Паисий Величковский

Паисий (в миру Пётр Иванович Величковский) родился 1722 (21) декабря года в Полтаве в семье соборного протоиерея Успенского храма. Согласно его автобиографическим записям, по отцовской линии он происходил из казачьего рода, а по материнской — имел еврейские корни^[3].

С 1735 по 1739 год Пётр обучался в Киево-Могилянской академии, проводя летние каникулы в родительском доме. В последний год обучения утратил интерес к наукам, испытывая внутренний конфликт между светским характером образования и стремлением к монашеской жизни, хотя впоследствии признавал пользу полученных знаний для будущей переводческой деятельности^[4].

Оставив академию, в октябре 1740 года отправился в Чернигов, а к концу года поступил в Любечский монастырь. Через три месяца, в 1741 году, из-за притеснений со стороны нового игумена покинул обитель. В поисках примеров истинного монашеского служения Пётр путешествовал по различным скитам и монастырям. В июле 1741 года обрёл пристанище в Медведовском Никольском монастыре на острове реки Тясмин близ Чигирина, где нёс клиросное и трапезное послушание^[5].

На праздник Преображения Господня в 1741 году он принял монашеский постриг с именем Парфений, однако по ошибке братия стала называть его Платоном. Его восприемник, иеромонах Никодим, вскоре покинул монастырь, завещав молодому иноку руководствоваться в духовной жизни творениями святых отцов^[6].

Осенью 1741 года, вследствие гонений со стороны греко-католиков, храм обители был закрыт, и монашеская братия стала расходиться. В декабре Паисий в сопровождении иноков Мартирия и Крискента направился в Киево-Печерскую лавру. На границе, в городе Василькове, он был задержан польскими властями почти на полтора месяца. В январе 1742 года он достиг лавры, где получил послушание в гравировальной мастерской под руководством иеромонаха Вениамина и присоединился к клиросному пению^[5].

В феврале 1743 года он посетил Матронинский Свято-Троицкий монастырь, где познакомился с иеросхимонахом Михаилом, учеником и сподвижником известного схимонаха Василия Поляномерульского. Старец Михаил посоветовал ему отправиться в Мунтянскую землю, в Никольский скит Трэистени, славившийся высокими иноческими идеалами^[7].

В апреле 1743 года, после Пасхи, Паисий совместно с монахами Антонием, Феодулом и Иерофеем отбыл в Молдавию, посетив по пути скит Кондрица, а затем скит Дэлхэуци, которым управлял иеромонах Дорофей, также ученик схимонаха Василия. К началу лета он достиг скита Трэистени, где познакомился с его настоятелем иеромонахом Дометием (учеником старца Михаила), со схимонахом Протерием и другими подвижниками^[8].

В Трэистени Паисий узнал о намерении схимонаха Василия Поляномерульского рукоположить его в сан иерея. Считая себя недостойным священства, он отказался от предложения поселиться в обители старца Василия. Тем не менее духовные наставления последнего оказали на него существенное влияние, и многие исследователи наследия преподобного, как и он сам, считают его духовным преемником и последователем схимонаха Василия^[9].

Летом 1746 года Паисий вместе с иеромонахом Трифоном предпринял паломничество через Галац на Афон. Накануне дня памяти преподобного Афанасия Афонского (5 июля) путешественники достигли Великой Лавры, а затем присоединились к братии «славенскаго племени», находившейся в юрисдикции монастыря Пантократор^[10].

После кончины иеромонаха Трифона Паисий поселился в каливе Кипарис, посещая окрестных монахов-отшельников и обходя афонские скиты в поисках духовного руководителя. Не найдя такого наставника, он удалился в уединённую каливу близ Пантократора, где предавался аскетическим подвигам и чтению святоотеческой литературы^[11].

В начале 1750 года на Афон прибыл схимонах Василий. Разъяснив Паисию три чина монашеского жития и опасность преждевременного уединения, он постриг его в мантию с именем Паисий. Именно на Святой Горе он обрёл и духовного отца — иеромонаха Даниила из скита великомученика Димитрия Солунского^[12].

В 1754 году, уступив неоднократным просьбам молдавского монаха Виссариона, Паисий принял его в число учеников, но не в качестве послушника, а как «единодушного брата»^[13]. Вскоре вокруг него стала формироваться небольшая община, куда после нескольких лет испытаний были приняты и другие иноки.

