Ганн, Баттискомб

Ганн родился в Лондоне, в семье Джорджа Ганна, члена Лондонской фондовой биржи, и Джулии Элис Филп. Его дедушкой и бабушкой по отцовской линии были Теофилус Миллер Ганн, известный лондонский хирург родом из Чарда, и Мэри Дэлли Баттискомб из Бридпорта. Отцом Теофилуса был Джон Ганн, нонконформистский проповедник, брат Дэниела Ганна (священнослужитель), который был родом из Уика в Шотландии, но большую часть своей карьеры провёл в Чарде. Представители обеих сторон семьи были нонконформистами. Необычное имя Ганна произошло от девичьей фамилии его бабушки.

Он учился в школе Бедейлс, Вестминстерской школе и школе Оллхоллоуз в Хонитоне. Эти школы были более либеральными, чем обычные викторианские школы, и вдохновляли на свободу мысли. В те времена Бедейлс привлекал нонконформистов, агностиков и либеральных евреев. В школе поддерживались связи с фабианскими интеллектуальными кругами, а также с Уэджвудами, Дарвинами, Хаксли и Тревельянами^[2]. В возрасте 14 лет, ещё учась в школе, Ганн научился читать иероглифы^[3]. Затем он посещал частные занятия в Висбадене, но в возрасте 18 лет вернулся в Лондон из-за изменения семейного бюджета^[4].

Его отец рассчитывал, что Джек пойдёт по его стопам и сделает карьеру в Лондонский Сити, однако Джек понял, что это ему не по душе. Он пробовал заниматься банковским делом, инженерным делом, но и это его не привлекало. С 1908 по 1911 год был личным секретарём Пинеро, что устраивало его больше^[5]. В 1911 году переехал в Париж, где работал журналистом в газете Continental Daily Mail^[3][6].

С ранних лет он проявлял способности к языкам и начал изучать египетские иероглифы ещё в школе. Хотя его часто называют полностью самоучкой, в архивах Института Гриффита говорится, что он изучал иероглифы в Университетском колледже Лондона, будучи студентом Маргарет Мюррей^[5][7][8].

В 1905 году Ганн сыграл роль «Жреца потопов и бурь» в постановке Теософского общества Лондона «Храм Золотого Ястреба», написанной и поставленной Флоренс Фарр^[9]. В 1906 году его перевод «Поучений Птаххотепа» и «Поучений Кагемни» (из папируса Присса в Париже) был опубликован в серии литературы мудрости «Мудрость Востока»^[10]. Позже он счёл перевод слишком поспешным и сказал: «Я полностью отрекаюсь от своего перевода папируса Присса, насколько можно отречься от того, что напечатано»^[5]. Однако его перевод был признан гораздо более удачным по сравнению с предыдущими переводами и до сих пор находится в печати^[11].

Ганн также, по всей видимости, был связан с лидерами обеих фракций оккультного сообщества в Лондоне того времени: Артуром Эдвардом Уэйтом из Герметического ордена Золотой зари и Алистером Кроули, который создал свой собственный орден A∴A∴ после ухода из «Золотой зари». 10 января 1906 года Ганн был принят в «Независимый и исправленный обряд» Уэйта^[12]. В биографии Артура Уэйта Р. А. Гилберт описывает Ганна как «художника, египтолога и восточного лингвиста» и говорит, что в 1910 году он «долго спорил о правильной транслитерации ивритских терминов, используемых в ритуалах Града»^[13]. Кроули основал свою новую религию, Телему, на переводе стелы Анхефенхонсу, также называемой «Стелой откровения». Первоначально (1904) этот текст был переведён помощником хранителя Каирского египетского музея под руководством египтолога Эмиля Бругша. В 1912 году Кроули организовал ещё один перевод, выполненный Ганном и Гардинером^[14].

