жителей, допрашивавшихся ранее НКВД, утверждала, что до войны вход в лес был свободным, и указывала на наличие там пионерского лагеря.

В доступных (опубликованных в Польше) материалах Главной военной прокуратуры РФ наличие в Катынском лесу забора или специальной охраны вокруг него также не упоминается.

В 1940 году, во время расстрела поляков, он был обнесен 2-метровым забором из колючей проволоки и усиленно охранялся вооруженной охраной с собаками, чтобы предотвратить проникновение в него нежелательных лиц^{[19][12][13][14][15][16][17][18]}.

По словам John C. Ball со ссылкой на PAUL, ALLEN, pages 112—120, and ANDERS, W., page 19., «в феврале 1940 года начались собачьи патрули» (эти источники однако не упоминают высокий забор). ^[13] Источник katyn.codis.ru, напротив, считает, что забор был выстроен с 1936 года. Однако при этом он не ссылается ни на что^[12]. Этот источник пишет:

Густой участок Катынского леса, который с 1936 года был огорожен и окружен табличками, запрещающими вход, а в 1940 году охранялся вооруженной охраной с собаками, чтобы предотвратить проникновение посторонних лиц.

В ходе эксгумационных работ 1943 года комиссией Бутца на участке леса были обнаружены тела советских граждан в разной стадии разложения, в гражданской одежде и в военной форме различных времен, включая образцы 15-летней давности, из чего были сделаны выводы, что расстрелы производились в лесу уже примерно в 1928 году^{[11][19][22][23]}. Все они были связаны и убиты выстрелом в затылок^[24].

Согласно информации из архивов 136 конвойного полка (конвоировавшего в Катынь, в частности, пленных поляков), 10 июля 1941 года 43 солдатам этого полка было приказано конвоировать большую группу заключённых по маршруту Смоленск — Катынь. Это, по мнению М. И. Семиряги, дает основание полагать, что расстрелы в Катыни могли продолжаться и после начала Великой Отечественной войны^[19].

В конце июля 1941 г. район был занят немецкими войсками.

В марте 1942 г. польскими рабочими из расквартированного в Козьих Горах строительного взвода № 2005 по указаниям местных жителей были найдены могилы расстрелянных поляков.

Весной 1943 г. немцы провели здесь эксгумационные работы.

Вот что польский литератор Фердинанд Гетль писал о посещении Катыни 11 апреля 1943 года^[25]:

В конце 1943 — начале 1944 гг., после освобождения Смоленщины, в районе работали две советские комиссии — комиссия НКВД-НКГБ и комиссия Бурденко. Последняя вновь эксгумировала могилы, обвинив в совершении убийств немецкие войска. Подробнее см. Катынский расстрел.

В 1978 году польское захоронение было обнесено кирпичной изгородью, внутри установлены две стелы с надписью: «Жертвам фашизма — польским офицерам, расстрелянным гитлеровцами в 1941 г.»

В 1983 году был установлен памятный знак на предполагаемом месте гибели советских военнопленных, расстрелянных гитлеровцами.

В 1989 году на могиле был установлен деревянный православный крест, место захоронения освящено.

В 1990 году польское захоронение посетил президент Польши Войцех Ярузельский, и на могилах был установлен деревянный католический крест.

В 1994—1995 годах исследование могил в Катыни проводили польские эксперты. Были восстановлены могилы, уничтоженные комиссией Бурденко, и найдено новое, неизвестное ранее захоронение; одновременно было вскрыто и исследовано несколько советских захоронений. Значительное число советских захоронений было найдено в следующем году представителями общества «Мемориал»; всего к 1996 г. было известно 150 советских захоронений^[6].

19 октября 1996 года было издано правительственное постановление за подписью Виктора Черномырдина «О создании мемориальных комплексов советских и польских граждан — жертв тоталитарных репрессий в Катыни (Смоленская область) и Медном (Тверская область)»^[26].

В 1998 году была создана дирекция Государственного Мемориального Комплекса «Катынь», с 1999 г. началось строительство самого мемориала (открыт 28 июля 2000).

В конце 1943 г. в Смоленске и Катыни работала «Комиссия по предварительному расследованию так называемого Катынского дела», состоявшая из высокопоставленных сотрудников НКВД и НКГБ во главе с наркомом госбезопасности Меркуловым и зам.наркома внутренних дел Кругловым. В документе, составленном этой комиссией, приводятся показания, данные местными жителями сотрудникам «органов», и представленные им же справки смоленских организаций, из которых следует, что до войны проход в лес был свободен, режим же секретности был введен именно при немцах.

В частности, присутствует справка о наличии в Козьих Горах пионерского лагеря Смоленской промстрахкассы и показания ученика ремесленного училища, утверждавшего, что отдыхал в этом лагере в 1941 году^[9]. Эти утверждения были затем воспроизведены в «Сообщении» комиссии Бурденко^[27].

В 1990-х г. на допросе в Главной военной прокуратуре уцелевшие свидетели комиссии Меркулова-Круглова отказались от своих показаний, заявив, что они были добыты с помощью угроз, и подтвердив, что видели в 1940 году этапируемых в Катынь поляков^[28][29]. Свидетельница Алексеева, описывавшая подробности якобы производившихся при немцах расстрелов, 31 января 1991 г. также заявила, что о расстрелах в Катыни при немцах ничего не знает, однако 12 марта при предъявлении ей прежних показаний вновь подтвердила их — как полагают исследователи, из страха^[29].