Незадолго до 1757 года Паисий с семью молдавскими учениками перешёл в келью святого Константина, принадлежавшую монастырю Пантократор^[14]. К концу года община насчитывала двенадцать человек, а богослужение совершалось на славянском и молдавском языках.

В 1758 году, уступив настоятельным просьбам афонской братии, он принял священнический сан, а вскоре стал духовником находившегося на покое в Пантократоре Константинопольского патриарха Серафима II^[15].

Молдавский старец Афанасий из Кавсокаливийского скита обвинил Паисия в искажении молитвенного правила, замене его Иисусовой молитвой, неправильном толковании святых отцов и излишнем доверии к рукописным текстам^[16]. Получив благословение своего духовника, Паисий составил обстоятельное ответное послание, в котором отстаивал различия в уставах для отшельников и киновитов^[17].

Около 1761 года ему удалось обнаружить греческие рукописи творений святых отцов в скиту святителя Василия Великого. Среди них были сочинения преподобного Антония Великого, Григория Синаита, Симеона Нового Богослова, а также святых Филофея, Исихия, Диадоха, Фалассия, Никифора Уединенника и других^[18].

В 1763 году Паисий и его братство, состоявшее из 64 человек, приняли решение покинуть Афон и перебраться в Молдавию. Добравшись до Валахии, в Варзарештский скит, они после отказа митрополита Бухарестского были приняты в Яссах митрополитом Молдо-Влахийским Гавриилом (Каллимаки) и господарем Григоре Каллимаки, которые предоставили братству монастырь Драгомирна^[19].

В 1763 году по просьбе владыки Гавриила преподобный составил краткое «изъявление» чина жития, известное как Устав 1763 года. Богослужебная жизнь была устроена по афонскому образцу с пением на двух клиросах^[20].

Значительную поддержку общине оказывали запорожские казаки во главе с кошевым атаманом Петром Калнышевским, с которым велась активная переписка в 1768—1772 годах^[21].

После заключения Кючук-Кайнарджийского мира и перехода Буковины под власть Габсбургов, Паисий, не желая оставаться в католическом государстве, принял приглашение игумена Нифонта и 14 октября 1775 года с частью братии тайно перешёл в молдавский монастырь Секу^[5].

В 1779 году церковные и светские власти Молдавии приняли решение передать братству Нямецкий Вознесенский монастырь^[22]. Это известие опечалило старца, не желавшего переселяться в многолюдную лавру. Однако 9 августа 1779 года он получил официальное предписание принять управление Нямецкой обителью^[23].

Переводческая деятельность в Нямце была продолжена с большим размахом. Монастырь стал крупным центром распространения славянских переводов святоотеческих творений. Благодаря общению с создателями греческой «Филокалии» Паисий направил к святителю Макарию Нотаре своего ученика монаха Иоанна^[24].

В 1786 году от издателей «Филокалии» им была получена греческая рукопись Слов преподобного Исаака Сирина. В Рождественский пост того же года он начал, а в 1787 году завершил новый перевод «Филокалии». После получения около 1782 года печатного греческого «Добротолюбия» он предпринял повторный перевод уже обработанных им ранее текстов^[25].

В 1793 году в Москве увидели свет первые две части славянского «Добротолюбия», основу которого составили труды, переведённые или отредактированные преподобным^[5].

В период Русско-турецкой войны 1787—1791 годов, когда Нямец заполнился беженцами, братия удалилась в леса, а старец с немногими спутниками перебрался в Секу. В 1790 году, после занятия Молдавии русскими войсками князя Г. А. Потёмкина-Таврического, местоблюститель Молдо-Влахийского Экзархата архиепископ Амвросий (Серебренников) возвёл Паисия в сан архимандрита^[26].

Скончался Паисий 1794 (15) ноября года. Погребение совершил епископ Хустский Вениамин (Костаки) в Вознесенском соборе Нямецкого монастыря^[27].

