Головокружение от успехов

В статье Сталин делает вывод: «Коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным». Тут же на примере того, как проводилась коллективизация сельского хозяйства в северных районах СССР и в советском Туркестане, он указывает на нарушение принципа добровольности, допущенное на местах при организации колхозов, и игнорирование «разнообразия условий в различных районах СССР».

И. Сталин осудил действия местных властей, которые не были предусмотрены планами ускоренной коллективизации, в частности, преждевременное насаждение сельскохозяйственных коммун: «Не коммуна, а сельскохозяйственная артель является основным звеном колхозного движения, но в артели не обобществляются: приусадебные земли (мелкие огороды, садики), жилые постройки, известная часть молочного скота, мелкий скот, домашняя птица и т. д.». Сталин обвинил «ретивых обобществителей» в «разложении и дискредитации» колхозного движения и осуждал их действия, «льющие воду на мельницу наших классовых врагов»^[2].

На следующий день, 3 марта, на передовице «Правды» появилась ещё одна статья «Поворот к весенним работам» («Всякие перегибы среднего крестьянства подрывают смычку»), поддерживающая сказанное Сталиным днём ранее^[3].

Вскоре после опубликования статьи постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 14 марта 1930 года «О борьбе с искривлением партийной линии в колхозном движении» действия партийных работников, о которых шла речь, были квалифицированы как «левацкие загибы», вследствие чего кампания коллективизации была на время приостановлена, а ряд низовых работников — осуждён^[4]. В марте—июне того же года начался массовый отток из коллективных хозяйств: к 1 июля в колхозах остался 21 % от общего числа крестьян. Тенденция выходов крестьян из колхозов была прекращена постановлениями VI съезда Советов «О совхозном строительстве» и «О колхозном строительстве», которыми были приняты меры по укреплению социалистической деревни^[5]. Постановление ЦИК и Совета народных комиссаров СССР от 13 октября 1930 года изменило критерии отнесения крестьянских хозяйств к кулацким, в частности, хозяйства служителей культа более кулацкими не считались^[6].

Постановление от 14 марта 1930 года также предусматривало некоторое смягчение антицерковной политики. В частности, запрещалась ликвидация храмов и церквей, «фиктивно прикрываемая общественно добровольным желанием населения», а закрытие храмов допускалось «лишь в случае действительного желания подавляющего большинства крестьян и не иначе как после утверждения соответствующих решений сходов областными исполкомами»; была обещана строжайшая ответственность «за издевательские выходки в отношении религиозных чувств крестьян»^[7]. Это дало результат в виде резкого сокращения числа массовых выступлений на религиозной почве с апреля 1930 года. Число массовых выступлений на религиозной почве в 1930 году по месяцам (в целом по СССР)^[8]:

• январь — 159
• февраль — 103
• март — 514
• апрель — 391
• май — 126
• июнь — 69
• июль — 38
• август — 25
• сентябрь — 10
• октябрь — 23
• ноябрь — 12
• декабрь — 17

В 1950 году в журнале «Коммунист» подчёркивалась важная роль статьи в недопущении «искривлений» в колхозном строительстве и отмечался её позитивный характер в формировании советской деревни^[9].

Однако после смерти Сталина ещё в советское время в 1964 году журнале «Огонёк» писателями М. А. Андриасовым, А. В. Калининым, Е. Е. Поповкиным и А. В. Софроновым указывалось на то, что в данной статье Сталин нашёл виновных в лице местного партийного руководства за перегибы, допущенные непосредственно им, тогда как действительная природа неурядиц в колхозном строительстве им умалчивалась^[10][11]. Подобной точки зрения придерживается и ряд современных источников, в частности, Большая историческая энциклопедия С. В. Новикова^[12]. Некоторыми современными историками высказываются предположения, что опубликование статьи было продиктовано опасениями власти насчёт возникновения крестьянских бунтов^[13].

В настоящее время заглавие статьи иронически цитируется как крылатая фраза, осуждающая необоснованные зазнайство, самообольщение, эйфорию; неспособность трезво воспринимать действительность из-за отсутствия самокритики^[14][15].