Периодическое издание Кроули «The Equinox» содержало ряд пародий, направленных против Уэйта. В двух из них Баттискомб Ганн фигурировал в качестве второстепенного персонажа^[15].

• В томе 1, номер 8 (сентябрь 1912 г.) Ганн появляется в «Мокром Уэйте», вымышленном рассказе о возвращении Уэйта в группу Кроули: «Фотографию Уэйта, в жилетке и всё такое, нёс в своей красной плюшевой рамке мистер Баттискомб Ганн…».
• В томе 1, номер 10 (сентябрь 1913 г.) Ганн появляется в «Мёртвом грузе» с ложным описанием смерти Уэйта (на самом деле он дожил до 1940-х годов): «Г-н Баттискомб Ганн быстро пересматривал похоронную программу умирающего святого, которую он предлагал основать на некоторых неотредактированных документах эпохи II династии, убедительно показывающих, что священный лотос на самом деле был корсетом, а Оружие Людей Ту — крючком для пуговиц»^[15].

Письма Кроули к Ганну свидетельствуют о том, что это было не просто случайное знакомство^[15][16].

К 1918 году Ганн потерял интерес к оккультизму, но стал поклонником другого бывшего члена «Золотой зари», британского буддиста Аллана Беннетта, также известного как бхикшу Ананда Меттейя. Ганн был ответственен за повторное знакомство Беннета и Клиффорда Бакса^[17][18] (Бакс также был другом первой жены Ганна, Мины, и её сына Патрика, позже Спайка, Хьюза^[19]). Это привело к тому, что Беннетт прочитал серию лекций о буддизме в студии Бакса в 1919 и 1920 годах. Они были включены в книгу Беннетта The Wisdom of the Aryas (1923).

Ганн испытывал конфликт между научным и светским аспектом своей профессиональной карьеры и своими духовными интересами^[18]. В дальнейшем он обратил свой интерес к фрейдистскому психоанализу. К 1922 году^[18] он проводил лето (когда не был на раскопках в Египте) в Вене, где Мина училась у Фрейда.

К 1930-м годам Ганн полностью отвернулся от оккультизма. Он был настроен крайне враждебно по отношению к Фредерику Х. Вуду, спиритисту, который утверждал, что давно умершая египетская принцесса говорила на древнеегипетском языке через некую Розмари. Эта форма «говорения на неизвестных говорившему языках» известна как ксеноглоссия. Речи Розмари были записаны фонетически, и египтолог, г-н Халм, утверждал, что речь Розмари соответствует древнеегипетскому языку и может быть переведена на английский.

В июньском номере журнала Journal of Egyptian Archaeology за 1937 год Ганн утверждал, что Халм манипулировал транскрипцией, чтобы соответствовать своим собственным представлениям о том, как, по его мнению, должен звучать древнеегипетский язык^[20]. Позднее Джон Д. Рэй (в то время профессор египтологии имени сэра Герберта Томпсона в Кембриджском университете) подтвердил, что «невозможно ошибиться в некомпетентности Халма»^[21].

Кроме того, и Ганн, и Рэй отметили, что видения Розмари о верблюдах как домашнем транспорте не соответствуют действительности, поскольку верблюды не использовались для перевозки в Египте XVIII династии. В книге Вуда «Египетское чудо», посвящённой этому вопросу, неоднократно содержатся уничижительные отзывы о Ганне, в том числе «Также кончина нашего оппонента Баттискомба Ганна в 1950 году может быть отмечена комментарием: „De mortuis nil nisi bonum“ (с лат. О мёртвых ничего, кроме хорошего)^[22].

Перед поездкой в Париж в 1911 году Ганн познакомился с Аланом Гардинером. Они оставались друзьями на протяжении всей жизни, и Гардинер был указан в его завещании как координатор распоряжения его профессиональными бумагами. В 1913 году он впервые посетил Египет в качестве эпиграфа на раскопках Флиндерса Питри в Харагехе, недалеко от Файюма, работая с Реджинальдом Энгельбахом^[23]. Начало Первой мировой войны помешало ему вернуться в следующем сезоне. Вернувшись в Англию, он поступил на службу в 21-й полк специальной воздушной службы, но в 1915 году был демобилизован.