Согласно оценке профессора А.-Э. Н. Тахиаоса, преподобный Паисий Величковский «взял из греческого мира сокровища забытого православного духовного наследия и преподнёс их всему православному миру»^[28]. Деятельность по выявлению и собиранию творений святых отцов, их копированию и переводу на церковнославянский язык с параллельной правкой существовавших славянских переводов была начата Паисием ещё во время пребывания на Афоне. Под руководством румынского монаха Макария (Даскала) преподобный усовершенствовал знание греческого языка, приобрёл необходимые лексикографические пособия и приступил к систематическому собиранию греческих святоотеческих книг^[29]. Братия созданной им общины занималась переводами на румынский и церковнославянский языки, причём переводы на молдавский язык осуществляли преимущественно монахи Иларион и Макарий. Известно, в частности, что преподобный лично перевёл на молдавский язык устав преподобного Нила Сорского. Первостепенной задачей для Паисия являлся поиск трудов отцов-подвижников, писавших об «умном делании», чьи творения впоследствии составили основу сборника «Добротолюбие»^[5].

На протяжении более тридцати лет пребывания в молдавских землях Паисий продолжил и значительно расширил масштабы своей переводческой деятельности. Им были исправлены многочисленные старые переводы и выполнены новые переводы ряда святоотеческих творений. Помимо корпуса текстов, вошедших в славянское «Добротолюбие», это переводы поучений преподобных Исаака Сирина, Марка Пустынника, Симеона Нового Богослова, Нила Синайского, Исаии Скитского и Максима Исповедника. Некоторые труды, изданные в 1782 году в греческой «Филокалии», были переведены Паисием вторично. Среди сохранившихся переводов — сочинения монаха Евагрия Понтийского, Петра Дамаскина, Феолипта Филадельфийского, святителя Григория Паламы, патриарха Каллиста II Ксанфопула и других авторов.

Паисиевская община с момента основания отличалась интернациональным характером. Благодаря трудам братии уже в 1769 году появилось так называемое «Драгомирнское Добротолюбие». В научной литературе высказывается мнение, что румынское «Добротолюбие» было составлено раньше славянского и греческого аналогов^[30]. Однако сам жанр «Добротолюбия» продолжает традицию монашеских «сборников»^[31]. Греческое (1782) и церковнославянское (1793) издания «Добротолюбия», хотя и имели близкий состав, не повторяли его в точности и существенно превосходили по объёму рукописный румынский сборник 1769 года^[32].

Паисий придерживался принципа, согласно которому при переводе необходимо точно следовать тексту греческого оригинала. При этом он стремился, чтобы церковнославянский язык по возможности буквально передавал как грамматические, так и синтаксические особенности переводимых выражений. Свою концепцию в «Письме о переводе» он излагал следующим образом: «Всегда употребляю образа превода именуемаго до слова, имже Божественное Писание и вся церковныя и прочия книги на словенский язык с греческаго преложены суть»^[5].

Если слова Писания в греческой «Филокалии» были изменены, Паисий не исправлял их, оставляя даже аллюзии; при обнаружении неправильной цитаты он сохранял её, делая соответствующее замечание на полях. Также на полях его переводческих рукописей встречаются ссылки на листы греческих рукописей, страницы книг, приводятся варианты синонимов и даётся написание греческих терминов. Паисий разработал собственную диакритическую систему для различения грамматических падежных форм с целью избежания двусмысленностей в переводе и активно пользовался справочной литературой^[5].

Не имея собственного старца, Паисий прибегал к изучению святоотеческих текстов как к основе для построения собственной иноческой жизни. В управляемых им монастырях Паисий установил твёрдый распорядок дня, включавший, наряду с индивидуальным чтением в кельях, также и обязательное коллективное чтение святоотеческой литературы для всей монашеской общины. В Драгомирнском и Секульском монастырях в течение зимних месяцев преподобный организовывал вечерние общие назидательные собрания, таким образом формируя уникальную учебную среду для иноческого воспитания с систематическими занятиями. Сам подвижник продолжал обучение в течение всей своей жизни и побуждал к этому иноков своих обителей^[33].

Паисий был осведомлён о подготовке греческой «Филокалии» святителем Макарием Нотарой и преподобным Никодимом Святогорцем и высоко оценил её публикацию, однако вместе с учениками стремился издать «Добротолюбие» именно на славянском языке. Свои труды он считал незавершёнными и не готовыми к печати, поскольку не имел возможности проверить все переводы по греческим оригиналам. Впоследствии, получив печатное греческое издание и проведя сравнительный анализ текстов, Паисий передал их через схимонаха Афанасия (Охлопова) митрополиту Гавриилу (Петрову) для рассмотрения и публикации^[5].

