Расстрелы во Львове (июнь 1941)

22 июня 1941 года войска Третьего рейха напали на СССР. В приграничных сражениях Красная армия потерпела серию сокрушительных поражений. Нацисты быстро продвигались вперёд^[1].

На стороне Германии действовали украинские националисты. Вооружённые группы Организации украинских националистов*^[a] (далее — ОУН*) развернули диверсионную войну в тылу советских войск. Националисты захватывали арсеналы со стрелковым оружием, нападали из засад на группы красноармейцев, обстреливали машины, убивали милиционеров, партийных и советских работников. Ещё до прихода немецких войск ОУН* установила свою власть в 11 районных центрах^[2].

Центром мятежа стал Львов, где с 25 июня оуновцы с крыш и из окон домов обстреливали отряды 8-го механизированного корпуса, который форсированным маршем направлялся в район боевых действий. Огневые точки расположились на Высоком замке, городской газораспределительной станции, в Лычаковском парке, на костёлах в центре Львова и на трамвайном депо. В первый день советские войска отвечали беспорядочной стрельбой по окнам и чердакам. Стычки с мятежниками не прекращались. В бой вступали подразделения Красной армии, милицейские патрули и бойцы 233-го полка конвойных войск НКВД. 25 июня начались облавы в центре города. Комендатура издала приказ о запрете жителям центральной части города открывать окна, выходящие на главные улицы и площади, и вообще появляться у окон. По всем открытым окнам войска открывали огонь без предупреждения. К 27 июня мятеж во Львове был в целом подавлен, но отдельные нападения националистов продолжались^[3][2].

В Луцкой тюрьме в первый день войны арестованные оуновцы подняли бунт, который был подавлен. На следующий день сотрудники НКВД расстреляли около 2 000 заключённых^[4].

Группы оуновцев осуществили вооружённые нападения на тюрьмы НКВД в Бережанах, Золочеве, Кременце, Луцке, Львове, Самборе^[5]. Например, 26 июня националисты трижды штурмовали Бережанскую тюрьму, все нападения были отражены^[6].

Согласно советским архивным документам, по состоянию на 10 июня 1941 года во львовских тюрьмах содержались 5 145 человек^[7]. Значительную долю узников составляли украинцы, которые сопротивлялись советизации западных областей УССР, а также польские военнопленные. К концу июня число заключённых, вероятно, существенно увеличилось — в том числе за счёт оуновцев, арестованных при подавлении мятежа.

Во Львове действовали три тюрьмы^[8]:

• № 1 — на Лонцкого (внутренняя тюрьма НКВД),
• № 2 — Замарстыновская (до войны — гарнизонная тюрьма),
• № 4 — Бригидки.

В соответствии с разработанными ещё до войны планами, заключённых следовало вывезти вглубь СССР. 23 июня 1941 года заместитель народного комиссара внутренних дел СССР Василий Чернышёв утвердил план эвакуации заключённых из тюрем западных областей Белорусской и Украинской ССР, а также Литовской ССР^[5].

23 июня 1941 года начальник управления тюрем НКВД Украинской ССР капитан госбезопасности Андрей Филиппов, действуя на основании распоряжения народного комиссара внутренних дел УССР Василия Сергиенко, направил командиру 13-й дивизии конвойных войск НКВД полковнику Завьялову план эвакуации 23,4 тыс. заключённых, содержавшихся в западных областях УССР. В частности, для вывоза узников львовской тюрьмы № 1 требовалось 139 вагонов, № 2 — 18 вагонов, № 4 — 25 вагонов^[9].

В тот же день, 23 июня 1941 года, нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия приказал немедленно начать эвакуацию заключённых из тюрем западных областей УССР^[10]. Для организации этого процесса в Львовскую область рано утром 24 июня выехали «ответственные работники тюремного управления» НКВД УССР^[11].

Согласно сохранившемуся отчёту 13-й дивизии конвойных войск НКВД, 23 июня из Львова сумели отправить на восток всего один состав с 527 заключёнными^[7].

В отчёте тюремного управления НКВД УССР от 19 августа 1941 года о ходе эвакуации заключённых из тюрем УССР приводятся следующие цифры по Львову: из тюрьмы № 1 вывезены 26 из 3 688 человек, из тюрьмы № 2 — 35 из 520 человек, из тюрьмы № 4 — 87 из 752 человек (то есть в общей сложности 118 из 4 960 человек). Эвакуация прошла одним днём — 23 июня 1941 года^[12].

