Список дворянских родов Могилёвской губернии

Этот список издан Могилёвским Дворянским депутатским собранием в Могилёве в типографии литературы Я. Н. Подземского в 1909 году с разрешения Могилёвского губернатора. Оглавление списка начинается со ссылки на Свод законов Российской империи статью № 968 том IX издания 1899 года, с пояснением раздела списка на шесть частей. Текст списка напечатан старорусским языком, заметно старание авторов передать в русском языке звучание польских фамилий с польского языка. Некоторые польские фамилии носили этнические белорусы из-за ополячивания Белоруссии. Авторы списка указали варианты чтения (ещё в скобках). Печатный текст списка не имеет русской буквы «ё». Встречаются немецкие фамилии с характерной приставкой «фон», итало-французские — с приставкой «де». В списке по алфавиту, когда встречаются двойные (или тройные фамилии) с разными заглавными буквами напечатанные через тире, при определении, куда вносить по порядку такую фамилию, авторы списка делали выбор по распространённому правилу — какой фамилии отдавал предпочтение носитель этой фамилии (его основная). Их общее число по порядку — 1355 (встречаются однофамильцы записанные авторами рядом с отдельными номерами по порядку с указанием разных номеров архивного дела, внутри каждой части из шести имеющихся). Список размещён на 23 печатных страницах.

• В это издание вошла только часть древнейшей сожской и друцкой шляхты^[2] (старинной белорусской шляхты в генеалогии которых встречался исторический период племени радимичей). К сожалению, никогда не существовало полного списка дворян Российской империи. Даже много признанных шляхтичей в российском дворянстве по отдельным губерниям этнической Белоруссии, уже присутствующих в губернских официальных изданиях не публиковались во всероссийских^[3]. Так в Памятных книжках Могилёвской губернии публиковался в 1870—1871 гг. (в оглавлении) Императорский Указ со списком белорусских фамилий шляхты Великого Княжества Литовского провинции Речи Посполитой, где упоминалось о разборе шляхты и отказе признать в российском дворянстве, о переводе в податное сословие мещан и крестьян старой белорусской шляхты, упразднении ВКЛ и ликвидации его юридического поля (правового поля), образовании Царства Польского без его былого влияния на этнические территории Белоруссии, формировании нового административного устройства и т. п. причин. Хотя был раздел Польши (после 1772 г.), но делопроизводство велось на польском языке (за 1836 г. в «Реестре входящих бумаг за 1792—1836 годы о выдаче грамот и родословных» фонда «Могилёвского губернского дворянского собрания» присутствует запись делопроизводства ещё на польском языке для выдачи российского дворянского диплома и копии родословных признанных в российском дворянстве по Могилёвской губернии шляхтичей). Этим, как и другими списками иных губерний после 1917 г. активно пользовались в репрессиях — на титульном листе этого фонда осталась печать МВД СССР (ф. 183 инв. 159 с. 1а).
• Среди причин отказа признания в российском дворянстве старой белорусской шляхты в новой политической ситуации было участие в национальных восстаниях из-за не лояльности к новому политическому режиму (Восстание Костюшко 1794 г., участие в войне 1812 г. против России^[4], Польское восстание (1830), Польское восстание (1863) и т. п.); отсутствие обязательной выслуги на государственной (военной) российской службе и т. п. причин. Среди шляхты без энтузиазма воспринималась обязательная военная служба после событий гибели всего корпуса минского подразделения сформированного из шляхтичей, когда оно специально было брошено российским руководством в горнило боя, при сохранении военнослужащих выходцев из России. Этим объясняется существовавший временной перерыв в датах официальных признаний и утверждений в российском дворянстве шляхтичей российским Государь Императором^[5]. Хотя представления документов официально в Санкт-Петербург по закону должны были подавать ежегодно из каждой белорусской губернии, но в современных архивах Российский государственный исторический архив и РГАДА нет чётко ежегодного архива об этом за период 1785—1917 гг..
• Тем более, что стратификация (условия формирования) элиты белорусской нации в ВКЛ отличалось от российских реалий — формирование российской элиты зацикливалось на материальную зажиточность, тенденциозно подчёркивая социальный статус, что якобы отличительная особенность благородства для признания в дворянстве это материальный достаток. В связи с чем интересна история создания категории «дворян однодворцев», ведение отдельно «ревизских сказок» по этой категории^[6]. Особое внимание привлекает административная нестабильность и нарочитая путаница усложнявшая поиски документального доказательства шляхетского происхождения для признания в дворянстве, так как архивы формировались именно по административному названию, но аналитической работы не проводилось (куда могли попасть документы), письменно не фиксировалась эта особенность, справочного аппарата и информационных технологий (подобных современным) не было. К примеру, основанная Могилёвская губерния (1772), переименована в Белорусскую губернию (1796—1801), потом вновь названа «Могилёвская губерния» в 1802 г., а перед тем она носила название «Могилёвское наместничество» (1778—1796), и как ни странно с центром в г. Витебск (не в г. Могилёве). Та же ситуация по уездам, к примеру по юрисдикции некоторых населённых пунктов: Рогачёвская провинция, потом — Рогачёвский уезд (с 1900 г. — Гомельский уезд), а дела Рогачёвского уезда велись до 1850-х гг. и вовсе в Белицком уезде (переименованный в 1852 г. в Гомельский уезд). Новый режим не только изобретал усложнения процедуры признания белорусской шляхты, но и методы ликвидации былого административного деления. К примеру, в Могилёвской губернии Рогачёвский уезд с центром в г. Рогачёв до 1772 г. был Рогачёвским староством с центром в г. Рогачёв в Речицком повете Великого княжества Литовского, а в Российской империи центр Речицкого повета перенесли из Речицы в Бобруйск (1772—1793 гг.) с названием «Речицкий повет» (с последующим формированием уезда Речицкого в 1793 г.) и т. п..