С 1915 по 1920 год он работал ассистентом Гардинера, в основном занимаясь лексикографической работой, которая позволила в 1947 году опубликовать „Древнеегипетскую ономастику“. Об этом периоде Гардинер говорил: „Он был настоящим представителем богемы, и большая часть его исследований проводилась в его собственном жилище глубокой ночью“^[24].

Серия статей, написанных во время работы с Гардинером, привела к изданию в 1924 году его основной работы — Studies in Egyptian Syntax (Изучение египетского синтаксиса)^[25]. В этой книге он указал на необычные синтаксические отношения между отрицанием и временем, известные сейчас как правило Ганна. Правило Ганна до сих пор фигурирует в современных учебниках^[26].

Зимой 1921—1922 гг. Ганн входил в состав группы под руководством Томаса Эрика Пита и Леонарда Вулли, проводившей раскопки в Амарне^[27]. Затем был назначен (с 1922 по 1928 гг.) сотрудником Службы древностей Египта (Service des antiquités de l'Égypte). В это время он работал вместе с Сесилом Фертом над исследованием пирамиды Тети. Оказывал помощь в переводе остраконов из гробницы Тутанхамона. Используя полевой бинокль, смог прочитать имя Снофру в гробнице, которая в итоге оказалась гробницей Хетепхерес I.

В 1928 году он стал помощником хранителя Египетского музея в Каире, в том же году родился его сын, Дж. Б. Ганн. В период, когда он жил в Маади, за пределами Каира, Ганн экспериментировал с изготовлением папируса, выращивая это растение в своём саду. Он бил нарезанные стебли папируса между двумя слоями льна и изготовил удачные образцы папируса, один из которых был выставлен в музее в Каире^[28][29].

В 1931 году он начал работать в музее при Пенсильванском университете в Филадельфии в качестве куратора египетской секции. В 1934 году получил почётную степень магистра в Оксфорде, что позволило ему стать профессором египтологии в Оксфордском университете, которую он занимал до самой смерти. В 1943 году он был избран членом Британской академии и являлся стипендиатом Куинз-колледжа.

Во время учёбы в Оксфорде Ганн полностью погрузился в работу со своими учениками и занятия, в ущерб собственным исследованиям. Он был редактором журнала Journal of Egyptian Archaeology с 1934 по 1939 год и вёл активную переписку с большим количеством других египтологов по всему миру. Во время Второй мировой войны несколько его учеников (в том числе Алек Нейлор Дейкин) работали над взломом кодов в Блетчли-парке. Среди других его учеников — Рикардо Каминос, Уоррен Ройал Доусон, Питер Льюис Шинни, Пауль Э. Кале и Т. Г. Х. Джеймс^[2].

Детективный роман Агаты Кристи 1944 года „Смерть приходит в конце“, действие которого происходит в Фивах в эпоху Среднего царства, основан на серии писем, которые он перевёл.

Для книги Land of Enchanters': Egyptian Short Stories from the Earliest Times to the Present Day (Страна чародеев»: Египетские рассказы с древнейших времён до наших дней), опубликованной в 1947 году, он сделал английский перевод как древнеегипетских, так и коптских историй^[30]. Переработанное издание было опубликовано в 2002 году.

Семейная фотография 1935 года Задний ряд: Чарльз С. Мичем (химик, пивовар, художник), Флоренс Мичем (живописец). Второй ряд: Баттискомб Ганн, зять (египтолог), Венди Вуд, дочь (шотландская националистка), Мина Ганн, дочь (психоаналитик-фрейдист). Третий ряд: Мэри Барниш, внучка, с собакой Мины, Спайк Хьюз, внук (музыкант, критик), Бобби Хьюз, внучка мужа жены. Четвёртый (передний) ряд: Дж. Б. Ганн, внук (физик), Анджела Хьюз, правнучка.

