Вампирский фольклор по регионам мира

Практически во всех культурах и мифологиях мира сущетвуют мифы о питающейся кровью нежити^[1]. Если сегодня они в основном связаны с фигурой вампира, то в древности потребление крови и возвращение из мертвых приписывалось демонам или духам, в зависимости от культуры, которые также потребляли свежее человеческое мясо или трупы, и вызывали эпидемии или стихийные бедствия^[2]. Например, в Аравии многие из этих элементов приписывались гулям, в Древнем Египте — богине Сехмет, а в иудаизме и раннем христианстве — Дьяволу^[3]. Хотя большинство современных исследователей не считают их строго вампирами, некоторые из этих легенд, возможно, дали начало восточноевропейским вампирам^[4].

В Месопотамии возникло множество суеверий о демонах, пьющих кровь. Историки указывают на Персию как на одну из первых цивилизаций, написавших об этих демонах. При раскопках были найдены черепки глиняной посуды, изображающие существ, пытающихся пить кровь людей^[4].

В древнем Вавилоне ходили легенды о мифической Лилит^[5], которая породила Лилит (ивр. ‏לילית‏‎) и её дочерей, «Лилим» еврейской демонологии и Агады. Лилит считалась демоном, который питался кровью новорождённых младенцев^[6]. Однако её еврейский эквивалент также питался плотью взрослых^[7].

Легенда о Лилит изначально была включена в некоторые традиционные еврейские тексты. Согласно популярной средневековой традиции^[8], она была первой женой Адама до Евы^[9]. В этих текстах Лилит бросила Адама, чтобы стать царицей демонов, после того, как отказалась быть его подчинённой, за что и была изгнана из Эдема самим Яхве.

Уже будучи демоном, подобно римскому стриксу, она пила кровь детей и убивала по ночам их матерей и, в меньшей степени, мужчин^[10], считаясь исключительно злом^[11]. Чтобы отразить её нападения, родители использовали амулеты, которые вешали на детские колыбели^[8][12].

Альтернативная версия легенды повествует, что Лилит/Лилиту (и одноимённый дух) изначально возникли в Шумере, где она связана с «прекрасной и бесплодной девой», проституткой и вампиршей^[13]. Лилиту и подобные духи изображались в виде антропоморфных фигур с птичьими ногами^[14], демонов ветра или ночи и сексуальных хищников, питавшихся кровью младенцев и их матерей^[8].

Другие демоны Месопотамии, такие как вавилонская богиня Ламашту (и её шумерский эквивалент Димме), также могут быть отнесены к вампирам по своей природе^[15]. Ламашту — фигура, описание которой исторически старше, чем у Лилит, и которая повлияла на более позднюю мифологию^[16]. Многие заклинания называли ёе «Злой Дочерью Неба» или Ану, и её часто описывали как ужасающее кровожадное существо с головой льва и телом осла^[17] Как и Лилит, Ламашту в первую очередь нападала на новорождённых и их матерей.^[18]. Говорили, что она особенно внимательно наблюдала за беременными женщинами, особенно во время родов. Позже она вырывала новорождённого у матери, чтобы выпить его кровь и съесть его мясо. В так называемых текстах Лабарту она описывается следующим образом^[17]:

Куда бы оно ни пришло, где бы оно ни появилось, оно несёт зло и разрушение. Люди, звери, деревья, реки, дороги, здания, оно приносит вред всем. Оно кровожадный монстр, жаждущий свежего мяса.

С Лилит связаны галлу и утукку^[19], хотя эти термины обычно используются для обозначения различных злых духов, называемых «злыми уттуке» или «злыми галли»^[15]. Они угрожают домам, нападают на людей и поедают их плоть. Кроме того, они позволяют собственной крови падать дождём, отравляя поля. Как проклятые духи, они не перестают нападать на людей и пить человеческую кровь^[20].

Ламашту, Лилиту и галлу вызываются в различных магических текстах для создания амулетов. Позже фигура галлу восстанавливается в греко-византийском мифе как гелло, гило или гилло. Там она появляется как женщина-демон, которая крадёт и убивает детей^[15] подобно ламиям^[20].

