О постколонии

«О постколонии» была написана в контексте колонизации Африки европейскими державами (Францией и Великобританией в первую очередь), которая началась в конце XIX века и закончилась деколонизацией после Второй мировой войны в начале 1960-х годов. Политические и социальные идеологии, действовавшие в эту постколониальную эпоху, включают панафриканизм, негритянство, африканский социализм и марксизм, капитализм и анархизм^[6]. «Понятие „постколония“ у него [Ашиля Мбембе] обозначает общества, недавно вышедшие из опыта колонизации и насилия. Это особая система знаков, особый способ изготовления симулякров или переформирования стереотипов»^[7].

В беседе с Изабель Хофмейр из Университета Витватерсранда Мбембе утверждает, что большую часть «О постколонии» он написал в начале 1990-х годов, когда влияние афромарксизма ослабевало, а африканская социальная теория нуждалась в новых парадигмах и способах анализа. Вдохновением для Мбембе послужила конголезская музыка, в которой он нашёл «социальную память настоящего… где драма африканской самореализации разворачивается» и франкоязычный африканский роман, в частности, произведение Сони Лабу Танси, в котором «время всегда предстаёт неоднородным и непредсказуемым». В этот кризисный для теории момент Мбембе увидел, что музыка и литература заполняют пробелы, и написал эссе, которые стали «О постколонии» в духе этих произведений. Среди других источников влияния были послевоенные французские философы и писатели Батай, Мерло-Понти, Фуко, Бланшо, Делёз, Деррида, Левинас, Рикёр, Касториадис и де Серто^[1].

Несмотря на самостоятельность, каждое эссе вносит свой вклад в теорию постколонии Мбамбе и предполагает другой способ анализа. Они варьируются от исторического, экономического и политического (в первых двух главах) до литературного, художественного, психоаналитического, философского и теологического (в последних четырёх). По цели, общая идея его книги — «продемонстрировать африканцам сложности их жизни» и «теоретизировать время и субъективность (осознание себя и времени) в условиях жизни, которая по своей сути случайна и ненадёжна»^[8].

Во введении, переведённом А. М. Берреттом, Мбембе помещает последующие эссе в современный контекст, в котором, по его утверждению, рассуждения об Африке — как жителей Запада, так и африканцев — в значительной степени оказались в ловушке западных тропов и фантазий, в которых Африка редко «рассматривается как обладающая вещами и атрибутами, которые являются неотъемлемой частью „человеческой природы“», а когда это так, они считаются «менее ценными, малозначимыми и низкого качества». С этой точки зрения Африка является «абсолютным Другим» или антизападом, и она анализируется с точки зрения отсутствия и пустоты, а не присутствия: «одна из метафор, с помощью которой Запад представляет происхождение своих собственных норм, развивается как образ самого себя и интегрирует этот образ в набор означающих, утверждающих то, что он считал своей идентичностью». Это привело к искажению дискурса об Африке, потому что этот континент упоминается в первую очередь с целью размышления о Западе, а не по его собственным причинам и замыслам. Именно этот ограниченный способ анализа Мбембе анализирует и от него отталкивается в последующих эссе об истории и современности постколониального африканского субъекта.

В первой главе используется экономический подход к анализу африканского опыта колониального правления (командования) и исследуются типы рациональности, использовавшиеся для управления постколониями, а также постколониальная передача властных полномочий от африканских государств западным экономическим субъектам (на примере политики структурной перестройки конца XX века).

Мбембе сначала исследует колониальный суверенитет, насилие, которое его породило, и логику, которая его поддерживала. Существовало две традиции рассмотрения колонизированных народов для оправдания колониализма: первая (которую называет гегельянской) рассматривает коренного жителя как животное, обладающее инстинктами, но не способное к действию (объект), который можно рассматривать только как собственность власти, а вторая (которую называет бергсонианской) рассматривает его как животное, которое нужно приручить и о котором нужно заботиться. Он описывает четыре свойства командования: отход от общего права, при котором колониальные компании получают почти королевские права, режим привилегий и иммунитетов, отсутствие различия между правлением и цивилизацией, а также циклическую логику, при которой целью правления было подчинение людей (а не какое-либо общественное благо), — и анализирует колониальное подчинение и механизмы, с помощью которых оно осуществляется. Затем прослеживает эволюцию этих сил в постколониальный период, обсуждая африканское государство и ограничивающий его глобальный экономический порядок.

В этой главе рассматриваются многие из тех же процессов, что и в «Заповедях» — насилие, приватизация общественного достояния, присвоение средств к существованию, — но исследуется то, как они разворачиваются нелинейным образом (этот аспект называет запутанностью). Большая часть главы представляет собой экономический анализ колониальной и постколониальной истории, в котором рассматривается, как правительство превратилось в инструмент преобразования общественного блага в частную выгоду. Два поднятых вопроса касаются отношений между заработной платой, гражданством и клиентелизмом в Африке: при определённых режимах произвола заработная плата привязана к лояльности правительству. Второй вопрос заключается в том, что в постколониальном мире существует инструментализация насилия (которая, по-видимому, представляет собой попытку новой формы легитимного господства); борьба с этими формами насилия в конечном итоге приводит к воспроизведению беспорядков, а не к шагам на пути к демократии^[9].

В этой главе Мбембе рассматривает «банальность власти» на примере Камеруна. Выражение «банальность власти» относится как к умножению и рутинному применению бюрократических и произвольных правил, так и к элементам непристойного и гротескного (в терминологии Михаила Бахтина), присущим системам господства. В нём исследуется «сложное взаимодействие согласия и принуждения в постколониальном обществе и карнавальное поведение как правителей, так и подчинённых в создании и поддержании гегемонистских отношений власти и ниспровержения»^[9].

Глава была первоначально опубликована под названием «Предварительные заметки о постколонии» в научном журнале «Африка» и «Банальность власти и эстетика вульгарности в постколонии» в «Общественной культуре» в 1992 году. Она была переведена на английский Джанет Ройтман и Мюрреем Ластом. По данным Google Scholar, предыдущие версии главы в совокупности цитировались более 1000 раз^[10].

Эта глава посвящена изучению «вещи» — «Отца» или автократа — и её представлению в камерунских карикатурах 1990-х годов. Карикатуры были опубликованы после волны протестов, известной как «Операция „Города-призраки“», которая привела к периоду смягчения авторитарного режима в 1991 году. В своём эссе Мбембе устанавливает контекст и описывает их антропологичский статус и эффективность. Затем он показывает, как в виде грубой карикатуры «автократ выступает одновременно текстом и предлогом для общего комментария о власти в постколонии» и комментария к истории непосредственного настоящего (написанного как галлюцинация, в форме мультфильма). Эта глава, наряду с «Эстетикой вульгарности», исследует мнение обычных граждан о постколониальном правительстве.

Глава была первоначально опубликована в томе 36 академического журнала Cahiers d'Études Africaines (Журнал африканских исследований) в 1996 году под названием «La 'Chose' et ses double dans la caricature camerounaise» («Вещь» и её двойники в камерунской карикатуре)

В этой главе Мбембе переключает своё внимание на более философскую тему: феноменологию насилия и смерти. Он исследует формы, в которых смерть и насилие проявляются в современной Африке, и то, как насилие смерти охватывает все сферы жизни. Рассматриваются два основных вопроса: во-первых, бремя произвольности, связанное с убийством того, что уже было определено как ничто — пустая фигура, — и, во-вторых, то, как отрицаемый и лишённый власти субъект принимает на себя акт собственного уничтожения во время смерти.

В заключительной главе «Постколонии» используется философский и теологический подход к анализу «божественного либидо» — эманации биопсихической энергии, сосредоточенной главным образом в сексуальности. «Фаллос» в названии главы отсылает к форме колониальной власти. Анализ Мбембе приводит его к трём выводам: во-первых, «фантазм власти состоит в смешении двух представлений о смерти и сексуальности… [и] доминирование состоит в разделении одних и тех же фантазмов», во-вторых, обращение означает, что через него говорит бог (акт эротического соития), и, наконец, что «чтобы произвести религиозную истину, вера и определённое оцепенение должны накладываться друг на друга».

Назвал эту главу «аллегорическим диалогом с Францем Фаноном… что говорит о том, что для того, чтобы выйти из фаноновского тупика — замкнутого круга всеобщего обращения и обмена смертью как условием становления человеком, — важно изучить, каким образом в контексте столь ненадёжной жизни избавление от самой смерти может стать основой настоящей политики свободы»^[1].

Завершает книгу, возвращаясь к анализу, представленному в шести главах, и рассматривая его в контексте исходного вопроса: кто такой современный африканец? Является ли «бывший раб» верным ответом на этот вопрос? («Раб» определяется как тот, на кого другой человек имеет право налагать свою волю). Что осталось от стремления африканцев к самоопределению — что представляет собой Африка сегодня? В заключение он предлагает нам научиться жить полноценной жизнью в условиях «неопределённости, случайности, нереальности и даже абсурда».