К 1915 году Ганн сошёлся с Миной Хьюз, отчуждённой женой музыканта и коллекционера ирландских песен Герберта Хьюза. Она родилась под именем Лилиан Мичем в Мейдстоуне, Кент, но большую часть подросткового возраста провела в Кейптауне, Южная Африка, где её отец, К. С. Мичем, был управляющим пивоварни и корпоративным химиком компании Ohlsson’s Brewery^[19]. Прозвище Мина ей дал Орейдж, который сказал, что её детские белокурые косички напомнили ему принцессу Вильгельмину. В позднем подростковом возрасте она вернулась в Лондон, чтобы обучаться игре на фортепиано в Королевской академии музыки. Её младшей сестрой была Гвендолин Мичем, которая стала шотландской националисткой и сменила имя на Венди Вуд.

Помимо игры на фортепиано, за которую она получила 2 золотые медали, а затем перестала играть, она вошла в близкий круг Дж. Б. Шоу и Г. Дж. Уэллса. Входила в Фабианское общество и посещала лекции по теософии. В 1907 году, незадолго до свадьбы с Хьюзом, у неё был короткий роман со скульптором, печатником и типографом Эриком Гиллом, с которым и она, и Ганн дружили всю жизнь^[31]. Ганн снял коттедж в Дитчлинге, где жил Гилл, летом 1919 года, и он, Мина и Пэт остались там жить^[19].

В 1915 году, в разгар Первой мировой войны, Мина находилась во Флоренции, Италия, в гостях у другого жениха, «богатого американца». Ганн сопровождал её семилетнего сына Патрика Хьюза (впоследствии Спайка Хьюза) из Лондона во Флоренцию, а затем вернулся обратно. В своей автобиографии «Открывая бары» Пэт описывает свою роль в решении Мины вернуться в Англию и выйти замуж за Ганна^[19]. Однако её развод с Гербертом Хьюзом был оформлен только в 1922 году^[32].

В начале 1920-х годов, пока Ганн в течение сезона раскопок работал в Египте, Мина проводила много времени в Центральной Европе, а сам Ганн проводил там лето. В 1924 году Мина изучала психоанализ у Зигмунда Фрейда в Вене и у Шандора Ференци в Будапеште. В это время Ганна попросили навестить Фрейда и посмотреть на его коллекцию египетских древностей. Он ничего не сказал Фрейду, но был убеждён, что почти все они — подделки^[33]. Мина была практикующим психоаналитиком в течение последующих 45 лет, до своих 80 лет. В то время как Ганн работал профессором египтологии в Оксфорде, Мина вела психоаналитическую практику на Харли-стрит в Лондоне. После Второй мировой войны она тесно сотрудничала с Анной Фрейд, а в 1960-х годах работала в США^[33].

После завершения психоаналитической практики Мина сопровождала Ганна во время его работы в Египте, и в 1928 году в Каире родился их сын Дж. Б. Ганн, известный как Иэн (впоследствии ставший известным физиком).

В 1940 году Мина и Ганн развелись, так как Мина хотела выйти замуж за Алекса Грей-Кларка, молодого врача с Харли-стрит^[33].

В 1948 году Ганн женился на Констанс Роджерс, библиотекаре музея Эшмола^[33].

Перед смертью в начале 1950 года он произнёс свои известные последние слова. Он послал за своим сыном Иэном и невестой Иэна и, лёжа на смертном одре, произнёс мудрую и отеческую речь о преимуществах брака и дал обоим молодым людям своё благословение. Затем он повернулся к жене и сказал: «Я буду выглядеть чёртовым дураком, если не умру после этого, не так ли?», и умер через несколько мгновений"^[33].