История вязания

Слово происходит от англ. knot (сущ.), которое, как полагают, происходит от нидерл. knutten (глагол), который похож на древнеанглийский глагол cnyttan, который означает «завязывать узел»^[1]. Истоки вязания лежат в базовой потребности человека в одежде для защиты от стихий. В последнее время ручное вязание стало не столько необходимым навыком, сколько хобби.

Вязание — это техника производства ткани из нити пряжи или шерсти. В отличие от ткачества, вязание не требует ткацкого станка или другого крупного оборудования, что делает его ценной техникой для кочевых и несельскохозяйственных народов.

Самые старые вязаные артефакты — носки из Египта, датируются 11 веком^[2]. Они очень тонкие, имеют сложную цветовую гамму, а некоторые также имеют укороченный ряд на пятке, для которого необходимо вязать изнаночными петлями. Из этого можно предположить, что вязание даже старше, чем могут доказать археологические данные^[3].

Было доказано, что более ранние изделия, которые хоть и выглядят вязаными спицами или крючком, были изготовлены с использованием других техник, таких как «вязание иглой» (дат. Nålebinding), техника изготовления ткани путём создания нескольких петель с помощью одной иглы и нити, что очень похоже на шитье^[4]. Некоторые артефакты имеют структуру, настолько похожую на вязание, например, римско-египетские носки III—V вв. н. э., что считается, что «коптский стежок», использующийся при Nålebinding, является предшественником вязания.

Самые ранние известные вязаные изделия в Европе были сделаны мусульманскими вязальщицами, нанятыми испанскими христианскими королевскими семьями^[5]. Их высокий уровень мастерства можно увидеть на примере нескольких предметов, найденных в гробницах королевского монастыря Лас Уэльгас недалеко от Бургоса, Испания. Среди них — вязаные наволочки и перчатки, найденные в гробнице принца Фернандо де ла Серда, умершего в 1275 году. Шёлковая наволочка была связана примерно с плотностью 20 петель на дюйм. Она включала вязаные узоры, отражающие семейный арсенал, а также арабское слово baraka («благословение»), написанное стилизованным куфическим письмом^[6][7]. Многочисленные вязаные предметы одежды и аксессуары, также датируемые серединой XIII века, были найдены в сокровищницах соборов в Испании.

Также в Эстонии был найден фрагмент водской вязки, датируемый концом XIII века^[8]. Этот фрагмент связан в виде нити в трёх цветах и, вероятно, был частью манжеты варежки. Также в захоронениях в деревне Сиксяля на юго-востоке Эстонии был найден фрагмент шерстяной варежки начала XIV века^[9].

Несколько картин из Европы изображают вяжущую Деву Марию и датируются XIV веком, в том числе картина «Богоматерь за вязанием» Томмазо да Модена (около 1325—1375) и «Визит ангела» с правого крыла алтаря Букстехуде, 1400—1410, мастера Бертрама из Миндена^[6].

Археологические находки из средневековых европейских городов, таких как Лондон^[10], Ньюкасл^[11], Осло^[12], Амстердам^[13], Любек^[14], и Таллин^[9] а также налоговые списки, доказывают распространение вязаных изделий для повседневного использования с 14-го века и далее. Как и многие археологические текстильные изделия, большинство находок представляют собой лишь фрагменты вязаных изделий, так что в большинстве случаев их прежний вид и использование неизвестны. Одним из исключений является шерстяная детская шапочка XIV или XV века из Любека^[14], и фрагмент шапочки начала XV века из Тарту^[9].

Хотя изнаночная петля использовалась в некоторых из самых ранних вязаных изделий в Египте, её знание могло быть утеряно в Европе. Первые европейские изнаночные петли появляются в середине XVI века на красных шёлковых чулках, в которых была похоронена Элеонора Толедская, жена Козимо Медичи, и которые также включают первые кружевные узоры, выполненные с помощью накидных петель^[15][16], но эта техника могла быть разработана немного раньше. Сама английская королева Елизавета I предпочитала шёлковые чулки^[17]; они были тоньше, мягче, более декоративными и намного дороже, чем шерстяные. Чулки, которые, как считается, принадлежали ей, все ещё существуют, демонстрируя высокое качество изделий, связанных специально для неё. В эту эпоху производство чулок имело огромное значение для многих британцев, которые вязали из тонкой шерсти и экспортировали свои изделия. Были созданы школы вязания как способ обеспечения дохода бедным. Мода того времени, требующая от мужчин носить короткие штаны, сделала облегающие чулки необходимостью. Чулки, сделанные в Англии, отправлялись в Нидерланды, Испанию и Германию^[18].

