Дега, Эдгар

Илер Жермен де Га родился 19 июля 1834 года в семье банкира Огюста де Га в парижском квартале «Новые Афины». Имя «Илер» он получил в честь деда, бежавшего во время Французской революции в Италию, в Неаполь, где тот сумел разбогатеть, сначала выгодно женившись^[8]. В 1836 году он основал вместе с тремя сыновьями банковское общество. Огюст, один из них и отец будущего художника, стоял во главе парижского отделения этого общества^[9]. Селестина Мюссон, мать художника, родилась в 1815 году в семье Жермена Мюссона, крупного торговца хлопком из Нового Орлеана. У Илира Жермена было два младших брата Ашиль (род. 1838) и Рене (род. 1845) и две младшие сестры Тереза (род. 1840) и Маргарита (род. 1842)^[10].

В 1847 году умерла мать Дега, отец больше не женился. 5 октября 1845 года Дега стал учеником лицея Людовика Великого, находившегося напротив университета Сорбонны. Он учился хорошо, но ничем не выделялся. Даже его рисунки, хотя и получали хорошие оценки, но не были лучшими среди всех учеников^[11]. С искусством Дега знакомился, посещая вместе с отцом, который увлекался им, коллекционеров^[12]. Закончив лицей в конце марта 1853 года, уже в начале апреля Дега получил разрешение на копирование шедевров в Лувре. Отца обеспокоило то, что сын избрал для себя путь художника, и потому Дега поступил на юридический факультет^[13][14].

Первым наставником Дега в живописи стал Луи Ламот, от которого перенял восторг перед итальянским искусством XV—XVI веков, тщательность и упорство в работе. В апреле 1855 года Дега поступил в школу изящных искусств, но проучился там недолго. Он отказался от Римской премии, которая открывала ему путь к крупным заказам и заказчикам. Дега мог себе позволить долгое нахождение в Италии и не видел для себя нужды в специальном образовании^[15].

Через Эдуарда Вальпинсона^[16] Дега познакомился с Энгром^[17], который дал ему короткие наставления: непристанно рисовать линии, не делать этюдов с натуры и писать копии шедевров старых мастеров, которым молодой художник старался следовать^[18]. Первыми картинами Дега были копии музейных полотен и портреты его друзей^[19]. В отличие от многих других художников, Дега в своём творчестве сразу начинал со смелых шагов. Так во Флоренции в конце 1850-х годов он скопировал карандашом набросок портрета девушки, приписываемый тогда Леонардо да Винчи, после чего, будто сам гений Возрождения, закончил его на холсте^[20]. Подобным образом он поступал и с другими шедеврами прошлого при копировании, не повторяя их полностью, а интепретируя^[21].

В 1856 году отправился в Италию, где самостоятельно проходил традиционный путь для начинающего художника, изучая работы старых мастеров. В этом периоде критики Дега видели следование академизму, хотя художник формально не пошёл по его стопам^[22]. В Италии он долгое время провёл в Риме, копируя шедевры старых мастеров^[23], и в Неаполе, где познакомился с окружением своего деда, в том числе и семьёй Беллелли, с которой сдружился и написал портреты почти всех её членов^[24].

В Италии подружился с Гюставом Моро, оказавшим на него сильное влияние. Возможно, благодаря ему он стал особо ценить рисунок и приобщился к пастели, а также стал не так преклоняться перед Энгром, как ранее^[25]. Конец 1858 и начало 1859 года Дега провёл во Флоренции, где начал писать этюды к первому своему шедевру — «Семье Беллелли»^[26]. Вернувшись во Францию по настоятельным просьбам отца^[27], Дега долго искал в Париже помещение для своей мастерской и в целом привыкал к местной жизни после долгого отсутствия^[28].

Обретя собственную мастерскую на улице Лаваля, Дега активно принялся за работу, создавая масштабные полотна на историческую тематику, но в отличие от академистов он не стремился в точности воспроизвести реальность прошлого. В это время Дега находился под сильным влиянием творчества Делакруа, а именно его понимания цвета с его вспышками и сочетанием противоположных тонов. К наиболее известным таким полотнам относятся «Дочь Иеффая», «Семирамида строит Вавилон», «Упражнения юных спартанцев»^[29] и «Сцены войны в Средневековье»^[30][31]. Последняя картина стала его первой, представленной на Салоне в 1865 году. С тех пор он регулярно там участвовал до 1870 года^[32]. В это время он подружился с Джеймсом Тиссо и Эдуардом Мане, который стал его близким другом^[33][34].

Дружба с Мане сопровождалась и многочисленными спорами, касавшимися преимущественно искусства. Самая знаменитая произошла, когда Мане отрезал часть с изображением его жены от подаренной ему Дега картины «Месье и мадам Эдуард Мане»^[35].

Дега не был особенно заметен на Салоне и был известен в узком кругу, особенно среди богемы-завсегдатаев кафе «Гербуа». Из-за того, что материальное состояние его семьи было хорошим, ему не приходилось много думать о продаже своих работ^[36]. В 1868—1869 годах его картины начали продаваться, известный торговец искусством Артур Стевенс даже предложил ему годовой контракт на покупку его полотен^[37].

