Жук в муравейнике

Замысел будущей повести возник в 1975 году после того, как маленький сын Бориса Стругацкого сочинил четверостишие «Стояли звери около двери…». Авторы решили использовать его как эпиграф, а первую строку сделали рабочим названием произведения. В сентябре того же года появились первые записи: в них уже фигурировали найденный на другой планете саркофаг с зародышами, персонажи Лев Абалкин и Максим Каммерер, однако основной сюжет ещё не сложился^[3].

В 1976 году Стругацкие возвращались к замыслу отдельными эпизодами. В феврале 1977 года они написали фрагмент о Максиме Каммерере и головане Щекне на планете Надежда. К основной работе авторы вернулись в ноябре 1978 года, когда определили центральную линию — поиски исчезнувшего Льва Абалкина. Ранее созданный эпизод о Надежде вошёл в повесть в переработанном виде: место Каммерера в нём занял Абалкин. Черновик был завершён 7 марта 1979 года, чистовой текст — в конце апреля. Тогда же окончательное название «Жук в муравейнике» заменило прежнее — «Стояли звери около двери»^[3].

В журнале «Знание — сила» повесть публиковалась в № 9—12 за 1979 год и № 1—3, 5—6 за 1980 год^[1]. Первое книжное издание состоялось в 1982 году: произведение вошло в сборник научной фантастики «Белый камень Эрдени» издательства «Лениздат». В 1983 году кишинёвское издательство «Лумина» выпустило сборник произведений Стругацких «Жук в муравейнике». Помимо одноимённой повести, в него вошли «Обитаемый остров», «Второе нашествие марсиан» и «Хищные вещи века»^[1].

При подготовке публикации в «Лениздате» редакция потребовала убрать первоначальный эпиграф. По воспоминаниям Бориса Стругацкого, редактор усмотрел в четверостишии сходство с маршевой песней гитлерюгенда. Стихотворение осталось внутри повествования, однако в этом издании его текст был изменён^[3].

«Жук в муравейнике» — вторая часть трилогии о Максиме Каммерере: ей предшествует «Обитаемый остров», а завершает последовательность «Волны гасят ветер»^[2]. В первой повести Каммерер показан молодым участником Группы свободного поиска, впервые столкнувшимся с обществом другой планеты. В «Жуке в муравейнике» он уже опытный сотрудник КОМКОНа-2, выполняющий закрытое поручение своего руководителя Рудольфа Сикорски.

Связь с предыдущей частью поддерживается прежде всего образом Саракша и фигурами Каммерера и Сикорски. В завершающей повести трилогии линия Странников и вопрос о возможном внешнем воздействии на человечество становятся центральными, поэтому события «Жука в муравейнике» служат одним из сюжетных оснований для повести «Волны гасят ветер».

Действие происходит в 2178 году. Максим Каммерер, сотрудник КОМКОНа-2, получает от Рудольфа Сикорски задание найти прогрессора Льва Абалкина. Тот покинул Саракш после гибели наблюдавшего за ним врача Тристана, вернулся на Землю и не зарегистрировал своё прибытие. Каммереру предписано не вступать с Абалкиным в контакт, а установить его местонахождение и организовать наблюдение^[4].

Изучая служебные материалы, Максим встречается с людьми, связанными с прошлым Абалкина: его школьным учителем Сергеем Федосеевым, Майей Глумовой и голованом Щекном-Итрчем. Выясняется, что Лев разыскивает старых знакомых и подробно расспрашивает их о событиях своего детства. Каммерер предполагает, что Абалкин узнал о существовании скрытой от него части собственной биографии и пытается установить, какие сведения от него утаивали^[4].

Позднее Сикорски раскрывает Максиму содержание «тайны личности» Абалкина. Лев — один из тринадцати людей, выращенных из эмбрионов, которые земная экспедиция обнаружила в саркофаге на безымянной планете. Находку связывают со Странниками. Вместе с эмбрионами были найдены предметы, получившие условное название «детонаторов». Каждому соответствовал знак, совпадавший с родимым пятном одного из «подкидышей». Не зная назначения саркофага, исследователи допускали, что его создатели могли заложить в детей неизвестную программу, способную проявиться позднее^[4].

Сикорски рассматривает возвращение Абалкина как возможный признак действия такой программы. Каммерер не находит доказательств того, что Лев представляет угрозу. Абалкин направляется в Музей внеземных культур, где работает Майя и хранятся «детонаторы». Максим пытается остановить его, но Лев добирается до музея. Когда Абалкин тянется к предмету со знаком, совпадающим с его родимым пятном, Сикорски стреляет в него. Абалкин погибает, а вопрос о том, существовала ли реальная опасность, остаётся без окончательного ответа^[4].

Одним из первых развёрнутых откликов на повесть стала статья критика Владимира Гакова «Тест на человечность», опубликованная 29 октября 1980 года в «Литературной газете». Гаков считал, что детективые элементы в произведении играют подчинённую роль, а основное напряжение создаёт необходимость нравственного выбора в ситуации, где ни один из участников не располагает полной картиной происходящего. Финал он воспринимал как трагедию ответственности: герои исполняют свой долг, однако это не избавляет их от необходимости оценивать нравственную цену собственных решений^[8].