Было разработано множество сложных узоров, например, узор «косичка», используемый на свитерах, связанных аранским вязанием, который был разработан в начале XX века в Ирландии.

Вязание было настолько важным занятием среди тех, кто жил на Шотландских островах в XVII и XVIII веках, что целые семьи были вовлечены в изготовление свитеров, аксессуаров, носков, чулок и т. д.^[19] Техника «фэр айл» (англ. Fair Isle) использовалась для создания сложных красочных узоров. Свитера на этих островах были неотъемлемой одеждой для рыбаков, потому что натуральные масла в шерсти обеспечивали некоторую защиту от суровой погоды, с которой приходилось сталкиваться во время рыбалки.

Чулочная машина или механическая вязальная машина была изобретена в 1589 году английским священником Уильямом Ли. Получив пару чёрных чулок от Уильяма, королева Елизавета I в конечном итоге отказалась выдать ему патент на его изобретение. Она жаловалась, что его шерстяные чулки машинного производства были слишком грубыми для королевских лодыжек. Ей не нравились ощущения от чулок и их грубая форма, она также боялась, что машина отнимет работу у её народа. Однако французский король Генрих IV увидел возможности, которые предоставляло изобретение Уильяма, и предложил ему финансовую поддержку. Изобретатель переехал в Руан, где построил чулочную фабрику. Вскоре французы распространили вязальный станок по всей Европе. Когда устройство вернулось в Великобританию, в 1657 году в Лондоне была зарегистрирована компания Worshipful Company of Framework Knitters. Вязание на рамах в основном выполнялось дома, часто с участием всей семьи^[20].

Город Ноттингем, в частности район, известный как Lace Market, был крупным производителем машинного кружева. Лестершир и соседние графства долгое время были связаны с чулочной промышленностью. Она стала развиваться ещё активнее с изобретением переносных круговых вязальных машин. Машины можно было арендовать и работать дома, а не полагаться на большую чулочную раму или гораздо более медленное ручное вязание. Одним из производителей этих машин был Генри Джозайя Грисволд, их часто называли вязальными машинами Грисволда, конструкция этой английской машины для носков берёт своё начало от британских изобретателей, Хейнсворта и Грисволда^[21].

Некоторые вязальщицы, работающие с рамами, были в рядах луддитов, выступавших против внедрения машин и перехода на фабрики. К середине XIX века трикотажная промышленность все ещё не перешла на фабрики^[22]. С усовершенствованием паровых вязальных машин в середине XIX века машинное вязание все больше перемещалось на фабрики, чтобы приспособить более крупные машины.

К середине XIX века ручное вязание пришло в упадок как часть вязального производства, но расцвело в качестве хобби^[23]. Печатные узоры для вязания и пряжа производились как для досуга, так и для промышленного использования такими авторами, как Джейн Гоген^[24].

Во время Первой мировой войны мужчины, женщины и дети вязали большое количество одежды и аксессуаров, чтобы помочь военным на стороне союзников, дополняя униформу носками, шапками, шарфами, свитерами, кашне и балаклавами. Женские журналы и журналы про вязание вместе с Красным Крестом публиковали брошюры и выкройки специально для моряков и солдат. В популярных журналах и песнях вязание называли повальным увлечением, охватившим Британию в попытке поддержать военные силы^[25].

