Якун Слепой

Якун упоминается в древнерусских летописях и в Киево-Печерском патерике. Согласно Повести временных лет, Ярослав Мудрый, в связи с политической борьбой со своим братом Мстиславом Храбрым, послал в 1024 г. за море за варягами. Из-за моря и пришёл Якун с варягами на помощь Ярославу. Летописец отмечает, что Якун «слѣпъ, и луда у него златомъ истькана»^[1]. С приходом Якуна киевский князь Ярослав пошёл войной на Мстислава. В свою очередь Мстислав услышав про это, направился со своей дружиной к Листвену. В этом месте и произошла битва между ними — «сѣча сильна и страшна». С одной стороны участниками были северяне (черниговцы) и дружина (тьмутараканцы) Мстислава, а с другой варяги во главе с Ярославом и Якуном. В этом бою Ярослав потерпел поражение и бежал. Вместе с ним бежал и Якун, потеряв свою золотую луду (см. ниже) на поле брани. Ярослав вернулся в Новгород, а Якун ушёл за море^[2]. В некоторых летописях ещё и дополняется тем, что Якун после ухода за море там и умер^[3].

В Киево-Печерском патерике о нём говорится несколько раз. Вначале Якун упоминается как брат варяжского князя Африкана. Дальше идёт пересказ летописных данных: «иже отбѣже от золотыа руды, бияся полком по Ярославе с лютым Мъстиславом»^[4]. Затем Якун выступает как гонитель сыновей Африкана (Фрианда и Шимона), которым пришлось на Русь отправиться ко двору Ярослава Мудрого^[5]. От Шимона производили свой род Вельяминовы, Воронцовы, Аксаковы и некоторые другие дворянские роды.

Прозвище Якуна «Слепой» происходит из трактовки летописного текста — «и бе Якунъ слепъ»^[6]. В таком контексте прочитал автор патерика епископ Симеон, первым дав Якуну прозвище «Слепой»^[7]. Помимо данного отрывка, была полемика и вокруг названия «луды» — под этим названием понималась маска, повязка, верхняя одежда, плащ и т. д.^[8] В Густынской летописи Якун также назван Слепым, но под лудой понимается златотканная одежда^[9].

У В. Н. Татищева по поводу Якуна отмечается, что он был слаб глазами и имел золотую завеску на глазах^[10]. Н. М. Карамзин был солидарен с В. Н. Татищевым, только называя луду повязкой^[11]. Н. П. Ламбин первым стал сомневаться в правильности слова «слѣпъ», использованного летописцем. Он возражал против того, чтобы считать Якуна слепым, так как все его действия противоречат этому. Скорее предположить, что «слѣпъ» — это результат искажения переписчиков, и вернее было бы читать «сь лѣпъ», то есть «красив», как и под лудой понимать верхнюю одежду, а не повязку^[12].

Далее были те, кто принимал поправку Н. П. Ламбина, и были те, которые возражали ему. С. М. Соловьёв считал обоснованной трактовку «слепъ» как «слепой», но был согласен с тем, что под лудой нужно понимать верхнюю одежду^[13]. Помимо этого, он не исключал такую возможность, как буквальное прочтение летописцем скандинавского имени Hakon — «одноглазый»^[14]. М. С. Грушевский соглашался с предложенным Н. П. Ламбиным трактовкой летописного текста^[15]. А. А. Шахматов напротив, возражал против такого осмысления, считая верным «слѣпъ», но понимал под лудой маску^[16].

Дискуссия вокруг прозвища продолжалась и дальше, однако сторонников прежней трактовки (от «слѣпъ») уже было не так много. В советское время её поддерживали Д. И. Абрамович^[17], А. Поппэ^[18] и др. Однако возобладала точка зрения Н. П. Ламбина о «сь лѣпъ», её поддержали как старые исследователи Д. С. Лихачёв^[19], О. Прицак^[20], так и современные Е. В. Пчёлов^[21], А. А. Гиппиус^[22], С. М. Михеев^[23], А. А. Шайкин^[24].

И. Н. Данилевский поддержал версию Н. П. Ламбина, но сделал некоторое уточнение. По его мнению, указательное уточнение «сь» («сь лѣпъ» — «слѣпъ») было нужно летописцу для игры слов, вкладывая тем самым символический смысл в летописный рассказ о битве под Лиственом — Ярослав «хромец» и Якун «слепец»^[25].

Ни в летописях, ни в патерике ничего не сказано о происхождении Якуна. Тем не менее историки не оставляют попыток отождествить его с одной из фигур, известных по скандинавским сагам. Так, Г. З. Байер считал Якуна сыном шведского короля Олафа^[26]. Ф. А. Браун не сомневался в шведском происхождении Якуна и Африкана^[27]. О. Прицак предположил, что летописного Якуна можно отождествить с норвежским ярлом Хаконом Эйрикссоном (ум. 1029 г.), сыном норвежского правителя Эйрика, который упоминается у Снорри Стурлусона^[28]. С этим предположением согласны современные исследователи С. М. Михеев^[29], Е. Кабанец^[30] и др.

С. М. Михеев, в частности, поддерживает версию тождества Якуна с Хаконом, указывая также на то, что в год Лиственской битвы Хакона не было в Норвегии, и о судьбе его в это время известно мало; на то, что в сагах подчеркивается красота Хакона (а Якун «сь лѣпъ»); и наконец на то, что в трех сагах упоминается о золотой повязке, которыми были перетянуты его волосы (Якун в битве при Листвене теряет «золотую луду»).

А. Г. Кузьмин выводил имя Якун из кельтского Aconius/Acuinus^[31].

Согласно родословцам^[32], от Якуна происходит дворянский род Якуниных. Родословная Беклея Фёдорова Якунина, составленная в 1625 году, называет внуком Якуна Шимона Африкановича Якунина, который в Киево-Печерском патерике назван племянником Якуна Слепого. Таким образом, наряду с безусловностью наличия на Руси рода, происходящего от Якуна, следует отметить отсутствие каких-либо однозначных свидетельств о его потомстве^[33]. Источники сходятся на том, что сыном Шимона был боярин Георгий Шимонович, от которого прослеживают свою родословную Якунины, Вильяминовы, Воронцовы и еще ряд дворянских родов.

В Норвегии у Якуна осталась дочь Бодиль, вышедшая замуж за датского ярла Ульфа Галисифарера, их потомки стали основателями Шлезвигской династии.

• Судьбе Якуна посвящена баллада А. К. Толстого «Гакон Слепой» (1870).
• Как ярл Якун, военачальник Ярослава Мудрого, выступает в историческом романе А. П. Ладинского «Анна Ярославна — королева Франции» (1973).
• В фантастической повести Е.Лукина «Катали мы ваше солнце» Гакона Слепого (он же Гакон Золотая Луда) и его дружину варягов призывает на помощь князь Всеволок для войны против брата Столпосвята. Впрочем, битва не состоялась и варяги ушли.