Даже в последние дни жизни Паисий продолжал работу над исправлением текстов, о чём свидетельствует его биограф схимонах Платон: «Темже и сам даже до смерти своея зело прилежаше к переводу с еллиногреческого на славянский язык отеческих и богословских книг: да оставит пользу и окормление душ хотящим и ныне подвизатися, ревновати же и внимати учению Богоносных Отец наших. Како же писаше, удивлятися подобает: немощен бо телом отнюд бяше, и во всем правом боку бяху ему раны: на одре убо, идеже почиваше, окрест облагающе себе книгами… сам же аки малое отроча, седя согнувшеся всю нощь писаше, забывая и немощь тела и тяжкие болезни и труд»^[34].

Помимо переводов, известно две проповеди и корпус личных писем старца. Также Паисию приписывается авторство сборника «Крины сельные, или Цветы прекрасные, собранные вкратце от Божественного Писания», активно переписываемый и читаемый в паисиевской общине^[5].

Историк Георгий Федотов называл Паисия Величковского «отцом русского старчества». Непосредственно связанная с ним Оптина пустынь и Свято-Успенская Саровская пустынь сделались двумя центрами духовной жизни: «два костра, у которых отогревается замёрзшая Россия»^[35].

Паисий оказал значительное влияние на многих православных подвижников России конца XVIII и XIX веков. Преподобный Серафим Саровский получил благословение на уход в Саров от затворника Китаевской пустыни (под Киевом) старца Досифея, который был духовно связан с обителью преподобного Паисия и направлял туда своих учеников. Сборник «Добротолюбие» был настольной книгой Серафима Саровского (принявшего постриг с именем Серафима в 1786 году, славянское «Добротолюбие» вышло в свет в 1793 году). С духовным наследием Паисия связана история старчества в Оптиной пустыни. Первые оптинские старцы — преподобные Лев (Леонид), Макарий, Моисей — были прямыми учениками учеников преподобного Паисия, а их учеником явился святой Амвросий Оптинский^[5].

Однако, при сравнительном анализе духовных практик, принятых в общине преподобного Паисия Величковского и в более поздней традиции Оптиной пустыни, исследователи отмечают существенные различия при формальном сходстве отдельных элементов. Общим элементом в духовной практике обеих традиций являлось откровение помыслов. Однако институт старчества имел принципиальные различия. В общине Паисия Величковского старец назначался либо настоятелем монастыря, либо правящим архиереем. В Оптиной пустыни фигура старца приобрела центральное значение, при этом старцы не были формально вписаны в монастырский устав. Через старческое руководство выстраивалась не только духовная жизнь обители, но в некоторых случаях решались и административные вопросы. Значительное различие наблюдалось в направленности духовной деятельности. Система Паисия Величковского была ориентирована преимущественно на воспроизводство монашеской традиции внутри монастырских стен. В отличие от этого, оптинское старчество во многом было направлено на духовное окормление мирян. Преподобный Паисий прямо указывал на потенциальную опасность распространения аскетической литературы среди светских лиц, в то время как как Оптинские старцы, напротив, видели в этом средство обновления религиозной жизни в обществе. В этом различии проявляются и итоги их духовного служения: для Паисия Величковского таким итогом становятся ориентированное на монашествующих «Добротолюбие» и монастырский устав, тогда как для оптинских старцев – корпус писем и духовных наставлений, в которых паисиевская аскетическая традиция распространялась уже на мирян^[36][37].

Характерным примером различного подхода может служить издательская политика. Первой публикацией Оптинского издательства стало житие самого Паисия Величковского, однако оно было преднамеренно опубликовано в светском журнале, что рассматривалось как способ донесения аскетической мысли до мирян. Этот подход принципиально отличался от первоначальных установок самого преподобного Паисия, ориентировавшихся исключительно на монашескую аудиторию^[38].

Паисий Величковский был прославлен в лике святых на Поместном соборе Русской православной церкви 1988 года, Румынской Православной Церковью — 20 июня 1992 года. Обретение его святых мощей состоялось 23 сентября 2013 года, и после проведения исследований они были положены для поклонения верующих^[5].