Руководство областного НКВД не успевало за изменением обстановки. 27 июня начальник тюремного управления НКВД УССР А. Филиппов направил в штаб фронта служебную записку с просьбой выделить 28 июня в общей сложности 90 вагонов для вывоза заключённых из львовских тюрем. К этому моменту, из-за стремительного приближения немецких войск, эвакуация железнодорожным транспортом, на самом деле, уже стала невыполнимой задачей^[13].

Львов в первый же день войны дважды подвергся немецким бомбардировкам. В ночь на 23 июня 1941 года началась массовая эвакуация советских служащих и членов их семей, которая сопровождалась паникой. Панические настроения не обошли стороной и сотрудников тюремной службы. Вечером 23 июня из тюрьмы «Бригидки» сбежали охранники, заперев ворота и оставив заключённых в закрытых камерах. Утром заключённые взломали двери и вырвались на тюремный двор. До 300 узников (в основном, осуждённые по общеуголовным статьям) смогли сбежать^[14]. Рано утром охранники вернулись в «Бригидки». Пулемётным огнём оставшихся заключённых загнали в камеры, убив при этом по меньшей мере 13 человек и ранив ещё шестерых.

В то же время 233-й полк конвойных войск НКВД, в задачу которого входила, в частности, охрана львовских тюрем, на протяжении 23—24 июня был парализован серией противоречивых приказов — согласно одним указаниям, необходимо было срочно организовать эвакуацию из Львова, а согласно другим — наоборот, оставаться на месте.

24 июня 1941 года нарком внутренних дел СССР Л. Берия своим приказом разрешил расстреливать заключённых (осуждённых по статьям, допускавшим высшую меру наказания) — в том случае, если их эвакуация оказывалась невозможной^[7].

В тот же день, 24 июня 1941 года, Народный комиссариат государственной безопасности УССР приказал в прифронтовых областях расстрелять всех лиц, находившихся под следствием за контрреволюционные преступления и большие растраты, а остальных заключённых — освободить^[5].

24 июня 1941 года начальник тюремного отделения Управления НКВД по Львовской области лейтенант Лерман докладывал, что в тюрьмах № 1, 2 и 4 были расстреляны в общей сложности 1 808 «особо опасных» заключённых. В то же время в общей сложности 414 человек были освобождены. Этот же сотрудник госбезопасности отмечал, что в тюрьму № 1 поступило неизвестное число арестованных во время массовых облав против оуновцев^[15].

Массовая ликвидация заключённых началась 25 июня 1941 года. Расстрелы происходили во внутренних дворах тюрем или в больших подвальных камерах. Убитых хоронили в общих могилах, вырытых в подвалах. Расстрелянных перед самым отступлением бросали в камерах. Казни продолжались до ухода советских войск из Львова 27 июня 1941 года^[5].

5 июля 1941 года начальник тюремного управления НКВД УССР А. Филиппов доложил наркому внутренних дел УССР^[b], что в тюрьмах Львовской области «по списку, утверждённому прокурором» были расстреляны в общей сложности 2 464 заключённых. Казнили людей, находившихся под следствием или уже осуждённых за контрреволюционные преступления, за крупные растраты или по так называемому «закону о трёх колосках». По версии А. Филиппова, все расстрелянные «погребены в ямах, вырытых в подвалах тюрем». В докладе ничего не говорилось о трупах, брошенных в камерах^[14].

Начальник тюремного управления также докладывал, что 808 заключённых были освобождены, 201 перебежчик — эвакуирован, 1 546 заключённых — оставлены в тюрьмах (в том числе в тюрьме № 1 — 1 366 человек)^[14].

Всего, по разным оценкам, сотрудники НКВД расстреляли во Львове от 2 тыс. до 3,5 тыс. заключённых^[2][16]. На всей территории Украинской ССР, согласно данным НКВД, после нападения Германии на Советский Союз были казнены 8 789 заключённых^[17][18]. Польские и украинские историки конца ХХ — первой четверти XXI века полагали, что жертв было в несколько раз больше.

В ночь на 28 июня последние части Красной армии и НКВД покинули Львов. Город перешёл во власть украинских националистов. Командование немецкой 17-й армии не стало наказывать офицеров батальона 800 учебного полка особого назначения, который рано утром 30 июня первым вошёл во Львов (хотя, согласно приказу, это должны были сделать горные стрелки). Ключевые объекты города — и в первую очередь тюрьмы — были заняты батальоном «Нахтигаль», сформированным абвером в феврале 1941 года из украинских националистов. Это спецподразделение подчинялось немецкому командованию. «Нахтигаль» вошёл во Львов вместе с батальоном 800^[7].