После упадка месопотамской культуры предания о вампирах вновь фиксируются в арабских сказках^[21], в которых говорится о злых духах, живых или мёртвых, которые питаются человечиной. Одна из сказок, «История принца и ламии», повествует о женитьбе принца на ламии по имени Надилья, которую ему удаётся разоблачить и убить. В другой истории, «Честь вампира», принцесса по незнанию выходит замуж за вампира, который кормит её человеческой плотью, пока ей не удаётся обмануть его и вернуться к своей семье^[22].

В греко-римской мифологии есть несколько предшественников современных вампиров. В «Одиссее» Гомера говорится о «тенях мёртвых» — духах, которые тянутся к крови^[23]. По рассказу Гомера, когда Одиссей отправляется в Аид, он приносит в жертву барана и чёрную овцу, чтобы привлечь тени и общаться с ними^[24].

В римской мифологии лярвы или лемуры были призраками, восставшими из мертвых, но они не имеют ничего общего с вампирами^[25].

Персонажами греко-римской мифологии, наиболее тесно связанными с вампирами, всегда были женщины, хотя они и не считались нежитью, такие как эмпуса и ламия, обе связанные с хтонической богиней подземного мира Гекатой^[26] и стриксом из римской мифологии^[27]. Со временем первые два общих термина стали словами для обозначения ведьм и демонов соответственно^[28].

Эмпуса была дочерью богини Гекаты и описывалась как демоническое существо в виде призрака с ослиными ногами, одна из которых медная^[29]. Способная превращаться в молодую и красивую женщину, эмпуса могла соблазнять мужчин, а затем пить их кровь, пока они спали.

Ламия согласно классическому греческому мифу^[30] была дочерью Посейдона^[31]. Она была возлюбленной Зевса и родила от него Герофила^[32]. Когда Гера, супруга Зевса, узнала про Ламию, то её саму лишила красоты, а всех детей убила. Ламия^[33], превратившаяся от горя в гибрид женщины и змеи^[29], поклялась отомстить и убила нескольких маленьких детей, лежащих ночью в своих кроватях, и выпила их кровь^[26].

По версии, видимо, историка Дурида, Ламия — дочь Бела и Ливии, которую полюбил Зевс, после чего Гера лишила её разума, и она убила своих детей^[34]. По другому сказанию, Ламия — чудовище, также называемое Сибарида; оно жило в пещере на горе Корфида, у подножия Парнаса. Её убил Эврибат из земли куретов. Она ударилась головой о выступ скалы, и там забил источник Сибарида^[35]. Поедала детей^[36].

Плутарх записал легенду о том, что Ламия была лишена Герой способности закрывать глаза и чтобы заснуть, ей приходилось вынимать глаза и класть их на ночь в чашу^[37]

Стриксы, как и Ламия, питались человеческой плотью и кровью^[27]. Их описывают как ночных плачущих существ с телом ворона или птицы в целом, а позже они были включены в римскую мифологию как стриги («совы-вампиры»), питающиеся кровью и человечиной.

Румынские вампиры, именуемые стригоями, не имеют прямого отношения к греко-римским стриксам, но их название, как и албанские штриги и славянские стржиги^[38], происходит из римской мифологии, хотя мифы об этих существах больше похожи на их славянские аналоги, чем классические^[2][39].

Мормо был духом, спутником Гекаты, который кусал плохих детей. Позже мормо стали называть женщин-вампиров, которые пугали детей^[29]. Мормо чаще всего упоминаются в произведениях Аристофана^[40].

Европа является частью света с наибольшим количеством сказок и легенд о вампирах^[41], обычно зародившихся в Центральной и Восточной Европе. Некоторые из них были основаны на истории реальных персонажей, чья смерть послужила поводом для переосмысления старых традиций^[42].

Мифы о вампирах в Центральной Европе настолько полны и многочисленны, что сформировали архетип универсального вампира и повлияли на остальные европейские традиции^[43], особенно в XIX веке, благодаря готической литературе и книгам Брэма Стокера, Шеридана ле Фаню и Шарля Бодлера^[21].

