Радикальный бихевиоризм

Радикальный бихевиоризм унаследовал от бихевиоризма положение о том, что наука о поведении является естественной наукой, веру в то, что поведение животных можно с пользой изучать и сравнивать с поведением человека, сильный акцент на окружающей среде как причине поведения, а также акцент на операциях, вовлечённых в модификацию поведения. Радикальный бихевиоризм не утверждает, что организмы — это tabula rasa, на поведение которых не влияют биологические или генетические задатки^[6]. Скорее, он утверждает, что эмпирические факторы играют важную роль в определении поведения многих сложных организмов, и что изучение этих вопросов является самостоятельной крупной областью исследований^[7].

Скиннер считал, что классическое обусловливание не объясняет поведение, которое интересует многих людей, например, езду на велосипеде или написание книги. Его наблюдения привели к тому, что он предложил теорию о том, как возникают эти и подобные им виды поведения, называемые «оперантами».

Грубо говоря, при оперантном обусловливании оперант активно выделяется и вызывает изменения в мире (то есть приводит к последствиям), которые изменяют вероятность того, что поведение повторится.

Как показано в таблице ниже, оперантное обусловливание включает в себя два основных действия (увеличение или уменьшение вероятности того, что определённое поведение произойдёт в будущем), которые осуществляются путём добавления или удаления стимулов^[8].

Другими словами:

Если вероятность поведения увеличивается в результате предъявления стимула, этот стимул является положительным подкреплением.

Если вероятность поведения увеличивается в результате изъятия стимула, этот стимул является отрицательным подкреплением.

Если вероятность поведения снижается в результате предъявления стимула, этот стимул является положительным подкреплением.

Если вероятность поведения снижается в результате изъятия стимула, этот стимул является отрицательным подкреплением.

Инструментальное обусловливание — это другой термин для оперантного обусловливания, который наиболее тесно связан с учёными, изучавшими организмы, бегущие по лабиринту. Скиннер стал пионером метода свободной оперантности, когда организмы могли реагировать в любое время в течение длительного экспериментального сеанса. Таким образом, зависимой переменной Скиннера обычно была частота или скорость ответов, а не совершённые ошибки или скорость прохождения лабиринта.

Оперантное обусловливание влияет на будущее организма, то есть на то, как организм будет реагировать после того, как произойдут действия, описанные выше^[9].

Джон Б. Уотсон выступал против того, чтобы говорить о психических состояниях, и утверждал, что психология должна изучать поведение напрямую, считая частные события невозможными для научного изучения. Скиннер отверг эту позицию, признав важность мышления, чувств и «внутреннего поведения» в своём анализе. Скиннер не придерживался принципа истины по соглашению, как Уотсон, поэтому он не был ограничен наблюдением.

Во времена Уотсона (и в ранние годы Скиннера) считалось, что психология как наука находится в невыгодном положении, поскольку объяснения поведения должны учитывать физиологию. В то время о физиологии было известно очень мало. Скиннер утверждал, что поведенческие объяснения психологических явлений «так же верны», как и физиологические. Утверждая это, он придерживался нередукционистского подхода к психологии. Скиннер, однако, дал новое определение поведению, включив в него «всё, что делает организм», в том числе мышление, чувства и речь, и утверждал, что эти явления являются валидными научными объектами. Термин «радикальный бихевиоризм» означает именно это: что всё, что делает организм, является поведением. Однако Скиннер исключал мышление и чувства из числа достоверных объяснений поведения. По его мнению, мышление и чувства не являются эпифеноменами и не имеют никакого другого особого статуса; они просто являются дополнительным поведением, которое нужно объяснить. Скиннер предложил факторы окружающей среды в качестве надлежащих причин поведения, потому что факторы окружающей среды находятся на другом логическом уровне, чем поведение и действия, и можно манипулировать поведением, манипулируя окружающей средой. Это справедливо только для объяснения оперантного поведения.

Скиннер придерживался мнения, что организм — это чистая доска или tabula rasa. Скиннер много писал о пределах и возможностях, которые природа накладывает на обусловливание. По его мнению, обусловливание осуществляется в организме как физиологический процесс и зависит от текущего состояния, истории обучения и истории вида^[10]. Скиннер утверждал, что поведение можно объяснить, не принимая во внимание то, что происходит внутри организма. Однако «чёрный ящик» — это не частные события, а физиология. Скиннер считает физиологию полезной, интересной, валидной и т. д., но не необходимой для теории и исследования оперантного поведения.

В отличие от бихевиоризма Джона Б. Уотсона, частные события не рассматриваются как «эпифеномены», а подчиняются тем же принципам обучения и модификации, которые, как было установлено, существуют для явного поведения. Хотя частные события не являются публично наблюдаемым поведением, радикальный бихевиоризм признаёт, что каждый человек является наблюдателем своего собственного частного поведения. Скиннер прямо отметил, что частные события необходимы бихевиористам для понимания и учёта, хотя он также считал их выходящими за рамки прямого анализа^[11].

Существуют радикальные бихевиористские школы дрессировки животных, менеджмента, клинической практики и образования. Философские взгляды Скиннера оставили свой след в принципах, принятых небольшой горсткой утопических сообществ, таких как Лос-Хорконес и Твин-Оукс, и в постоянном противостоянии аверсивным методам контроля поведения людей и животных.

Радикальный бихевиоризм породил множество последователей. Примерами таких подходов являются молярные подходы, связанные с Ричардом Херрнштейном и Уильямом Баумом, телеологический бихевиоризм Говарда Рахлина, системный подход Уильяма Тимберлейка к поведению и теоретический бихевиоризм Джона Стаддона. Контекстуальная наука о поведении, связанная с работами Стивена К. Хейса, также является интерпретацией радикального бихевиоризма.

Теории Скиннера о вербальном поведении нашли широкое применение в терапии аутичных детей, основанной на прикладном анализе поведения (АВА).

Критики, такие как Ноам Хомский, называют скиннеровский или радикальный бихевиоризм S-R (стимул-реакция, или, используя термин Скиннера, «респондент»)^[12][13] или Павловской психологии, и утверждают, что это ограничивает подход. Хомский также утверждал, что экспериментальные результаты Скиннера не могут быть распространены на людей^[14]. Современная психология отвергает многие выводы Скиннера, хотя некоторые учёные считают его работу по оперантному обусловливанию, в которой подчёркивается важность последствий в изменении дискриминационных реакций, полезной в сочетании с современными представлениями об уникальности эволюционировавшего человеческого мышления по сравнению с другими животными^[15].

Некоторые утверждают, что радикальный бихевиоризм придерживается позиции, что животные (включая людей) являются пассивными реципиентами обусловливания, хотя другие возражают, что оперантное поведение называется оперантным, потому что оно действует на окружающую среду, оно испускается, а не вызывается, и что последствие поведения само может быть стимулом; не нужно ничего предъявлять, чтобы происходило формирование.

Радикальный бихевиоризм иногда описываю как форму логического позитивизма. Скиннерианцы утверждают, что Скиннер не был логическим позитивистом и признавал важность мышления как поведения, как подчёркивает Скиннер в книге «О бихевиоризме»^[16].