Смерть чиновника (ЕГЭ-ОГЭ)

Приступая к написанию рассказа, А. П. Чехов сообщил издателю литературно-художественного журнала «Осколки» Н. А. Лейкину, что готовит для него «экспромтец». Работа шла быстро: рассказ был начат 25 июня 1883 года и закончен 26-го. Рассказ, имевший подзаголовок «Случай», был опубликован в № 27 «Осколков», вышедшем в свет 2 июля 1883 года^[2].

Согласно воспоминаниям младшего брата А. П. Чехова Михаила анекдотичную историю про чиновника, чихнувшего во время спектакля, Антон Павлович услышал во время пребывания в имении Бабкино от управляющего императорскими московскими театрами В. П. Бегичева, который утверждал, что такой случай действительно произошёл в Большом театре^[3]. Литературоведы, воспроизводя эти сведения, делают оговорку о том, что рассказ «Смерть чиновника» был написан в 1883 году, тогда как А. П. Чехов впервые посетил Бабкино двумя годами позже^[4][5].

Вторая версия, связанная с возможными источниками для чеховского сюжета, восходит к распространённым в ту пору байкам о проделках и розыгрышах поэта и юмориста, одного из создателей образа Козьмы Пруткова Алексея Михайловича Жемчужникова. В театральной среде рассказывали о том, как, придя на спектакль, он сознательно наступил на ногу некоему вельможе, после чего начал изводить того своими ежедневными визитами и просьбами о прощении^[5].

Третья гипотеза относится к реальным событиям, произошедшим в январе 1882 года в родном городе А. П. Чехова — Таганроге. По информации одного из знакомых писателя, А. В. Петрова, после конфликта с местным почтмейстером старший сортировщик Щетинский попытался принести свои извинения. Они не были приняты. Пребывая в отчаянном состоянии, Щетинский покончил жизнь самоубийством^[5].

• Иван Дмитрич Червяков, экзекутор.
• Бризжалов, статский генерал.

Действие начинается в театре «Аркадия» во время спектакля «Корневильские колокола». Мелкий чиновник Иван Дмитрич Червяков, неосторожно чихнув, обнаруживает, что обрызгал сидящего в первом ряду зрителя — статского генерала Бризжалова. Извинившись за конфуз и услышав в ответ «Ничего, ничего…», Червяков тем не менее продолжает беспокоиться из-за своей оплошность. В антракте он вновь обращается к генералу со словами извинения, а на следующий день, посоветовавшись с женой, приходит в приёмную Бризжалова и пытается объяснить, что потревожил его нечаянно. После очередного визита назойливого посетителя, стремящегося рассказать, что его чихание произошло не от злого умысла, генерал срывается на крик. Потрясённый чиновник возвращается домой, ложится на диван и умирает^[6].

В рассказе «Смерть чиновника» А. П. Чехов обращается к теме «маленького человека», продолжая традиции русской литературы, начатые Н. В. Гоголем («Шинель») и Ф. М. Достоевским («Бедные люди»)^[7][8]. Автор создаёт глубокую сатиру на общество, где человек теряет себя в погоне за социальным одобрением. А. П. Чехов показывает, как рабское мировосприятие и страх перед вышестоящими могут разрушить личность, доведя её до абсурдного и трагического финала.

А. П. Чехов стремился внести элемент пародии в тему взаимоотношений сиятельных персон и мелких служащих. В русской литературе она нередко развивалась в ситуациях, когда безотчётный страх перед начальником сковывал подчинённых при одном взгляде на «божество». Так, тот же Акакий Акакиевич Башмачкин при виде «значительного лица» доходит до полуобморочного состояния. Герой романа Ф. М. Достоевского «Бедные люди» Макар Девушкин в схожем эпизоде «чувств лишился». В финале «Смерти чиновника» подобным образом реагирует на генеральский гнев и Червяков, в животе у которого «что-то оторвалось». В то же время одобрительный знак внимания со стороны сановных лиц воспринимается «маленькими людьми» с благоговением, граничащим с экстазом^[9].

А. П. Чехов сознательно включает в «Смерть чиновника» «гоголевско-достоевсковские канонические черты», но при этом почти в каждом эпизоде опровергает прежние литературные традиции. Его генерал не рассердился от чихания сидящего сзади зрителя. Червяков, обрызгав Бризжалова, не испугался, а всего лишь расстроился^[9].

Рассказ высмеивает бюрократическую иерархию, где человек теряет индивидуальность и становится винтиком в системе. Червяков настолько поглощён собственным положением, что даже в бытовой ситуации видит угрозу своей карьере и репутации.

Помимо внешнего конфликта, произошедшего между героями, в произведении присутствует и внутренний конфликт — чувство вины, стыда и тревоги, которое испытывает экзекутор и с которым не в состоянии справиться. С помощью юмора и иронии А. П. Чехов показывает, как незначительное событие превращается в трагедию из-за абсурдности человеческих отношений и социальных условностей.

В произведении действуют только два персонажа: экзекутор Червяков и статский генерал Бризжалов, причём первый по службе не зависит от второго — это подчёркивается фразой, которую мысленно произносит Иван Дмитрич после чихания: «Не мой начальник, чужой, но всё-таки неловко». Далее начинается череда извинений, посещений, объяснений, завершающаяся тем, что измождённый визитами оправдывающегося незнакомца генерал начинает топать ногами. Его фраза «Пошёл вон!» фактически убивает Червякова: услышав её, чиновник «машинально» возвращается домой и, не сняв нового вицмундира, умирает. По словам литературоведа Г. П. Бердникова, в основе поведения Червякова лежит не страх перед генералом, а общий пиетет по отношению к людям, имеющим высокий чин^[6].

Через три года после выхода «Смерти чиновника» А. П. Чехов заметил в письме к старшему брату Александру, что «угнетённые коллежские регистраторы» (под которыми подразумевался обобщённый образ «маленького человека») постепенно уходят в прошлое:

Реальнее теперь изображать коллежских регистраторов, не дающих жить их превосходительствам^[10].

В ряду этих новых героев стоит и Червяков, который умирает не от трепета перед начальством, а оттого, что исповедуемые им принципы уважения к важным персонам оказались низвергнутыми^[10].

В «Смерти чиновника» интонацию во многом определяет голос рассказчика. Этот невидимый персонаж периодически появляется в произведении и сопровождает происходящее в нём действие оценочными суждениями и собственными комментариями. Так, в самом начале повествования рассказчик не только упоминает, что история начинается «в один прекрасный вечер», но и даёт весьма ироничную характеристику Червякову: «не менее прекрасный экзекутор». Он стремится внести в текст элемент интриги: «Но вдруг… В рассказах часто встречается это “но вдруг”». Время от времени рассказчик включает в текст, казалось бы, не относящиеся к сюжету восклицания и умозаключения: «Авторы правы: жизнь так полна внезапностей!»^[11]

Критики в течение трёх лет обходили своим вниманием «Смерть чиновника» и поначалу отнеслись к рассказу как к занимательной театральной байке^[5]. Постепенно в литературной среде начал формироваться новый взгляд на проблему, поднятую в произведении. Историк литературы С. А. Венгеров заметил, что в забавной чеховской истории присутствует «психологическая и жизненная правда». В статье, опубликованной в «Вестнике и библиотеке для самообразования» (№ 32, 1903), он писал, что «забитость мелкого чиновника, для которого сановник в полном смысле слова какое-то высшее существо, опять-таки схвачена в этом шарже в самой своей основе». Писатель П. Н. Краснов обратил внимание на то, насколько точно А. П. Чехов попал своим рассказом в нерв времени: