Персонификация

Персонификация как риторический приём была осмыслена ещё в античности. В греческой риторической традиции термин прозопопея (προσωποποιία) обозначал фигуру, при которой оратор или поэт вводит в речь вымышленное лицо или заставляет говорить неодушевлённый предмет. Афтоний в «Прогимнасматах» различал три вида «этопеи» (создания характера): этиологику (речь умершего известного лица), прозопопею (полностью вымышленное лицо или предмет) и собственно этопею (известное лицо с вымышленным характером). В последнем случае, как отмечает Афтоний, «всё изобретается — и характер, и говорящий», что и дало название фигуре: «делание лица».

Римская риторика унаследовала и развила это учение. Квинтилиан в Institutio oratoria (IX.2.29-32) посвятил прозопопее специальный раздел, определяя её как «вымышленную речь, вкладываемую в уста других лиц». Он подчёркивал, что прозопопея служит не только поэтам и историкам, но и ораторам: она позволяет «говорить чужими устами», придавая речи убедительность и эмоциональную силу. Квинтилиан указывал, что в прозопопее «мы подражаем чувствам детей, женщин, народов и даже вещей, которые не могут говорить», и каждой из них «приличествует своя особая манера». Он также отмечал близость прозопопеи к драматическому искусству: оратор, подобно актёру, «перевоплощается» в другого.

Цицерон в речи «В защиту Целия» (Pro Caelio, 33-34) использовал прозопопею, заставляя говорить Аппия Клавдия Слепого — сурового древнего цензора, что позволяло взглянуть на поведение обвиняемого с «древней» моральной перспективы. В «Топике» Цицерон также упоминал, что оратор может «вводить лица» (inducere personas) для придания речи наглядности.

В позднеантичной и средневековой традиции учение о прозопопее сохранялось в грамматических и риторических школах. Исидор Севильский в «Этимологиях» (II.13) определял её как фигуру, при которой «неодушевлённое мыслится как лицо и наделяется речью», ссылаясь на пример Цицерона, где «отечество говорит с ним». В эпоху Возрождения и классицизма прозопопея оставалась частью риторического канона, а в XIX—XX веках стала предметом литературоведческого анализа как один из ключевых тропов поэтической речи.

Персонификация распространена в мифологии, религии, сказках, притчах, магии и культах, художественной и другой литературе.

На низшей ступени своего развития человек объясняет каждое движение вне себя актом, аналогичным действию собственной воли, отсюда возникает одухотворение всей природы. Так складывается антропопатическое миросозерцание, для которого характерно ненаучное понимание реальных явлений, когда, например, солнце представляется как живое, разумно и целесообразно действующее существо, но ещё не как самостоятельное божество Гелиос.

В мифологическом мышлении персонификация служит способом осмысления мира: через «родство» с человеческим миром раскрывается «лицо» стихии (например, отношения между Ураном — Небом и Геей — Землёй осмысляются через уподобление бракосочетанию). В более поздних фольклорных и поэтических традициях, напротив, через олицетворённые проявления природы раскрываются душевные движения человека.

Олицетворение — троп, приписывание свойств и признаков одушевлённых предметов неодушевлённым. Оно было распространено в поэзии разных эпох и народов: от фольклорной лирики до стихотворных произведений поэтов-романтиков, от прециозной поэзии до творчества обэриутов.

В литературоведении выделяют несколько градаций олицетворения в зависимости от его функции в художественной речи:

• Стилистическая фигура, связанная с «инстинктом персонификации в живых языках» и риторической традицией, присущая любой выразительной речи: «сердце говорит», «река играет».
• Метафора в народной поэзии и индивидуальной лирике, близкая по роли к психологическому параллелизму: жизнь природы привлекается к соучастию в душевной жизни героя и наделяется признаками человекоподобия.
• Символ, непосредственно связанный с центральной художественной идеей и вырастающий из системы частных олицетворений.

Особым видом олицетворения является персонификация в узком смысле — полное уподобление неодушевлённого предмета человеку, когда предметы и явления наделяются не частными признаками человека, а обретают реальный человеческий облик.

Понятие персонификация употребляется в философии, социологии, психологии (например, «персонификация сознания»).

Психологически в основе персонификации лежит механизм проекции, который в социологии описывается как «стремление индивида переложить на кого-либо вину за события или ситуации, вызывающие фрустрацию». Зигмунд Фрейд считал, что мифологическое и религиозное мировосприятие «представляет собой не что иное, как проецированную во внешний мир психологию». В психологическом словаре персонификация определяется как приписывание человеческих или личностных качеств некоторой «абстракции» — социальной группе, структуре, образу или представлению.

В психологии развития персонификация рассматривается как механизм, формирующийся с раннего детства: ребёнок постепенно учится приписывать другим чувства, сознание, потребности и мотивы, что лежит в основе идентификации и эмпатии.