Штаб 17-й армии вермахта был осведомлён о запланированных айнзатцгруппами так называемых акциях «самоочищения». Речь шла о провоцировании еврейских погромов. Чтобы не мешать спецподразделению и украинским националистам выполнить эту задачу во Львове, немецкое командование запретило другим соединениям заходить в город. Даже проход фронтовых частей, включая дивизию «Викинг» войск СС, был задержан на один день. Горным стрелкам приказали не покидать свои посты в цитадели и Высоком замке. Передвигаться внутри города разрешалось только по специальным пропускам^[19].

В львовских тюрьмах немцы и украинские националисты обнаружили тела расстрелянных заключённых. Как утверждали свидетели, уже после прибытия батальона 800 и батальона «Нахтигаль» некоторые трупы были изуродованы^[c][20][19].

Около полудня направленная немецким комендантом города комиссия осмотрела трупы в трёх тюрьмах. «Следы пыток» были тут же зафиксированы тремя фотографами из пропагандистской роты СС. Руководство армейского корпуса немедленно обратилось к командованию 17-й армии с предложением «прислать представителей прессы Германского Рейха и нейтральных государств» для максимального освещения «зверств большевиков». В тот же день фюрер Адольф Гитлер одобрил эту инициативу^[21].

Бандеровцы развесили во Львове плакаты с приветствиями в адрес оккупантов и призывами отомстить «еврейским большевикам». В немецких листовках вина за убийства также возлагалась на «еврейских большевиков». Сразу после полудня во всем городе появились активисты ОУН(б)* с жёлто-голубыми повязками. Они вытаскивали евреев из домов, вели к сборным пунктам, а оттуда — гнали к какой-либо из трёх тюрем. По дороге евреи подвергались избиениям^[22][23].

Возле тюрем начались убийства: евреев прогоняли через строй, забивая насмерть палками. Немцы контролировали «сортировку» жертв: женщин, детей и стариков отдавали толпе, а годных к работе мужчин пропускали внутрь тюрьмы, где они должны были заняться эксгумацией тел. В тюрьму также группами заводили жителей Львова — якобы для опознания погибших. На деле же, как утверждал главный врач, опознать большинство тел уже было невозможно из-за сильного разложения. Таким образом, нацисты умышленно собрали возле расстрелянных заключённых большое число евреев и других горожан с целью спровоцировать погром^[24].

Украинские националисты из батальона «Нахтигаль» заставляли евреев обмывать трупы, стоя на коленях. В евреев кидали гранаты или внезапно начинали стрелять, их периодически прогоняли через строй вооружённых штыками солдат^[25]. Военнослужащие «Нахтигаля» убивали евреев во всех трёх тюрьмах Львова^[26]. В убийствах также участвовали немцы из батальона 800 и отдельные военнослужащие люфтваффе^[27].

Вечером 30 июня украинские националисты провозгласили во Львове, охваченном массовыми убийствами евреев, «восстановление украинской государственности»^[28].

«Стихийные» убийства евреев продолжались 1 июля^[29]. На следующий день, 2 июля, сотрудники айнзатцгруппы С осуществили первый расстрел евреев, что стало началом систематического планомерного Холокоста^[30].

Извлечение трупов расстрелянных заключённых продолжалось не менее недели. За «жертвы большевиков» также выдавались евреи, расстрелянные украинскими националистами в первый день погрома^[31]. Июньские расстрелы узников львовских тюрем максимально широко использовались нацистской пропагандой против Советского Союза. В частности, в выпуске «Немецкого еженедельного обозрения» кадры с евреями были показаны сразу же после кадров с опознанием тел заключённых^[32].

• На площади Шашкевича, напротив тюрьмы на Лонцкого, в 1997 году был возведён памятник «жертвам коммунистических преступлений».

• Массовым расстрелам в конце июня 1941 года также посвящена часть экспозиции в этой же тюрьме.

• На Яновском кладбище возле поля № 55 находится братская могила «Три креста», в которой захоронены неопознанные жертвы тюрьмы «Бригидки». Рядом в 1990 году установлен памятный крест заключённым, расстрелянным в июне 1941 года.