Некоторые из наиболее распространённых причин вампиризма в славянской мифологии основаны на образе колдуна, который стал вампиром, скончавшись «неестественной» или преждевременной смертью, такой ​​как самоубийство, умер будучи отлучённым от церкви, был погребён без надлежащих ритуалов, прыгнул животным или пролетел птицей над телом или пустой гробницей^[44], и даже за то, что родился с амниотическим мешком, закрывающим голову^[45], с зубами, с хвостом, или будучи зачатым в определённые дни. С вампирами связана фигура лидерка, венгерского ночного злого духа, главной особенностью которого является то что он сосёт у людей кровь^[46].

На юге России считалось, что люди, которые разговаривают сами с собой, рискуют стать вампирами^[47], традиционно называемыми вурдалаками^[41]. Славянские вампиры были способны превращаться в бабочек^[48], поскольку по народным преданиям это были души, отделившиеся от тела^[49]. В некоторых традициях говорится о «живых вампирах» или «людях с двумя душами», своего рода ведьмах, способных покидать своё тело и пить кровь, пока тело спит^[50].

Среди верований восточнославянских народов, особенно у жителей северных областей (то есть большая часть современной России), «нежить», несмотря на наличие многих характеристик вампиров других славянских народов, не пьют кровь, и их имя не происходит от общеславянского корня слова «вампир». Со своей стороны, украинские и белорусские легенды более условны. В Украине вампиров описывают не как мёртвых^[51], а как злых существ задолго до их смерти. Вампиры также описываются в украинском фольклоре как люди с красным лицом и маленькими хвостиками^[52]. Во время эпидемий холеры в XIX веке были случаи, когда людей сжигали заживо, обвиняя их в том, что они вампиры^[50][53].

В фольклоре южнославянских народов считалось, что вампир должен пройти в своем развитии несколько стадий. Первые сорок дней считались решающими для создания вампира, начинавшегося лишь как невидимая тень, которая постепенно становилась сильнее благодаря выпитой крови. Таким образом, он образовал желеобразную и бескостную массу, которая эволюционировала в направлении создания тела, почти идентичного тому, которое было у человека при жизни. Эта эволюция позволила существу покинуть могилу и начать новую жизнь. Вампир, который обычно был мужчиной, также был сексуально активен и мог иметь детей либо от своей вдовы, либо от новой жены. Эти сыновья, называемые дампирами по-цыгански или вампировичами по-сербски, тоже могли стать вампирами, но они также обладали особыми способностями видеть^[54] и убивать нежить^[55], поэтому часто становились эффективными охотниками на вампиров. Такой же талант приписывался людям, рождённым в субботу^[50], называемым sabbatarios^[54], саботничав по-болгарски^[55] и sabbatianoí по-гречески^[54].

Чтобы отразить угрозу вампиров и болезней, братья-близнецы вели упряжку волов с плугом и пропахивали борозды вокруг поселения. Другая народная традиция гласит, что нужно разбить яйцо и забить гвоздь в пол дома недавно умершего человека. Кроме того, две-три старухи должны были пойти ночью на кладбище после похорон и воткнуть в могилу пять колючек или пять старых ножей: одну в том месте, где находится грудь, а другие в руки и ноги. Другие тексты описывают обычай взбираться на холм задом наперёд с зажжённой свечой и черепахой, чтобы избежать вампиров. Как вариант, могилу можно было обмотать красной шерстяной ниткой, которую сжигали^[56]. Если вампир проник в дом, надо было крикнуть «Приходи завтра, я дам тебе соли» или «Давай, приятель, возьми рыбки и возвращайся», после чего вампир убегал.^[57]

В албанской мифологии штрига — вампироподобное существо, способное принимала образ женщины, похожая на римских стрикс, которая ночью может поглощать кровь или «жизненную энергию» детей в виде летающего насекомого, вызывая серьёзную болезнь и, в конце концов, смерть^[58]. Обычно она изображается в виде женщины с длинными чёрными волосами и полностью изуродованным лицом. Албанская штрига также перешла в Италию под названием «стрега»^[59].

Болгарские вампиры не имеют ни тени, ни костей и являются не нежитью, а душами, борющимися со смертью^[60]. Чтобы душа стала вампиром, после смерти хозяина должно пройти девять дней и ещё сорок дней, в течение которых эфирный вампир почти безвреден, будучи способным лишь криком и дрожью нарушать спокойствие соседей. По истечении этого времени он становится чрезвычайно могущественным и злобным существом, поэтому родственники, заподозрившие, что человек после смерти превратился в вампира, должны нанять ведьму или волшебника, чтобы убить его, пока он развивается, а не после. Согласно легенде, духа можно было обманом заключить в бутылку, которую затем сжигали^[60].

В отличие от своих античных предшественников, современные греческие вампиры, называемые вриколакас (βρυκόλακας) или катакано (καταχανάδες) на Крите^[61], откуда произошли румынские vârcolac, были существами, которые вернулись из мира мёртвых, чтобы отомстить своим жертвам, которых они съедали заживо^[62].

Представления о вриколакасах, которые имеют много общего с традиционными вампирами, сохранялись на протяжении всей греческой истории и получили настолько широко распространение в XVIII и XIX веках, что появилось множество практик как для предотвращения вампиризма, так и для борьбы с ним. Умерших часто выкапывали из могил через три года после смерти, а останки помещали в ящик их собственные родственники. Затем их обливали вином, пока православный священник читал отрывки из Священного писания^[63]. Однако, если тело не разложилось достаточно, труп считался вриколаком^[64].

В греческом фольклоре вампиры могли появляться по-разному: отлучение от церкви, осквернение религиозного праздника, совершение большого преступления или смерть в одиночестве. Другие причины включают в себя то, что кошка прыгнула на могилу, поедание мяса овцы, убитой волком, и проклятие. Считалось, что вриколаки неотличимы от живых людей, что породило множество сказок на эту тему^[63]. Кресты и антидор (просфоры) православной церкви считались эффективными средствами защиты. С другой стороны, чтобы вампиры не восстали из мёртвых, их сердца пронзали железными гвоздями, пока они находились в могилах, или их тела сжигали, а пепел развеивали. Поскольку Греческая православная церковь была против сожжения людей, принявших миропомазание в обряде крещения, кремация считалась крайней мерой^[63].

В румынском фольклоре вампирами могли быть морои (от старославянского «мора» или «мара», возникшего от праиндоевропейского корня *mer- (вредить), и обозначающее духов, вызывающих «кошмары»)^[65], или стригои или стригоайка (оба слова произошли от рум. strigă (ведьма, сова-сипуха), которое в свою очередь произошло от лат. strix), которые могли быть как живыми, так и мёртвыми. Живые стригои были ведьмами, которые жили с двумя сердцами или двумя душами, иногда с обоими, со способностью посылать свои души ночью, чтобы собираться с другими стригоями и потреблять кровь животных и соседей. С другой стороны, мёртвые стригои были ожившими трупами, которые сосали кровь и нападали на свои прежние семьи^[66].

Стригои становятся нежитью после смерти, но есть и много других способов стать вампиром. Дети, рождённые с амниотическим мешком, покрывающим голову, дополнительным соском, хвостом или обильными волосами^[67], были обречены стать вампирами. Та же участь ожидала седьмого ребёнка в любой семье, если все предыдущие братья или сёстры были одного пола, а также того, кто родился слишком рано или того, чья мать скрестилась с чёрным котом. Если беременная женщина не ела соль и не подружилась с вампиром или ведьмой, ее ребенок тоже мог стать вампиром, так же как и дети, рождённые вне брака, хотя многие из этих суеверий носят выраженный нравоучительный характер. Другими субъектами, рискующими стать вампирами, были те, кто умер неестественным образом или до крещения. Наконец, рыжеволосый человек с голубыми глазами также считался потенциальным стригоем^[68].

Румынские вампиры кусают своих жертв в сердце или между глаз^[69]. Некоторые могилы отрывали через пять или семь лет после захоронения, чтобы проверить труп на признаки вампиризма^[70][71].

В сербском фольклоре появляется фигура Савы Савановича, предполагаемого вампира, который жил на старой водяной мельнице на реке Рогачица (Зарожье, Баина-Башта), где он убивал других крестьян^[72]. Сохранились упоминания о других предполагаемых сербских вампирах, таких как Петар Благоевич из Велико Градиште, умершего в 1724 году и явившегося одним из образцов вампирской истерии XVIII века^[73].