После поражения белогвардейцев в Гражданской войне многие подразделения отступили в китайский Синьцзян и были там интернированы. Поскольку Китай собирался погрузиться в собственную гражданскую войну, русские интернированные были перевезены караванами верблюдов в Восточный Китай. По словам Оуэна Латтимора, именно в тот момент они передали искусство вязания китайским караванщикам, у которых был готовый запас верблюжьей шерсти от собственных животных. В 1926 году Латтимор был свидетелем того, как погонщики верблюдов «вязали по пути; если у них заканчивалась пряжа, они подходили к первому верблюду в колонне, которую они вели, выщипывали пригоршню волос с шеи и скатывали её в ладонях в начало отрезка пряжи; к нему прикрепляли груз и крутили, чтобы начать прясть, и человек продолжал набивать нить шерстью, пока не было готово достаточно пряжи, чтобы продолжить вязание». Таким образом, погонщики верблюдов не только обеспечивали себя тёплыми носками из верблюжьей шерсти, но и могли вязать изделия на продажу^[26].

В 1920-х годах популярность трикотажных изделий резко возросла в большей части западного мира. Трикотажные изделия, особенно свитера/пуловеры, стали неотъемлемой частью новой моды того времени для мужчин, женщин и детей, а не просто практичной одеждой, часто ассоциируемой с определёнными профессиями (например, рыбаками). В конце 1910-х и начале 1920-х годов появилась мода на вязаные галстуки. Трикотаж часто ассоциировался со спортом и досугом. Например, белые свитера/пуловеры, часто с цветными полосками (обозначающими цвета клуба) на воротнике, стали обычным явлением для тенниса и крикета.

Вязание в технике фэр айл пережило свой золотой век в 1920-х годах, предположительно, его начал принц Уэльский (будущий Эдуард VIII), который носил свитер-пуловер, связанный в этой технике, во время игры в гольф. С тех пор с этим видом спорта ассоциируется техника фэр айл, а также орнамент аргайл.

Высокая мода также не обошла стороной трикотаж: его активно использовала Коко Шанель, а журнал Vogue публиковал выкройки.

До 1920-х годов большая часть коммерческого вязания в западном мире была сосредоточена вокруг производства нижнего белья, носков и чулочно-носочных изделий. Мода на вязаные изделия также росла. Как ручное, так и машинное вязание были коммерчески активны в больших масштабах до Великой депрессии.

В 1920-х годах продолжился рост интереса к домашнему/любительскому вязанию, который усилился во время Первой мировой войны. Условия позиционной войны привели к нехватке носков, в частности, и союзнический тыл был призван поддерживать войска вязанием. Домашнее вязание становилось все более популярным, особенно когда в моду окончательно вошёл трикотаж. Компании открывались или расширялись, чтобы удовлетворить спрос домашних вязальщиц, производя выкройки, пряжу и инструменты.

В 1920-х годах трикотаж продолжал оставаться в моде, следуя за её новыми веяниями. Классические техники приобретали новое прочтение. Начали появляться новые синтетические нити. В трикотаже получили распространение застёжки-молнии.

Тяжёлые времена Великой депрессии привели к тому, что многим людям пришлось научиться вязать, так как это было гораздо дешевле, чем покупать изделия ручной (или даже машинной) вязки. Навыки вязания были необходимы для ремонта уже имеющейся одежды, носков и нижнего белья. Возрастающую потребность отражало появление в женских журналах большого количества схем вязания. Носки со сменным носом и пяткой стали обычным явлением. Некоторые женщины, ранее занимавшиеся вязанием для удовольствия, превратили его в источник дополнительного заработка.

В 1930-е годы также возросла популярность коммерческого машинного вязания. В 1920-е годы большая часть продаваемого трикотажа была ручной вязки, но из-за дороговизны и других трудностей того времени потребители перешли на более дешёвые изделия машинной вязки.

Make do and mend — брошюра, выпущенная в военное время британским министерством информации^[27]. Шерсть была в большом дефиците, и брошюра призывала женщин распускать старые шерстяные вещи, чтобы использовать шерсть повторно.

Ручное вязание достигло своего пика во время Второй мировой войны после появления призывов вязать для военных нужд^[28]. Были выпущены специальные схемы, чтобы люди могли изготовить для армии и флота такие предметы зимней одежды, как балаклавы и перчатки. Это не только позволило получить столь необходимые вещи, но и дало людям на «домашнем фронте» ощущение причастности к действиям армии.

После окончания войны вязание получило огромный толчок в развитии — появились новые цвета и фасоны пряжи. рынок, жаждущий модных дизайнов и ярких цветов, заполонили тысячи новых моделей одежды. Комплект-двойка был чрезвычайно популярным среди домашних вязальщиц. Он состоял из топа с короткими рукавами и кардигана с длинными рукавами того же цвета. Вещи можно было носить вместе.

Девочек учили вязать в школе, так как считалось, что это не просто хобби, а навык, который пригодится в жизни. В таких журналах, как «Pins and Needles» в Великобритании, можно было найти схемы вязания разной сложности не только для одежды, но и для одеял, игрушек, сумок, кружевных занавесок и других предметов, которые можно было выгодно продать.

В этот период популярность вязания в западном мире резко снизилась. Продажи схем для вязания и пряжи упали, поскольку это ремесло стали считать старомодным, а в школах перестали учить детей вязать.

Повышенная доступность и низкая стоимость изделий машинной вязки означали, что потребители могли получить свитер за те же деньги, которые они потратят на покупку схемы и шерсти, а зачастую он мог обойтись им и гораздо дешевле.

Альтернативой традиционному шерстяному трикотажу стали спортивные костюмы и толстовки, которые стали носить как повседневную одежду, а не только во время занятий спортом. Сшитые из микротрикотажной синтетической ткани с начёсом с одной стороны, в то время они были популярнее, производились дешевле и быстрее, и за ними было проще ухаживать. На эти ткани также можно было легко наносить модные узоры. Несмотря на то, что они изготавливались из разновидности трикотажной ткани, их не принято считать трикотажем.

Эти новые виды одежды, а также тенденция к отказу от формальностей при выборе гардероба привели к тому, что традиционный трикотаж перестал считаться спортивной одеждой, как это было в 1920-х годах. Трикотаж стал больше ассоциироваться с одеждой в стиле «smart casual».

Технологические достижения, такие как компьютеризированные вязальные машины, привели к появлению новых дизайнов и подходов к вязанию. Некоторые художники стали рассматривать вязание не как ремесло, а как вид искусства. Больше внимания стало уделяться художественным возможностям вязания, а не просто модным или практичным подходам.

К концу 1980-х годов продукция многих частных вязальщиц исчезла с рынка, её место заняли изделия крупных компаний, а количество частных магазинов по продаже шерсти заметно сократилось. Однако у домашнего вязания по-прежнему оставались свои преданные поклонники.

Повышение популярности ярмарок ремёсел, выпуск книг, подробно описывающих многие аспекты вязания, и постоянная поддержка со стороны тех, кто научился этому мастерству в период 60-х и 70-х годов, поддерживали живой интерес к вязанию.

Значительные изменения в данной сфере повлекло за собой распространение интернета, который позволил вязальщицам обмениваться советами, схемами и опытом, а также дал возможность домашним вязальщицам получить прямой доступ к материалам, а не зависеть от местных источников. Эти тенденции сохранились до сих пор.

В XXI веке в сфере вязания произошло возрождение^[29]. Оно совпало с развитием интернета, а также с общей «революцией хендмейда» и ростом интереса к рукоделию.

Сбор и обработка натуральной шерсти таких животных, как альпака, ангорcкий кролик и меринос, а также растительных волокон, главным образом хлопка, стали проще и дешевле, а значит, доступнее. Растёт популярность и экзотических волокон, таких как шёлк, бамбук, шерсть яка и гивиут. В сфере производства пряжи появились новинки, позволяющие добиться потрясающих результатов, не имея многолетнего опыта вязания^[30]. Дизайнеры начали создавать схемы, которые можно легко и быстро воплотить в жизнь при помощи больших спиц — это явление часто называют «вязанием с мгновенной отдачей».

Знаменитости, среди которых Джулия Робертс, Вайнона Райдер, Дакота Фаннинг и Камерон Диаз, были замечены за вязанием, что способствовало возрождению этого ремесла. К искусству вязания приобщаются и мужчины — примером может служить партнёрство дизайнеров «Arne Nerjordet & Carlos Zachrison»; также в настоящее время издаётся всё больше книг по вязанию, ориентированных на мужскую аудиторию^[31].

