Выступление Сталина по радио 3 июля 1941 года

Тот факт, что И. В. Сталин не обратился к народу немедленно после начала войны, а лишь спустя 11 дней, вызвал многочисленные споры и толкования. По воспоминаниям А. И. Микояна, В. М. Молотова и ряда других высших чиновников из сталинского окружения, в начальный период войны Сталин в течение какого-то продолжительного периода пребывал в подавленном состоянии или в прострации^[1] (по воспоминаниям Г. К. Жукова, Сталин до последнего верил, что Гитлер войну не начнёт, несмотря на предупреждения перебежчиков о готовящемся нападении)^[2]. Однако есть и противоположная точка зрения, которая опирается на записи в журнале посещений кабинета И. В. Сталина. Согласно этим записям, в кремлёвском кабинете Сталина в последние дни июня ежедневно бывали до 25—30 государственных, партийных и военных руководителей. В числе посетителей были Г. К. Жуков, К. Е. Ворошилов, В. М. Молотов и др. Государственные, хозяйственные и военные руководители также вспоминали, что И. В. Сталин в эти дни участвовал в напряжённой работе по перестройке жизни страны на военный лад^[3][1]. По воспоминаниям Вячеслава Молотова на пенсии^[4], «Сталин не хотел высказывать свою позицию немедленно, в условиях, когда ещё мало что было понятно». Хотя в тот же день, 22 июня, по радио уже выступил У. Черчилль (в СССР из-за разницы часовых поясов в это время уже был вечер), который совершенно однозначно озвучил британскую официальную позицию — поддержку СССР в войне с Германией^[5].

Научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков объяснил это промедление так: «То, что Сталин выступил по радио позже, имеет логичное объяснение. Потому что необходимо было получить картину происходящего на фронте, ведь информация поступала разрозненная, зачастую недостоверная. И к 3 июля ситуация стала довольно ясна. К тому же к этому времени вся полнота власти в СССР сосредоточилась у Государственного комитета обороны, и Сталин обращался к стране как его председатель»^[6].

Радиотрансляция велась из Кремля (ради этого туда была протянута специальная линия связи^[2]) в 6 утра 3 июля. О предстоящем выступлении объявил диктор Всесоюзного радио Юрий Левитан^[7].

25 июня (за неделю до выступления вождя) постановлением СНК СССР «О сдаче населением радиоприёмных и радиопередающих устройств» населению было предписано в пятидневный срок сдать властям все имеющиеся на руках радиоприёмники и радиопередатчики^[8]. По официальной версии, это было сделано для того, «чтобы воспрепятствовать вражеской пропаганде»^[9]. С нарушителями было обещано разобраться «по законам военного времени» (см. текст приводимого справа извещения). Исключение было сделано для иностранных дипломатов, иностранных журналистов и некоторых советских ответственных работников. Все остальные могли слушать только программу, транслировавшуюся по московской городской радиосети репродукторами проводного вещания (которое в прифронтовых городах к тому времени уже не функционировало).

Писатель И. Г. Эренбург вспоминал, что звучание речи Сталина постоянно прерывалось плесканием воды — Сталин пил минеральную воду и, как показалось Эренбургу, сильно нервничал^[2]. О том же вспоминал В. А. Ковалевский^[10].

Сталин готовил текст этого выступления в критический для страны момент — 28 июня 1941 года советские войска оставили Минск. Он был написан в сжатые сроки под диктовку вождя его помощником А. Поскрёбышевым. Затем Сталин внёс в текст правки. В рукописном исходнике выступление начинается со слова «товарищи» (фотокопия текста опубликована^[7]), однако по радио обращение звучало иначе: «Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» Привычное прежде обращение вождя в критической обстановке прозвучало иначе, и эти задушевные слова, показывающие единство и связь руководства страны с простыми людьми, запомнились людям и стали знаменитыми^[6]. По мнению историков, такое доверительное обращение стало основной особенностью этой речи^[7].

Сталин в своём выступлении рассказывает о тяжёлом положении на фронте, о занятых врагом областях, бомбардировках городов; он констатирует: «Над нашей Родиной нависла серьёзная опасность». Он отвергает «непобедимость» немецко-фашистской армии, при этом приводя в пример поражения армий Наполеона и Вильгельма II (о Наполеоне говорил и Молотов). Неудачи первых дней войны объясняются выгодным положением немецкой армии. Сталин отрицает то, что заключение пакта о ненападении было ошибкой — оно помогло обеспечить полтора года мира^[11][12].

Далее поднимается вопрос: «Что требуется для того, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над нашей Родиной, и какие меры нужно принять для того, чтобы разгромить врага?». Прежде всего, Сталин провозглашает необходимость всем советским людям «осознать всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране» и мобилизоваться; подчёркивается, что речь идёт «о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение». Далее говорится о борьбе с паникёрами и трусами, перестройке экономики на военный лад, необходимости всесторонней помощи Красной Армии, действиях при наступлении врага^[11]. В выступлении отражены положения директивы СНК ССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня^[13].

Звучит призыв создавать народные ополчения и вести партизанскую войну в тылу врага, объявляется о создании Государственного комитета обороны. Далее подчёркивается: «Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями. Она является вместе с тем войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной Отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма». Тотальная война за свободу отечества должна слиться с борьбой народов Европы и Америки за их независимость и за демократические свободы. И СССР уже не одинок, с ним уже единый фронт народов стоящих за свободу, против порабощения и угрозы порабощения, ибо США и Великобритания уже объявили о готовности оказать помощь СССР^[11].

Выступление Сталина, по мнению историков, сыграло важную роль: оно помогло мобилизовать население^[7]. Также оно выразило реакцию советского народа на факт начала войны с Германией и в то же время направило её конструктивное русло. В официальных документах отмечалось позитивное воздействие этой речи на состояние трудовой дисциплины населения, конструктивный характер трудовой мотивации^[13]. И. В. Сталин не был вполне честен в объяснении причин столь больших успехов вермахта в начале войны, а также внезапности нападения. Однако важен был сам факт выступления, а также необычное обращение «братья и сёстры!», носившее, как отмечают исследователи, религиозный оттенок (который трактуется как воззвание к общей истории и корням^[14]). Обозначенные меры борьбы с врагом давали людям уверенность, что не произошло катастрофы, что правительство управляет ситуацией и в конечном итоге враг будет побеждён^[3].

Также речь наметила новые ориентиры и для работы пропаганды. После выступления официальная советская пропаганда стала актуализировать в сознании граждан представления о судьбоносности исторического момента, о необходимости выбора между жизнью и смертью^[15]. Именно после этого обращения в оборот вошло словосочетание «Великая Отечественная война»^[16], причём в тексте слова «великая» и «отечественная» употреблены раздельно^[17].

Также это обращение считается первой вехой в возвращении Сталина к верховной власти в Советском Союзе^[2].

Отмечается, что это выступление отражает дух времени, надежды, тревоги и ожидания и миллионов советских людей^[18].