Во время начала франко-прусской войны Дега, как и Мане, добровольцем вступил в Национальную гвардию, где получил должность артиллериста^[38]. Он занимался обустройством фортификаций к северу от парижского Венсенского леса. Он и там умудрялся спорить с Мане по военным поводам. В период Парижской коммуны Дега был в Нормандии, у Вальпинсонов, написав портрет их дочери Гортензии^[39]. В картине 1870 года «Оркестр Оперы» впервые у Дега появились танцовщицы, изображённые на заднем плане^[40][41].

C 1870-годов Дега стал писать сцены из балета или танцевальных классов, которые имели успех, и поэтому он обращался к этой теме снова и снова. Он поддерживал дружеские отношение с оркестровыми музыкантами Оперы и людьми, увлечёнными балетом. Первые его значительные работы на эту тему были полотна «Танцевальный класс»^[42] и «Танцевальное фойе Оперы на улице Ле Пелетье»^[43], где представен балетмейстер Луи Мерант^[44]. Их приобрёл торговец Поль Дюран-Рюэль, который с этого времени стал его постоянным покупателем, что способствовало успеху Дега^[45].

В октябре 1872 года Дега, всё-таки поддавшись на уговоры своего младшего брата Рене, отправился в Новый Орлеан^[38], чтобы погостить у родни со стороны матери. Дега увлекала реальность нового для него мира, но вместе с тем он испытывал скуку и мучился от местного климата. К тому же его досождали многочисленные родственники, хотевшие, чтобы он написал их портреты. В феврале 1873 года он начал писать большое полотно «Хлопковая контора в Новом Орлеане»^[46], которое стало первым произведением Дега, признанным на национальном уровне^[47].

Вернувшись во Францию, Дега больше никогда не пускался в далёкие путешествия. 23 апреля 1874 года в Неаполе умер его отец^[48], потом дядя Ашиль. Финансовое состояние Дега стало затруднительно, и он стал всё больше стал продавать свои работы^[49].

Дега в 1870-е годы принимал участие во всех выставках импрессионистов^[50], включая самую первую, проходившую весной 1874 года. Он был одним из лидеров этого движения, занимая в нём особое положение^[51]. В эти годы он всё меньше писал портреты, а помимо танцовщиц новыми сюжетами его картин стали прачки, посетители и обитатели кафе-шантанов и борделей. Также Дега всё большее предпочтение отдавал пастели, а также стал использовать монотипию^[52].

За 1880-е годы Дега сумел значительно поправить своё финансовое состояние и получил признание среди множества критиков^[53]. Будучи по природе домоседом, Дега в конце 1880-х годов, всё-таки выехал сначала на французский горный курорт Котре, а затем в 1889 году посетил Испанию и Марокко^[54]. В отличие от большинства других художников своего времени, он не привозил из подобных путешествий «воспоминаний» в виде большого количества работ^[55].

В 1883 году скончался Эдуард Мане^[56], в 1880-е годы умерло ещё несколько важных друзей Дега. Взамен их появлялись новые. Особое место среди них занимала американская художница Мэри Кэссетт, которая восхищалась его творчеством. Он, в свою очередь, поддерживал её наставлениями и финансово, приобретя целый ряд её работ себе в коллекцию^[57].

Дега продолжал всё также фанатично любить оперу. Так, например, за период с 1885 по 1892 год он 37 раз бывал на опере «Сигурд» Эрнеста Рейера. Репетеции оркестров и танцевальных становились темами для его вытянутых по горизонтали работ, которые он продавал Дюран-Рюэлю^[58]. Вырученные средства Дега вкладывал в приобретение картин для собственной коллекции. В 1887—1891 годах покупателем картин Дега был Тео ван Гог^[59].

Дега до конца поддерживал выставки импрессионистов, играя в их организации важнейшую роль. Поль Гоген, и его в этом поддерживали и другие художники, обвиняли его в том, что он продвигает на эти выставки своих друзей. На последней восьмой выставке импрессионистов, прошедшей в 1886 году^[60], похвалу критики получили картины Дега с обнажёнными моющимися женщинами^[61]. В этот период преобладающей темой в его творчестве были женщины: танцовщицы, купальщицы, модистки и т.д. Тогда же Дега вновь обратился к теме скачек, благо развитие фотографии помогало истинную природу их движения. Изображения обнажённых часто подвергали осуждения из-за их будто бы вуайеристского характера, так как женщины были запечатлены таким образом, будто бы они совершенно не догадывались, что их пишут^[62].

Старея, Дега всё больше предавался одиночеству, замыкаясь в себе и редко выходя в люди, совершив несколько поездок к старым друзьям во Франции и Италии^[63]. Многие его друзья и художники его эпохи уходили из жизни. Тем не менее, его регулярно посещали их молодые родственники, друзья или поклонники творчества Дега^[64]. Из-за дела Дрейфуса были разорваны многие его дружеские связи, так как он проявил себя в нём, как убеждённый антисемит и реакционер^[65][66].

Дега неистово пополнять свою коллекцию, приобретя в 1890-е годы, среди прочего, картины Гогена, Эль Греко, Делакруа и Энгра^[67]. В 1895 году он увлёкся фотографией, засатавляя своих моделей подолгу позировать для неё^[68]. Несмотря на свою очень долгую карьеру художника, Дега и в последние годы не прекращал поиски новых путей в своём искусстве. Он обратился к пейзажу, который ранее никогда почти не писал. Его фигуры становились более напряжёнными и монументальными^[69].

В период с 1912 по 1917 год Дега медленно угасал, живя почти в полном уединении. 27 сентября 1917 года, в возрасте 83 лет, его не стало^[70][71].