С течением времени и появлением новых технологий меняется и само искусство вязания. Интернет позволяет вязальщицам общаться, делиться интересами и учиться друг у друга, вне зависимости от того, как далеко друг от друга они живут — на одной улице или в разных уголках земного шара. Одним из первых онлайн форумов, посвящённых вязанию, был KnitList, насчитывавший тысячи участников. В 1998 году начал выходить первый онлайн-журнал по вязанию KnitNet^[32]. В 2009 году издательство прекратило его выпуск. Всего было выпущено 54 номера. Позднее блоггинг придал новый импульс развитию международного сообщества вязальщиц.

Узоры из печатных и онлайн-источников послужили источником вдохновения для интернет-групп (так называемых knit-a-longs, или KALs), которые специализируются на вязании по определённой схеме. Появились также специальные подкасты, в которых собраны идеи из блогов, журналов и книг по вязанию. Традиционные схемы и техники, сохранившиеся у сравнительно небольшого числа вязальщиц, теперь находят более широкую аудиторию.

Кроме того, по всему миру распространился вид граффити под названием «уличное вязание». Как и традиционное граффити, он заключается в создании вязаных изделий в общественных местах без разрешения.

14 января 2006 года блогер-вязальщица Стефани Перл-Макфи, известная под ником Yarn Harlot, бросила вызов миру вязания, предложив принять участие в Олимпиаде по вязанию 2006 года^[33]. Чтобы принять в ней участие, вязальщица должна была начать вязать сложный проект во время церемонии открытия зимних Олимпийских игр 2006 года в Турине и закончить его к тому времени, когда олимпийский огонь погаснет шестнадцать дней спустя. К первому дню Олимпийских игр вызов приняли почти 4 000 вязальщиц.

Ещё одним признаком популярности вязания в начале XXI века стало создание в мае 2007 года Кэссиди и Джессикой Форбс большого международного интернет-сообщества и социальной сети для вязальщиц и вязальщиков под названием «Ravelry»^[34]. Поначалу доступный только по приглашению, сайт объединил любителей вязания крючком по всему миру и на 5 декабря года насчитывал более 6,21 миллиона зарегистрированных пользователей^[35].

Вязание появилось ещё на Руси, когда купцы стали привозить из Европы спицы и пряжу. Сложные техники использования крючков и спиц пришли из Англии, Франции, Испании, Скандинавии и Италии. Вязание быстро распространилось среди населения, особенно среди крестьян, которые вязали для себя и своих семей одежду, обувь, головные уборы и аксессуары. Вязание также было распространено среди дворян, которые вязали изысканные изделия из шерсти, хлопка, шёлка и золотых нитей. Таким образом теперь каждый регион России славится своими особенными вязаными изделиями: Оренбург известен тонкими и лёгкими пуховыми платками, города, расположенные на Северной Двине — красочными и тёплыми носками и перчатками, в Кострома — изящными и роскошными шалями. О том, что вязание было распространено на Руси, свидетельствует находка, обнаруженная археологами в Рязанской области, под посёлком Пронском: они нашли носок с надетым на него башмаком. Его датируют 11-12 веком. Сейчас находка хранится в Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике^[36].

В XIX веке вязание стало более доступным и разнообразным, благодаря появлению фабричных пряж и новых техник вязания. Женщины разных социальных классов и возрастов увлекались вязанием, а некоторые из них продавали свои изделия на рынках и ярмарках.

В XX веке вязание продолжало развиваться и меняться в соответствии с модой и общественными потребностями. В период революции и гражданской войны вязание играло большую роль в выживании, так как вязаные вещи были тёплыми, дешёвыми и долговечными. Вязание также стало способом поддержки фронта: женщины вязали носки, шапки, варежки и шарфы для солдат. В период Советского Союза вязание стало способом экономии и популярным видом творчества, так как в магазинах был дефицит качественной и модной одежды.

В XXI веке вязание приобрело новую волну популярности из-за развития большого количество социальных сетей и платформ для творчества, на которых можно делиться своими работами и приобретать фанатов.

В России даже отмечается День вязания, который проходит 14 декабря.