Страны Западной Европы, такие как Франция, Испания или Италия, не имеющие собственных вампирских традиций, предания о кровожадных существах являются калькой балканских или греческих верований, перенятые в XIX веке и ассимилированные в свои собственные мифологические пантеоны каждой культуры^[42].

В скандинавской мифологии единственным существом, похожим на вампира, является драуг, оживший мертвец^[74], который обитает в гробницах викингов и может быть уничтожен только героем^[41].

В Дании сохранились предания о существе по имени маре, злобной женщине-вампире, способной превращаться в человека, чтобы соблазнять мужчин^[75].

В Исландии известны две истории о духах, обречённых скитаться между жизнью и смертью и враждебных людям, в «Саге о Греттире»^[76] и в «Саге о Людях с Песчаного Берега»^[77], хотя обе истории имеют больше общего со страхом смерти, чем с общечеловеческим мифом. вампира^[78].

В испанской мифологии есть несколько существ с вампирскими наклонностями. В Астурии выделяется Гуакса, которую описывают как старуху, которая ночами проникает в дома, чтобы вонзить в жертву свой единственный зуб и высосать кровь, отчего жертвы постепенно чахнут и заболевают^[79]. В Кантабрии есть её эквивалент с именем Гуахона^[80]. В Каталонии существует легенда об адских псах, называемых дипы. По легенде, это чёрные лохматые собаки, которые имеют дьявольское происхождение (потому хромые на одну ногу) и пьют кровь скота и людей^[81][82].

На Канарских островах верили в кровососущих ведьм. Одним из таких примеров является легенда о ведьмах из Байладеро-де-Анага на Тенерифе^[83].

Вальтер Мап и Вильям Ньюбургский, английские писатели и хронисты XII века, записали несколько историй о нежити, похожей на вампиров^[23][84], хотя более поздние легенды о вампирах на английском языке редки^[85]. Эти мифы похожи на восточноевропейский фольклор о вампирах XVIII века, откуда миф вернулся в Англию и Германию, где его приукрашивали и популяризировали. Среди этих мифов есть истории о «вампирском замке Алник»^[86] на севере Англии, в которых рассказывается о слуге, который в XII веке воскрес из мёртвых и мстил соседям пока его труп не был сожжён за пределами города^[87], или о монахе «вампирского аббатства Мелроуз»^[86], который вступал в половую связь после смерти и чей прах пришлось развеять, чтобы предотвратить его возвращение^[88].

Мифологическое существо, известное в фольклоре Хайленда как Баобхан ситх,^[89] женщина-фэйри, похожая на суккуба или банши, и Лианнан Ши с острова Мэн — фэйри с явно вампирскими элементами^[90].

Наиболее известным современным случаем является легенда про «Хайгейтского вампира»^[91], набор слухов и предполагаемых наблюдений за вампирами, которые привели к «охоте» на вамипиров в начале 1970-х годов на Хайгейтском кладбище в Лондоне^[92]. Эти события вдохновили кинематографистов на создание фильма ужасов «Дракула, год 1972»^[93].

Леанаше (leanashe) или даэг-ду (dearg-due), буквально «красный кровопийца» на гэльском языке, в Ирландии — это вампироподобное существо, которое поднимается из своей могилы и питается кровью^[94][95]. Даэг-ду можно убить, положив камни на его могилу, что помешает ему покидать её^[41]. Возможно, повлиял на создание вампирских персонажей ирландских авторов Шеридана Ле Фаню и Брэма Стокера^[96].

Брукса (Bruxsa) из Португалии, которая ночью принимает форму птицы и охотится на путешественников, — ещё одна женщина-вампир, враждебная людям^[97][98].

В Древней Индии в старом санскритском фольклоре находили рассказы о Vetala, существах, которые поселялись в трупах. Хотя большинство легенд о Vetala были скомпилированы в Baital Pachisi, заметная история из Kathasaritsagara рассказывает о короля Викрамадитья (Vikramāditya) и его ночных походах в попытках захватить кого-то неуловимого. Vetala описывается как неживое существо, которые, подобно летучей мыши день висит вниз головой на деревьях на территории захоронений и кладбищ (чем связывается с современным пониманием вампиризма). Pishacha, вернувшийся дух злодея или того, кто умер безумным, также обладает некоторыми атрибутами вампиров.