К числу художественных удач Гаков относил персонажа Щекна-Итрча, который считал одним из наиболее интересных фантастических образов произведения. Вместе с тем критик видел в повести и недостатки. По его мнению, спор Сикорски и Бромберга оставлял основания для полемики, а сложные характеры Льва Абалкина и Рудольфа Сикорски заслуживали более обстоятельной разработки. В целом достоинством произведения Гаков считал остроту нравственной проблемы, побуждающей читателя самостоятельно определять отношение к поступкам героев^[8].

В декабре 1980 года в журнале «Литературное обозрение» вышла рецензия Всеволода Ревича. Критик характеризовал «Жук в муравейнике» как многослойное произведение: на первом уровне оно читается как приключенческий фантастический детектив, тогда как более глубокий уровень образуют философские вопросы о ценности человеческой жизни, допустимом риске и ответственности за решения, способные затронуть всё человечество^[9].

Главную коллизию Ревич видел в невозможности принять безусловно удовлетворительное решение при недостатке информации: персонажи должны выбирать между безопасностью общества и интересами отдельного человека, не зная действительной степени угрозы. Именно эта неопределённость, по его оценке, заставляет размышлять об ответственности тех, кто принимает решения за других. При этом критик отмечал, что некоторые споры героев могли быть разработаны подробнее. Сильной стороной повести он считал соединение остросюжетной формы с нравственно-философской проблематикой^[9].

Более критическое прочтение Мира Полудня предложила Ирина Васюченко в статье «Отвергнувшие воскресенье», опубликованной в журнале «Знамя» в 1989 году. Рассматривая «Жук в муравейнике» в контексте эволюции творчества Стругацких, Васюченко обращала внимание на противоречие между прогрессорской деятельностью землян на других планетах и стремлением земных институтов предотвратить возможное вмешательство Странников в жизнь Земли. Судьбу Абалкина критик трактовала как свидетельство того, что созданное авторами гуманистическое общество само оказывается способно ограничивать свободу личности, скрывать от человека важнейшие сведения о его жизни и применять насилие ради предполагаемой безопасности.

При этом Васюченко не считала обнаруженные противоречия художественной неудачей самой повести. Напротив, она отмечала готовность Стругацких подвергать созданную ими модель будущего жёсткой проверке и показывать результаты такого эксперимента без заранее заданного благополучного исхода.

В том же 1989 году философ Вячеслав Сербиненко в статье «Три века скитаний в мире утопии. Читая братьев Стругацких», опубликованной в «Новом мире», предложил более жёсткую интерпретацию. Историю Абалкина он связывал с проявлением «двойной морали» внутри Мира Полудня: принципы, которыми прогрессоры руководствуются при вмешательстве в жизнь других обществ, в изменённой форме начинают действовать и по отношению к членам собственного общества. По его трактовке, действия Сикорски показывают, как соображения целесообразности и безопасности способны вступать в противоречие с ценностью отдельной человеческой жизни.

Сербиненко рассматривал произошедшее с Абалкиным как один из признаков изменения самого образа будущего у Стругацких. По его интерпретации, рациональная целесообразность в позднем Мире Полудня начинает вступать в противоречие с индивидуальной свободой и гуманистическими принципами. Такое прочтение заметно расходилось с ранними оценками Гакова и Ревича, которые видели в конфликте прежде всего трагическую ситуацию нравственного выбора, а не прямую критику устройства Мира Полудня^[8][9].

В 1981 году «Жук в муравейнике» был отмечен при первом вручении литературной премии «Аэлита»: её лауреатами стали Аркадий и Борис Стругацкие^[10].

В 1989 году Аркадий и Борис Стругацкие написали сценарий трёхсерийного фильма по мотивам повести «Жук в муравейнике». Художником-иллюстратором выступил Андрей Карапетян. Этот кинопроект так и не был реализован. Сценарий опубликовали в журнале «Уральский следопыт» (в номерах 4 и 5 за 1989 год).

В 2026 году был снят шестисерийный российский фантастический сериал «Полдень» по мотивам «Жука в муравейнике»^[11]. Он стал первой экранизацией повести^[12]. Режиссёр-постановщик — Клим Козинский, сценарий написала Маруся Трубникова при участии Анны Персиковой^[13][14]. Роль Максима Каммерера исполнил Юрий Колокольников, Льва Абалкина — Максим Матвеев, Рудольфа Сикорски — Леонид Ярмольник, Майи — Юлия Снигирь^[15].

Премьера — 1 октября 2026 года в онлайн-кинотеатрах KION и Okko^[16]. В экранизации изменены некоторые обстоятельства сюжета: действие перенесено в 2278 год, а перед возвращением на Землю Абалкин прерывает миссию на планете Надежда, тогда как в повести он прибывает с Саракша^[14][4]. Щекн, представленный в повести голованом, в сериале изображён человеком^[17].