На родине (рассказ)

Ю. И. Селезнёв называл произведение своеобразной поэмой в прозе, представляющей собой «лирическое размышление о мире, о себе, о неотвратимом чувстве кровной связи человека с Отечеством»^[6]. С. Ю. Баранов определяет жанр произведения как стихотворение в прозе^[7], а А. Б. Татриева — как эссе^[8].

В рассказе нет персонажей. Он состоит из описания пейзажей и переживаний повествователя от встречи родными местами. Отсутствие драматического напряжения характерно для лирической прозы. Хотя автор поднимает острую и актуальную проблему исчезновения деревень, решает он её не в социальном, а, скорее, в философском ключе^[7].

В. И. Белов затрагивает в рассказе темы и мотивы, основополагающие для «деревенской прозы»: возвращение на малую родину, мысленное возвращение в прошлое, исчезновение деревень^[8][9].

Е. А. Романова отмечает, что писатель, называя родину «тихой», большую часть рассказа посвящает вслушиванию в разнообразные лесные звуки: «сдержанный шёпот ольшаника», «шум летнего леса», «смолистые ели глухо шепчут», он описывает писк комаров, стук дятла, гудение ветра, на которое «сосны отозвались беззащитным ропотом», «двунотный голос кукушки», нарастающий «берёзовый шелест». Всё это называется «зелёной тишиной», врачующей душу^[3].

Звучащей природе противопоставлен образ заколоченного дома — символ прошлого, в которое нельзя вернуться. Мысли повествователя периодически возвращаются к теме старины, прошлого России-Руси. Так, солнце предстаёт в виде Ярила, славянского бога весны и плодородия, а деревья в облике богатыря, у папоротника «древний запах», берёзы напоминают ему о древних обычаях предков. Воспоминания-видения соседствуют с грустными размышлениями об исчезающих деревнях, о непостоянстве человеческой жизни («Вот отмашет время ещё какие-то полстолетия, и берёзы понадобятся одним лишь песням, а песни тоже ведь умирают, как люди»^[3].

В финале единение повествователя с природой и его погружённость в прошлое нарушается «непонятным нарастающим свистом». Звук реактивного самолёта вторгается в мир «зелёной тишины», он становится символическим ответом на риторические вопросы повествователя о судьбе деревни. Восклицание «Будет ли предел тишине!» воспринимается как вопрос, а шум самолёта, заполняющий «весь этот тихий зелёный мир», — как ответ. Родину В. И. Белов видит как беззащитную, а себя ощущает хранителем её древней гармонии. Возвращение на родину в рассказе исследователи трактуют как возвращение к истокам своей души, к её изначальной чистоте^[3]. Противостояние «грозному» миру техногенной цивилизации воплощается и в метафорическом образе родной деревни и окружающих её лесов как «сосновой крепости»^[8].

По словам С. Ю. Баранова, «печаль автора-повествователя глубокая, но всё-таки светлая, примиряющая», а его слёзы исследователь понимает как очистительные^[7]. Вернуться в своё прошлое или прошлое своего народа человек может только в своих мыслях, в момент единения с природой, когда слёзы неотделимы от росы, а временный человеческий мир — от вечного^[3].