• Интересно, что кроме документов и родословной шляхтич обязан был давать ещё Свидетельство от генерал-губернатора об отсутствии политических и уголовных преступлений^[7]. Многие архивы горели в пожарах и войнах, бумага не выдерживала условий хранения в архивах и т. п., что усложняло признание. Из-за Бюрократии при признании были случаи подачи документов и генеалогии шляхтичами в другие губернии, где они получали признание без проволочек.
• Бывали случаи, когда представителей древней шляхты не признавали в дворянстве и не вносили их в 6-ю часть списка РДК, из-за чего те вынуждены были в новой политической ситуации через государственную службу (через российские награды) получать утверждение в российском дворянстве. Этим объясняется, почему разные ветки одного рода (одной фамилии) встречаются в разных частях списка РДК, хотя это как правило представители одного рода. Немаловажно учесть в истории признания в российском дворянстве шляхты данной губернии Белоруссии факт конфликта менталитетов и мировоззрений на социальное устройство общества, так как белорусская шляхта имела менталитет с традициями Вече Руси (избрание князей княжить), находилась в Великом княжестве Литовском и под влиянием Речи Посполитой. Где Статут Литовский был образцом для европейских стран, а Польша была колыбелью современной европейской демократии — короля избирала шляхта (к примеру, электоры Крупские в числе прочих были избирателями королей в 1595—1648 гг. и в 1669—1673 гг.^[8], 1697 г.^[9]).
• К тому же большое число белорусской шляхты было конкурентом для российских чиновников в установлении нового режима в обществе, что немаловажно было в вопросе количества признаваемой шляхты в российском дворянстве, и признания прав белорусской шляхты равноценных российскому дворянству. В документах ВКЛ можно встретить то, что всё что за г. Смоленском на восток от ВКЛ это не Русь, а Окраина Русская^[10][11][12]. Немаловажную роль имели репрессии и дискриминации новой политики в упразднении Греко-Католической Церкви, контроля Римо-Католической Церкви, что заметно при составлении родословного древа, когда необходимо извлекать документы из католических метрик до 1830-х гг. и после из православных по одной и той же церкви данной губернии в Белоруссии^[13]. Свобода шляхетская в данной губернии уже имела традиции тогда, когда в России дворянство её получила только в 1785 г. — Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства. Шляхта данной губернии оказалась в ситуации, когда без её участия и учёта её мнения её судьбу решала в 1772 г. Российская империя, Прусское королевство и Австрийская империя при Первом разделе Речи Посполитой. И историческая память белорусской шляхты хранила формы геноцида российских войск в Белоруссии (этнической чистки), украинских казаков под руководством московского царя (гибели половины белорусского народа)^{[14][15][16][17]}. К примеру, в г. Мстиславле в 1654 г. от рук российских войск 15 000 человек погибло, а в живых осталось около 700 жителей. Упомянутое имеет принципиальное значение для понимания исторических условий создания данного списка.
• Незадолго до Октябрьского переворота 1917 г. и была учреждена Департаментом Герольдии Правительствующего сената так называемая Всероссийская дворянская родословная книга — для лиц, выслуживших дворянство, но по каким-либо причинам не причисленным к дворянству определенной губернии. Дело в том, что в начале XX в. дворянские собрания получили право отказывать в причислении к местному дворянству. Иногда при этом они руководствовались вероисповеданием данных лиц: без энтузиазма рассматривались, к примеру, подобные ходатайства лиц иудейского вероисповедания. Впрочем, и христианину могло быть отказано в причислении к дворянству данной губернии. Так, например, Московское дворянское депутатское собрание отказало во внесении в местную родословную книгу князьям Гантимуровым, утвержденным Сенатом в достоинстве князей тунгусских, поскольку семья не имела в губернии недвижимой собственности.
• Принадлежность к дворянству доказывалась в губернском дворянском собрании; с 1785 г., то есть со времени издания Императрицей Екатериной II «Жалованной грамоты дворянству», лица, признанные в дворянском достоинстве по происхождению или по личным заслугам, вносились в губернскую родословную книгу; из губернии дела о дворянстве поступали на утверждение в Герольдию Сената; туда же из губернских собраний ежегодно высылались списки лиц, причисленных к уже утвержденным в дворянстве родам. Происхождение из дворян определенной губернии фиксировалось и в послужных списках чиновников и военных, хотя часто указывалась не губерния, по которой числился их род, а губерния, в которой родились они сами^[18].