Критический приём книги «О постколонии» был в подавляющем большинстве случаев положительным: учёные хвалили анализ, предлагая собственные дополнения к представленным аргументам^[11][8].

Ганский интеллектуал Ато Куэйсон из Университета Торонто называет книгу «шедевром риторического и дискурсивного стилей … в такой же степени философским трактатом о вопросах власти как таковой, в какой она посвящена африканской политике и политэкономии». Он хвалит то, как Мбембе «установил необычайно богатое разнообразие перспективных модуляций», которые проливают свет на четыре основные трудности, связанные с дискурсом об Африке: определение аудитории для обсуждения Африки, ориентирование «в особых философских призмах, через которые любой обсуждение Африки должно определяться само по себе», избегая «любопытного преломления предположений, [которое] формирует собственные утверждения», и устанавливая «способ детализации Африки не как стабильной идентичности, а как области пересекающихся переходных реальностей, движущихся с разной скоростью прогресса»^[9].

Брюс Янц из Университета Центральной Флориды хвалит переосмысление Мбембе эссенциалистского, постструктуралистского и «дисциплинарного» подходов к теоретизации Африки и его «намёк на четвёртый путь, который не игнорирует сильные стороны ни одного из трёх, о которых я уже упоминал, но пытается преодолеть … ограничения каждого». Он ценит анализ Мбембе времени и небытия, позволяющий перейти от «позитивного видения африканского существования», с которого начинается книга, к позиции, согласно которой надо «научиться жить в Африке». Однако, высоко оценивая анализ, Янц отмечает, что «намёки на что-то преобразующее практически не развиваются»; книга представляет собой отличное описание, но не объясняет, что можно сделать, чтобы преодолеть проблемы, которые она раскрывает. По мнению Янца, ещё одна путаница заключается в том, что «[Мбембе] с самого начала заявляет, что речь идёт о конструировании субъекта для него/неё, а затем, кажется, забывает об этом».^[12]

В, наверное, самой резкой критике британский философ Джереми Уит, пишущий в журнале «Африканские идентичности», критикует текстовый подход «О постколонии» и постколониальную теорию в целом. Он утверждает, что постколониальная теория «в настоящее время заточена в самореферентной парадигме письма», которая не может распознавать нетекстовые явления. Он утверждает, что «Постколонии» не хватает последовательной и чётко определённой теоретической позиции, вместо этого занимая «двусмысленное (и амбивалентное) пространство где-то между постструктурализмом и экзистенциальной феноменологией», что приводит к «теоретически запутанному» проекту, «лишённому продуктивного экзистенциального участия». Уит также не согласен с тем, что он считает стиранием Мбембе интеллектуальных предшественников и современников (таких, как Унтонджи), что он частично объясняет «неадекватным подходом». чрезмерная зависимость от специфического понимания интеллектуального, «которое стирает повседневное и массовое сопротивление и приводит к попытке „теоретизировать“… по сути, с чистого листа». Хотя Уит признаёт, что в «Постколонии» в «частично скрытом феноменологическом / делезианском влиянии», открывающем путь для критической теории, он в конечном итоге осуждает книгу как «обречённую на провал», потому что «она совершает двойную ошибку, пытаясь полностью стереть прошлое, а также не предоставляя никакой существенной основы для дальнейшего развития»^[13].

«О постколонии» — одна из самых влиятельных современных работ по африканской теории: по данным Google Scholar, она была процитирована более 8400 раз другими учёными (стандарт, используемый в области анализа цитирования для оценки влияния статьи или книги)^[10]. «Второе поколение» — работы, цитирующие «Постколониальную теорию» — само по себе было процитировано более 35 000 раз за последние два десятилетия, что свидетельствует о широком распространении книги в академических кругах^[14].

Для сравнения: 82 % статей по гуманитарным наукам вообще никогда не цитируются, а из оставшихся 18 % подавляющее большинство получает менее пяти цитирований. Среди всех статей, опубликованных в области социальных наук в 2001 году, 1 % наиболее цитируемых статей получили более 66 цитирований^[15]. С 3660 цитатами по состоянию на январь 2017 года (4722, если учитывать цитаты из более ранних версий «Эстетики вульгарности») «О постколонии» является, таким образом, крайне влиятельной и важной для исследователей.